b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Category:

А ведь сейчас фанаты скреп и засадить бы cмогли Верещагина

Сразу же по возвращении из поездки в Палестину Верещагин привел в порядок все творческие заготовки-этюды, рисунки и записи, документально поясняющие содержание задуманных картин, и принялся за работу. Впоследствии из написанных им палестинских картин наиболее известными стали «Римская казнь», «Святое семейство» и «Воскресение Христово». Эти картины, в числе других, впервые Верещагиным были экспонированы на второй Венской выставке.

В первые дни открытия выставки посетители мало интересовались картинами палестинского цикла, не характерными для верещагинской кисти. Однако совершенно неожиданно для публики и для самого художника две картины - «Святое семейство» и «Воскресение Христово» - по своему реалистическому исполнению и своеобразному отношению художника к религиозной теме заставили встревожиться венского архиепископа. На одной из картин, вопреки церковным догматам, изображено было в бедной обстановке семейство, называемое «святым».

Обычный двор. На веревке сохнут тряпки; разгуливают, роясь в мусоре, домашние птицы; забавляются игрой ребятишки; Иосиф занимается своим плотничьим делом; Христос изнывает в тоске от безделья, - обыкновенная будничная сцена, мало о чем говорящая. Но на багете написано: «Святое семейство». На эту-то надпись обратил внимание кардинал и, стуча посохом по паркету, воскликнул:
- Кем позволено показывать такую нелепость? Где ореол святости? Где божество? Что за издевательство над религией? С каких пор стало возможным посягать на Спасителя?.. Проклятие безумному живописцу!.. А это что? - спросил кардинал окружающих, глядя на висевшую рядом картину «Воскресение Христово». - Надругательство!.. Разве это Христос? Где и в какие времена изображали его в таком виде? Да это же не господь бог, а какой-то сумасшедший, очнувшийся от сна. Снять! Уничтожить!.. Вы распорядитель выставки? - спросил кардинал подошедшего Верещагина.
- Нет, я художник, автор этих картин... разумеется, имею право распоряжаться собственными картинами.
- Уберите эту ересь!..
- Ваш окрик для меня неубедителен. Картины будут висеть. Подчинюсь только насилью власти.
- Не снимете этих двух картин, запретим выставку. Я потребую этого от эрцгерцога Карла - покровителя искусств в нашей стране. Мы не потерпим!..
- А я отнесусь терпеливо к вашему нетерпению и к вашим угрозам. - Художник повернулся и вышел. Разговор на этом оборвался, но он был подхвачен венскими газетами. В результате две палестинские картины явились не только предметом раздора между русским художником и венским архиепископом, но и рекламой.

Многие католики, заинтересовавшись происшедшим инцидентом, пошли вторично смотреть «еретические» картины Верещагина. Число посетителей выставки в эти дни значительно увеличилось. Тогда кардинал, архиепископ венский, счел необходимым выступить в печати по поводу картин Верещагина. И вот что им было опубликовано:
«Я, как епископ, счел своей обязанностью позаботиться о том, чтобы эти картины, которые так глубоко оскорбляют религиозное чувство католика, были удалены со взоров посетителей выставки, и притом, по возможности, тихо и бесшумно. Но мои старания не достигли цели и даже, к моему крайнему сожалению, каждодневно эксплуатировались в различных газетах в качестве рекламы этим святотатственным картинам. Мне ничего не остается, в качестве епископа, который обязан, в силу обета, не только проповедовать наше святое католическое учение, но и защищать его всеми силами против всяких посягательств,- мне ничего не остается, как только торжественно и во всеуслышание протестовать против содержания этих двух картин и против недостойного их посягательства на христианство. При этом я обращаюсь к верующим католикам с увещанием, чтобы они своим присутствием не принимали участия в этом кощунстве, и от имени всех верных моей епархии умоляю богочеловека, спасителя нашего, не возгневаться на унижение, которому он подвергается выставкой этих картин в католическом городе Вене.
Вена, 8 ноября, 1885 г.
Целестин - Иосиф,
кардинал Гангльбауэр,
князь-архиепископ».

После такого обращения католическое духовенства предъявило верующим требование: кто из венских жителей был на выставке Верещагина и видел его картины, искажающие облик Христа, тот должен три дня молиться и каяться и... вносить пожертвование в пользу католической церкви... Но тысячи венских зрителей, полюбивших картины Верещагина на его первой выставке, шли и на эту выставку, невзирая на устрашения духовенства. После выступления архиепископа приток посетителей выставки даже значительно усилился. Около картин «Святое семейство» и «Воскресение Христово» происходили оживленные споры. Однажды в эти шумные дни к Верещагину пришел корреспондент «Фрайс прессе» со свежим номером газеты. В статье превозносился Верещагин и высмеивался архиепископ, создавший своим протестом рекламу верещагинским картинам. Корреспондент сообщил художнику, что кардинал не унимается, везде разослал свои протесты и требует снятия «безбожных» картин или закрытия выставки.
- Как вы на это смотрите, если выставку действительно закроют? - спросил корреспондент.
- Не закроют,- уверенно ответил Верещагин.- Если бы такую глупость совершили духовные и полицейские власти, то, конечно, таким поступком широко разрекламировали бы мои картины для выставок в тех странах, где кардиналы и епископы умнее венского Гангльбауэра.
Корреспондент записал его слова и спросил:
- Не снимете ли вы добровольно богохульные картины с выставки?
- Ни в коем случае. Я слишком много работал над картинами, поэтому снимать их и прятать от людских глаз не собираюсь. Но если полиция намерена убрать мои картины - пусть. На то и имеет она бесконтрольную власть, длинные руки и тупые головы.
- Будете ли вы тогда протестовать?
- Моим единственным протестом будет пустота, которая останется на месте насильно снятых картин.

- А вы слышали, господин Верещагин, что папа римский проклял вас за эти картины?
- Чему я очень рад, - усмехаясь, ответил Верещагин. - Я был бы огорчен, если бы папа благословил меня и мои труды.
- Считаете ли вы свои картины богохульными и верите ли вы в бога?
- Позволительно мне задать вам встречный вопрос?- сказал Верещагин. - Не является ли мой собеседник духовным лицом? Ибо вопросы его смахивают на вопросы из требника, употребляемого духовенством на исповеди.
- Вы ядовито шутите.
- Шучу, как умею. Да, я атеист, и этого не скрываю. Христос, как легендарная личность, рисуется в моем представлении обыкновенным человеком, противоречивым по вине его биографов-евангелистов, но не лишенным ума и. справедливости в некоторых своих суждениях. Кардиналы, попы и патеры и прочие мелкие и крупные торговцы его именем ничего общего с ним не имеют, ибо живут паразитически, в большинстве своем сами они богохульники и отнюдь не верующие... Что вас еще интересует?

- Больше ничего. Но хочу предупредить вас, господин Верещагин: среди католиков есть такие фанатики, которые могут вас убить. Они и на это способны.
- Благодарю за предостережение и прошу вас сказать тем, кому это знать интересно, что я не из пугливых, что всегда имею при себе небольшой, но «убойный» револьвер, который из кармана брюк переложен на всякий случай в правый боковой карман пиджака. Вот он - можете полюбоваться, что называется - последний крик моды, семь зарядов в рукоятке!.. - Василий Васильевич достал из кармана плоский вороненый пистолет, который умещался на его широкой ладони, и сказал спокойно: - Я немало ездил по свету, и нигде мне не угрожала смертельная опасность, полагаю, что и слуги римского папы не осмелятся со мною шутить...
Через несколько дней после этой беседы с корреспондентом в венском журнале «Фигаро» Верещагин увидел не лишенную смысла и остроумия карикатуру.

Художник изобразил его связанным по рукам и ногам на костре из горящих картин. Вокруг костра богомолки-кликуши, а их предводитель, патер, добавляет огонька к костру пылающей свечкой и держит на палке кису для сбора подаяний. Карикатура сопровождалась надписью, из которой Верещагин понял: редакция «Фигаро» была довольна тем, что русскому художнику посчастливилось жить не во времена средневековья...
И тем не менее, как убедился Верещагин, католики и в его время, не ограничиваясь трехдневным молением и покаянием, попытались уничтожить его картины... Верещагин уже давно приметил среди посетителей выставки подозрительного - юркого, с желтыми узкими глазами патера.
Это был австрийский католический священник Иероним Карван. Однажды, улучив удобную минуту, когда в зале около палестинских картин было немного посетителей, мрачный патер Иероним засуетился: в его тусклых глазах вдруг появился блеск.
Он отвернулся от посетителей, порылся в глубоких складках черной сутаны, достал и раскупорил бутылку серной кислоты.
Затем, оглянувшись, стал брызгать на картины «Святое семейство» и «Воскресение Христово».
Размахивал он бутылкой изо всей силы, с неистовым старанием, так что брызги летели и на другие картины. Сторож Яков, заметив это, выбежал в соседнюю комнату вслед за католическим попом, пытавшимся скрыться в толпе, и, схватив его за шиворот, привел в зал.
- Это вы, святейший, набрызгали? - сурово спросил Яков.
- Я выполнил долг перед господом богом, - ответил католик, пряча глаза под строгим взглядом русского мужика.
- В полицию его!.. Заявить самому эрцгерцогу! - подсказали в толпе.
- Не надо... бесполезно, - ответил Яков. - Я его сам маленечко проучу, - и, выпроводив патера на лестницу, решительным ударом сапога пониже поясницы «помог» ему скатиться с лестницы до площадки вестибюля. Ударившийся головой об стену Иероним был подхвачен ожидавшими его соучастниками и выведен из помещения.
Шесть испорченных кислотой картин пришлось убрать с выставки на реставрацию.

Верещагин во время этого инцидента был в отъезде.

http://veresh.ru/konichev90.php
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment