b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Почему оказались некорректными прогнозы

Выборы в США: почему социологи провалились
Общество
Протест, молчание, недоверие?
США США
Александр Филиппов, 19 Ноября 2016, 10:47 — REGNUM
Минувшая после победы Дональда Трампа неделя предоставила поллстерам и политическим аналитикам и комментаторам, дружно предрекавшим ему поражение, много возможностей высказаться.

Лучше всего воспользовались ею менеджеры TechnoMetrica Market Intelligence (TIPP) — фирмы, проводившей ежедневные общенациональные опросы по заказу Investor's Business Daily (IBD). Её опрос 7 ноября я учёл как дающий Клинтон перевес в 1%.
9 ноября очередной опрос IBD/TIPP был опубликован с вводкой, гласящей: «Опрос IBD/TIPP был самым точным на текущих президентских выборах». Реклама имела успех даже в далёкой от Вашингтонщины России: «Смотреть нужно было на данные TIPP, они как всегда дали точный прогноз».
Между тем секрет точности опроса IBD/TIPP очень прост: в каждой публикации даются сразу три варианта данных. Перечислю:
1) Из шести позиций (варианты ответов: Клинтон, Трамп, Джонсон, Стейн, Другой кандидат, Не уверен)
2) Из пяти позиций (без «Не уверен»)
3) Из четырех позиций (варианты ответов: Клинтон, Трамп, Другой кандидат, Не уверен).
По первым двум вариантам у них с 5 ноября лидировал Трамп (с разным результатом), по третьему — Клинтон. Очень удобно, на все случаи жизни. Всегда можно заявить, что «мы были правы».
Хуже пришлось исследователям, не обладающим гибкостью IBD/TIPP.
Ларри Сабато, профессор Виргинского университета, директор университетского Центра политики и создатель популярного сайта политических прогнозов и комментариев «Хрустальный шар», признал в эфире Fox News: «Мы были неправы. Вся индустрия политических комментариев, вся индустрия опросов, вся индустрия анализа — и я хочу принять свою долю вины — мы все были неправы. Мы, вся политическая индустрия, должны извлечь урок из этого».
Последняя фраза профессора Сабато, конечно, живо напоминает комсомольское собрание. Хулиганы и двоечники Петров и Сидоров попались на шпаргалках. Их прорабатывают. Стоит теперь Сидоров у доски, прячет глаза, ковыряет пол носком ботинка и мямлит: «Это будет мне уроком». Тяжко ему, но держится разумно: повинную голову меч не сечёт.
Старший аналитик сайта RealClearPolitics Шон Тренд утверждает: «Быстро возник мем, будто удивительная победа Дональда Трампа отражает провал опросов. Это не так. История 2016 года не есть история провала опросов. Это история провала интерпретаторов и медиа-среды, сделавших почти табу даже предположение о том, что у Дональда Трампа есть реальный шанс выиграть выборы… Четыре года тому назад финальный RCP National Average (вычисляемый сайтом RealClearPolitics средний результат общенациональных опросов) дал президенту Обаме перевес в 0,7 процентного пункта; он выиграл 3,9 пункта, ошибка составила 3,2 пункта. Финальный RCP Four-Way National Poll Average показывал, что Хиллари Клинтон выигрывает в народном голосовании 3,3 пункта. Она, возможно, выиграет в народном голосовании пункт или около того, тогда ошибка составит примерно два пункта».
Отдавая должное ловкости рук Шона Тренда (RCP National Average и RCP Four-Way National Poll Average — это разные индикаторы), нельзя одобрить его позицию в целом. На том же комсомольском собрании из уст двоечника Петрова она прозвучала бы так: «А чё я-то? Все списывают! А я даже не списывал, я просто так с собой шпаргалку взял». Нераскаянный хулиган сам напрашивается на суровую кару.
Ларри Сабато замечает: «Как охватить тех людей, кто, возможно, не желают разговаривать с поллстерами или не желают быть искренними? Это провал всей индустрии, и мы должны его исправить».
Обратим внимание на осторожность Ларри Сабато (и его непроцитированных здесь единомышленников) в определении причин своей неудачи. Эта сдержанность хорошо продумана и серьёзно обоснована.

Ведь о причинах провала возможны три гипотезы.
Первая — технологическая. Дело в каком-то технологическом сбое, в каком-то нарушении методики опросов. Допустим, в выборки не попали какие-то группы, чье мнение как раз и склонило чашу весов. Или интервьюеры подвели, оказались некомпетентны, как-то повлияли на респондентов и т.д. Странно, конечно, что одинаковый сбой приключился разом с десятками фирм, однако возможно.
Вторая — социологическая. Дело в респондентах. Какая-то часть их — и как раз та, что проголосовала за Трампа — скрывала своё мнение от социологов: отказывалась от интервью или не была искренней в ответах. Известно, что ответы респондентов искренни в том случае, когда они социально одобряемы или приемлемы. На вопрос «Как часто Вы изменяете жене/мужу?» честных ответов заведомо не получить. Возможно, что медиа-среда, демонизировавшая Трампа как расиста, сексиста, исламофоба и женоненавистника, до того затерроризировала сторонников кандидата, что они стали стесняться своего выбора.
Третья — философическая. Дело в какой-то принципиальной ограниченности самого метода исследования. Как ни проводи опросы, они всё равно не в силах уловить какие-то таинственные, но крайне важные аспекты человеческой души, связанные с принятием значимых индивидуальных решений в сложных ситуациях. И вот эта принципиальная ограниченность внезапно проявила себя на драматических и поляризованных выборах.
Философическая гипотеза на то и философическая, что она и неопровержима, и недоказуема. Однако технологическая и социологическая гипотезы подлежат эмпирической проверке. Например, искренность респондентов легко проверить, вновь обзвонив их и задав (среди прочих) вопрос о том, за кого они проголосовали 8 ноября: ведь победа Трампа устранила причину их гипотетической стеснительности.
Эмпирическая проверка требует времени и ресурсов. Пока она не проведена, сдержанность и осторожность в высказываниях разумна и похвальна.

Отечественные комментаторы, в отличие от заморских, ни сдержанности, ни осторожности не демонстрируют.
Профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук Григорий Юдин объясняет: «Опросы не учли огромную долю сторонников Трампа. У опросов общественного мнения есть такой дефект: опросить можно только тех, кто хочет отвечать. Сторонники Дональда Трампа к этой категории людей не относятся… Кампания Клинтон строилась на тактике «не дай бог», на демонизации Дональда Трампа и его сторонников… Сторонников Трампа старались представить как ненормальных людей. Как показали выборы, эти люди готовы быть ненормальными, но в предварительных опросах они стеснялись говорить об этом из-за общественного давления». Профессор Юдин, как видим, считает социологическую гипотезу очевидно истинной.
Доцент Российской академии народного хозяйства и государственной службы Екатерина Шульман ещё более категорична: «Несколько недель назад в Сахаровском центре мы страшно нечеловечески поругались с Lev Gudkov на круглом столе по социологии… Лев Дмитриевич тогда сказал, что высказываемые претензии к самому институту социологических опросов объясняются отсутствием у меня научного мышления, а я говорила, что основа научного мышления — внимание к реальности и ее изменениям. Теперь скажу злорадно, что тот факт, что респонденты не отвечают на вопросы, отказываются говорить или говорят одно, а поступают потом иначе — это общемировая проблема, а не наш какой-то местный вредный пережиток, и глобальной как pollster industry, так и социологической науке надо не отмахиваться, а думать, что с этим делать. Приятная позитивистская простота «хочешь узнать, что человек думает — спроси его» очевидным образом уехала нас вместе с ХХ веком». Доцент Шульман, таким образом, сочетает социологическую и философическую гипотезы.

Директор Центра методологии федеративных исследований той же академии Дмитрий Рогозин объединяет все три гипотезы: «Американский прогнозный коллапс уже сейчас объясняется двумя доминирующими причинами. Протестным голосованием, или отсутствием однозначного одобрения кого-либо из претендентов, и мобилизацией на выборах молчащего, не заметного для опросов населения. Ошибки измерения и репрезентации, как обобщили бы коллеги по опросному цеху… Следует стереть различия между данными и параданными, регистрировать, накапливать и анализировать весь массив коммуникативных сигналов, которые мы можем снять в ходе коммуникации… Такая возможность тотальной, потоковой регистрации представлялась бредом сумасшедшего каких-то 10−15 лет назад. Сейчас это реальность, и ее имя — большие данные. Итак, нам всем посчастливилось застать время колоссального технологического сдвига… стирание грани между опросной технологией и аналитикой больших данных».
Слова Дмитрия Рогозина сильно выиграли бы в убедительности, если бы в нашей реальности существовал подтвердившийся прогноз исхода американских выборов, основанный на аналитике больших данных или на стирании грани между опросом и большими данными. Увы, чего нет, того нет.


Подробности: https://regnum.ru/news/society/2207347.html?google_editors_picks=true Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments