b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Христианство и демократию примирить невозможно.

Polonia Christiana, Польша
«Распятие с предстоящими»
© РИА Новости, Валерий Шустов | Перейти в фотобанк
Христа приговорили к смерти демократическим путем
14.04.2017261555
Ежи Воляк (Jerzy Wolak)
История учит, что христианство и демократию примирить невозможно. Эту правду неоднократно доказывали и досконально анализировали, много столетий подряд распространяя получившиеся выводы, однако, неослабевающая армия «христианских демократов» упорно пытается скрестить эти два явления, не замечая, что получающийся гибрид смешон, искусственен и бесплоден.

Все серьезные ошибки и еретические отклонения в лоне Церкви возникали в результате попыток привнести демократию в иерархический по своей природе институт, фундаментом для которого служит Божий авторитет, а не межчеловеческие договоры. Если мы взглянем на учение Уиклифа, Лютера или Кальвина, идеи концилиаризма, фебронианизма или движения «Мы — Церковь», мы обнаружим в них зерна демократии.

На этом месте возмущенный «христианский демократ», конечно, возразит, что христианство было и остается по своей природе демократичным, но в прошлом оно не успевало за духом времени. Это не так. Лучшим доказательством служит современность: эпоха практически необузданной демократии, которая уже давно превратилась из системы назначения государственных руководителей во всеобщую идеологию и даже государственную религию, опирающуюся на магический ритуал. Демократия стала сейчас объектом культа. Бог в современном демократическом мире перестал считаться наивысшим добром, не выступает им и человек, значение имеет лишь демократия. Не тот ли это идол, божок, кумир, о котором предупреждает нас первая заповедь?

Правде нет места
Можно ли в таком случае примирить демократию и христианскую мораль? Нет, ведь в демократии нет места для правды. В ней верховодят самые разные, противоречащие друг другу мнения, а правда остается за тем, кто собрал больше голосов.
А как же ценности, мораль, заповеди? В демократии они или не существуют, или даже считаются тормозящей силой, которую следует как можно быстрее нейтрализовать (то есть уничтожить). Суть и фундамент демократии — это договор между людьми.
Если мы, допустим, договоримся, что предаваться мерзостям нормально, поскольку это доставляет нам физическое удовольствие, которое выступает для человека основной ценностью, христианство автоматически превратится в публичного врага номер один или само включит эти мерзости в список важнейших добрых дел. Третьего не дано.

«Если человек становится высшим авторитетом и собственным создателем, вердикт о том, что хорошо, а что плохо, выносится большинством голосов. Поступки делятся не на хорошие и плохие, а на те, которые сошли или не сошли с рук. (…) Нет духа, нет абсолюта.
Добро и зло оказываются в руках парламента, как решения о запрете на азартные игры или продажу алкоголя после половины одиннадцатого вечера», — метко подметил английский писатель Уильям Голдинг (William Golding).
Отказ от древних святых принципов в демократии — это при удачном раскладе сил в парламенте пятиминутное дело. Так что полностью демократическая система, которая в полной мере уважает христианство — это иллюзия или несбыточная мечта.

К чему это все приводит? К абсурду. Примером в этом плане могут послужить англиканцы, чьи епископы большинством голосов отказались от догмата о существовании ада. Комментируя это событие, я задался вопросом, подпишет ли Бог такой закон, и осмелился предположить, что ему не следует этого делать, иначе ему могут объявить импичмент. Так вскоре и произошло: англиканцы проголосовали ногами, выбрав вместо Церкви другие формы духовной активности.

Урок демократии
Уместны ли такого рода размышления в Страстную пятницу? Не следует ли нам в день, когда умер Христос, скорее, отринуть от себя такие земные вопросы и вознестись на вершины трансцендентального созерцания эсхатологической мистерии? Раз со всей этой политикой связано столько споров и агрессии, может, лучше в пасхальное триденствие сосредоточиться на собственной душе? Святые слова! Мой текст, однако, нацелен именно на это, а одновременно он напоминает, что осмысляя свои поступки, нельзя забывать о публичной сфере, ведь именно там таится корень самых тяжких грехов.

Нельзя позволить прекраснодушным идеалистам поймать нас в свою ловушку и исключить из размышлений духовного свойства политические вопросы, ведь (особенно при демократии) нет такой сферы жизни, которая не соприкасалась бы с политикой. Ни один другой день не подходит так хорошо для размышлений о демократии, как Страстная пятница, в которую демократическая процедура стала основанием для убийства Христа.

Страстная пятница преподносит нам прекрасный урок демократии. В провинции зародилось массовое общественное движение, в котором власти предержащие усмотрели угрозу для своей привилегированной позиции. Они боялись его Лидера, поскольку «весь народ удивлялся учению Его» (Мк. 11:18).
На закрытой встрече влиятельных лоббистов было принято решение ликвидировать опасность, не обошлось без споров, которые пресек эффектным демагогическим приемом Каиафа: «вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11:49-50).
Важно лишь, чтобы все это не произошло во время праздника, «чтобы не сделалось возмущения в народе» (Мф. 26:5). На праздники в Иерусалим съехалось множество паломников из провинции, а именно их, жителей отдаленных от столицы регионов, оторванная от жизни народа «элита» боялась сильнее всего.

На милость демоса
Христа беззаконно арестовали и беззаконно осудили. Как это демократично, когда у вас есть большинство! Позднее еврейский демос, подстрекаемый влиятельными фарисеями, проголосовал перед преторией за то, чтобы Его распяли, а ученики Христа не могли с этим ничего поделать, ведь они были в меньшинстве. В таком контексте вспоминает исключительно демократический инструмент — опрос общественного мнения. О том, насколько он малоэффективен показывает сравнение Страстной пятницы с днем Входа Господня в Иерусалим.

Толпа, которая восторженно бросала ему под ноги свои одежды, била несущего крест человека и плевала в него. Любовь демоса очень переменчива…

С другой стороны, откуда мы знаем, что это была та же самая толпа?
Арест и процесс были тайными и многие люди, симпатизировавшие Христу, не знали, что с ним происходит. Кроме того, события разворачивались в пятницу, когда мысли евреев были сосредоточены на наступающем шабате, а в тот момент еще и на подготовке к Песаху. Скорее всего, здесь был использован другой демократический инструмент — представительство. Народ, как известно, ест икру устами своих представителей (впрочем, не всегда своих собственных). Так могло произойти и в день страстей Господних. Мы знаем, что иудейские старейшины привлекли лжесвидетелей: «многие лжесвидетельствовали на Него» (Мк. 14:56). Возможно, в группе тех, кто кричал «да будет распят» большинство было тщательно подобранным.

Это объясняет, почему толпа была столь слепа. Пилат безуспешно три раза заявлял о невиновности Христа, но несчастный народ устами своих представителей произнес самое страшное богохульство: «нет у нас царя, кроме кесаря» (Ин. 19:15), по сути, отрекшись от Бога.

Пасхальное триденствие, время усиленных размышлений о самом себе и окружающем мире, должно наглядно продемонстрировать нам, что события, о которых вспоминают в эти дни, — отнюдь не дела давно минувших дней. Это урок, который не теряет своей актуальности не только в чисто религиозном смысле, поскольку размышления религиозного толка в наше время обязаны вызывать мысли о общественно-политической сфере. Ведь мы были созданы «политическими животными» — существами, которые по своей социальной природе стремятся к общему благу.

http://inosmi.ru/social/20170414/239144740.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments