b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Categories:

Людмила Алексеева О Крыме и жизни в наше время

В ответе за Крым
18.05.2016273286
Давид Аксельрод

Признание судом Меджлиса крымских татар экстремистской организацией, уголовное дело против заместителя председателя национального крымско-татарского парламента Ильми Умерова, обыски и задержания лиц, подозреваемых в причастности к запрещенной на территории России организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», давление на независимых журналистов, перманентные попытки заблокировать сайт крымского бюро Радио Свобода, — это неполный перечень событий, произошедших в Крыму за последний месяц. Борьба вездесущего российского этатизма с инако- и свободомыслием в последнее время существенно обострилась. Об этом и о многом другом Крым.Реалии побеседовали с легендарным советским диссидентом, правозащитником, главой Московской Хельсинкской Группы Людмилой Алексеевой.

Крым.Реалии: Здравствуйте, Людмила Михайловна. Я, если позволите, хотел бы начать с такого более лирического вопроса: вы, как известно, крымчанка, родом из Евпатории, в связи с этим хочется спросить, испытываете ли вы некие особые переживания за Крым, за судьбу полуострова, за людей, которые здесь проживают, поскольку тут сейчас крайне неспокойная обстановка?

Людмила Алексеева: Вы знаете, конечно, я испытываю переживания за всех крымчан, как они привыкают к жизни в новом государстве, потому что во всем есть свои плюсы и есть свои минусы, но больше всего я переживаю за крымских татар. Мы, московские правозащитники, помогали им в шестидесятых годах и сохранили дружбу до сих пор. Я очень сочувствую этому народу и очень его уважаю.

— Вы неоднократно заявляли, что следите за развитием ситуации в Крыму, и я хотел бы попросить вас, как правозащитника с колоссальным стажем работы в этой области, тезисно охарактеризовать ситуацию с правами человека на полуострове.

— В первую очередь, как я уже сказала, заслуживает внимания ситуация с крымскими татарами. Нужно прекратить преследования представителей крымско-татарского народа. Это коренное население Крыма и им необходимо предоставить особо благоприятные условия для жизни на своей исторической Родине. В остальном, я уверена, что российские правозащитники будут помогать крымчанам, в независимости от их политических убеждений, национальности и так далее, поскольку украинские правозащитники уже не могут должным образом оказывать поддержку жителям Крыма, даже если и хотели бы. Всем людям, чьи права были нарушены, мы готовы оказать помощь.

— Существует такое мнение, что в целом по России людям, в том числе политическим и/или гражданским активистам дышится гораздо свободнее. Говорят, что Крым — это даже не российская глубинка и здесь обстановка с правами человека выглядит куда более драматично, если не сказать трагично. Это мнение оправдано?

— Я думаю, что да. Во-первых, в Крыму, мягко говоря, очень странная власть. Насколько мне известно, они никогда не пользовались электоральной поддержкой до их назначения «сверху». Разумеется, отношение такой власти к людям является соответствующим. Очевидно, что Крым — это не Москва и не Санкт-Петербург. Это вообще — особое место. Также, как у нас есть особые регионы, скажем, Северный Кавказ или, пожалуй, Башкортостан. Даже, несмотря на то, что большинство населения в Крыму — русские, он остается особой зоной, требующей особого внимания со стороны, в том числе и правозащитников. Там на постоянной основе работают участники нашего правозащитного движения. Это движение, собственно, создано Московской Хельсинкской группой, и мы продолжаем с ними тесно сотрудничать.

— А какое название носит это движение?

— Молодежное правозащитное движение — «МПД» (судя по всему, речь идет о международном движении Youth Human Rights Movement, в создании которого на территории России приняла участие Московская Хельсинкская Группа — прим. ред.).

— Я еще хотел бы вернуться к проблемам крымских татар. Недавно, как всем известно, крымскотатарский Меджлис был признан верховным судом Крыма экстремистской организацией (это решение в настоящее время оспаривается — прим. ред.). По мнению многих экспертов, в том числе и правозащитников, данный судебный запрет еще шире распахивает двери для властей и силовых структур для усиления давления на членов крымско-татарского парламента и людей в той или иной степени причастных к его деятельности. По вашему мнению, есть ли у представителей Меджлиса в нынешних политических условиях способы реальной защиты? И насколько эта защита может быть эффективной?

— Видите ли, мы занимаемся защитой прав человека, не думая о том, удастся нам защититься или нет, либо насколько эта защита будет эффективной, потому что, если бы мы постоянно думали об этом, то у нас бы и работать не получалось.
Мы делаем свое дело: получится защититься — прекрасно, не получится — будем работать до тех пор, пока не начнет получаться. Кое-что до сих пор не получается, ну, что ж теперь… Я одно могу сказать: и запрет Меджлиса, и постоянные запреты массовых собраний крымских татар, в том числе и в их скорбный день — 18-го мая, вызывает такое возмущение, что даже слов нет. Тут же надо сказать про запрет на въезд в Крым Мустафе Джемилеву и другим активистам, Рефату Чубарову (главе Меджлиса — прим. ред.), например. Джемилев жизнь положил за то, чтобы крымские татары смогли вернуться в Крым. С молодых лет он этим занимался и отсидел за это бог знает, сколько лет, несколько сроков выдержал. И сейчас просто взять и запретить ему въезд — это просто, как говорят, ни в какие ворота не лезет.
Это колоссальное, бессовестное нарушение его прав и прав всего крымско-татарского народа иметь своего признанного на протяжении многих лет лидера.

— И после всего этого, по вашему мнению, остается ли возможным диалог между крымскими татарами и Кремлем?

— Крымские татары — крайне договороспособные люди. Только на них не нужно давить, запугивать или преследовать. Их нельзя наказывать только за то, что они — крымские татары. С ними нужно адекватно разговаривать, уважительно к ним относиться и тогда все будет в порядке. С крымскими татарами очень легко договориться, поверьте мне.

— Вы входите в Совет по правам человека при президенте России. В Совете сформирована и функционирует временная рабочая группа по правам человека в Крыму, возглавляемая известными правозащитниками. Члены группы пытаются повлиять на проблемы, связанные с нарушениями прав человека в Крыму. Как вы считаете, могут ли правозащитники из Совета по правам человека каким-то образом повлиять на столь прискорбную обстановку, связанную с правами человека в Крыму? Или хотя бы изменить подобную тенденцию в положительную сторону? Обладают ли члены Совета подобными инструментариями?

— Вы знаете, я, собственно, вернулась в Совет (Алексеева входила в Совет с 2002 по 2012 год, после чего вышла из него ввиду несогласия с новыми принципами его формирования, однако в мае 2015 года снова вернулась в состав данного органа — прим. ред.) по причине того, что сегодня систематические нарушения прав человека происходят не только в Крыму, но и по всей стране, и у нас осталось очень мало площадок, на которых наш голос может быть услышан.
И Совет по правам человека при президенте в настоящее время является, пожалуй, основной из подобных площадок. Сегодня нельзя пренебрегать теми возможностями, которые предоставляет нам Совет.
Их не так уж и много, но по нынешним временам это то, что мы имеем. Я не уверена, что крымской группе Совета удастся что-либо кардинально изменить, но, как я уже говорила, мы будем добиваться до тех пор, пока не добьемся. Мы, иной раз, по многу лет занимаемся одной и той же проблемой, но рано или поздно какого-то продвижения добиваемся.

— Знаете, читая многочисленные заявления правозащитников по Крыму, складывается устойчивое впечатление, что их деятельность носит преимущественно декларативный характер. То есть она не преобразуется из области условной патетики в некую практическую плоскость. Можно ли это изменить? Можно ли переместить работу правозащитников поближе «к земле»?

— Я согласна с первой частью вашей ремарки. Понимаете, у правозащитников, как, собственно, у всех тех 14-ти процентов населения, не кричавшего «крымнаш», а правозащитники, разумеется, были в их числе, присутствует скепсис по отношению к людям, которые рвались из более свободной страны — Украины в менее свободную страну — Россию. По национальному признаку ли, по причине веры в то, что в России пенсии больше либо по какой-то третьей причине, не знаю. И спасибо большое нашему Молодежному правозащитному движению, которое не разделяет этот скепсис. Они считают, и абсолютно правильно, с моей точки зрения считают, что в тех регионах, где хуже с правами человека, там надо особенно сильно работать. А Крым как раз является таким местом. На полуострове ситуация с правами человека гораздо хуже и чем на Украине, и чем в среднем по России, поэтому я очень поддерживаю тех правозащитников, которые работают в Крыму. А вообще, я Вам хочу сказать, что работа правозащитников никогда сразу не заметна. Необходимо долговременно прикладывать усилия для того, чтобы чего-то добиться. Правозащитники, работающие в Крыму, обязательно будут этого добиваться, а мы будем их поддерживать.


— Ну и последний, пожалуй, вопрос. Мне хотелось бы Вас, как человека, занимавшегося правозащитной деятельностью в советские времена, когда пресловутые гайки были затянуты куда туже, попросить дать совет: как жить крымчанам в нынешних условиях и чего следует в первую очередь добиваться от действующего политического режима?

Вы знаете, я вообще советов не даю. Я считаю, что каждый человек волен сам выбирать оптимальный для него вариант в соответствии со своими предпочтениями. Например, многие мои соотечественники, тяготясь отношением той власти, которая у нас сложилась, к людям, просто предпочитают уехать. Я не считаю это правильным, но я никогда, ни одному человеку не говорила, мол, не надо, оставайтесь… В человеке всегда борются два стремления: быть лучше и лучше жить. Один выбирает одно, другой выбирает другое: каждый выбирает, что ему по сердцу. Но, в то же время, я хочу пожелать, чтобы крымчане добились от власти уважения их человеческого достоинства.
От этого, поверьте мне, выиграют все, в том числе, как бы это странно не звучало, и представители власти. Им только кажется, что легче управлять страной, запугивая, заставляя и наказывая людей. На самом деле, легче управлять страной, уважая, веря и помогая людям. Дай Бог всем крымчанам, чтобы как-то все утряслось.

http://inosmi.ru/politic/20160518/236557122.html
Subscribe

  • Околомистические зарубки и ассоциации

    Еду вчера на празднование днюхи в семью кузины и какой-то мужчина начинает докапываться Дескать похож я на его знакомого ассирийца (недавно…

  • Куснирович о брендах

    — Часто сталкиваетесь с "леваком" на практике? — Бывает. — И что думаете о человеке, который это носит? — Ничего страшного. Не предполагаю, будто…

  • Шойгу в стиле "английской королевы"

    Сегодняшней России добрый генерал осмотрительно не касается. В этой книге рассказов — множество маразмов советского времени, а также упоминаний о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments