b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Category:

Мы будем преодолевать трудности, которые мы с вами так легко создаем сами для себя

Проект «Путин» глазами Глеба Павловского: «В воздухе запахло погонами»
«Примакову просто не хватило времени»

Вчера в 12:22, просмотров: 51858
815152944
Все ближе выборы. Но еще ближе — Новый год. Связь между этими событиями обнаруживается в самом характере разворачивающейся президентской кампании. Уже почти все кандидаты встали в хоровод вокруг Центризбиркома, в том числе целый батальон Снегурочек, а главного виновника торжества все нет и нет.
===
— Вероятность того, что ельцинское «я устал, я ухожу» — ну, или какой-то аналог этих слов — повторит в следующем месяце Владимир Путин, вы оцениваете, насколько знаю, как 15 к 85. Необычайно высокая ставка на фоне всеобщей убежденности в безальтернативности четвертого путинского срока. Что вас смущает? Почему вы не считаете этот сценарий стопроцентным?

— Во-первых, безальтернативных ситуаций в политике нет. Всегда есть шанс на опрокидывание игры, возможность маневра. Во-вторых, эти выборы сильно отличаются от всех тех, в которых Путин участвовал до сих пор. Есть такое понятие — «усталость материала». Усталость системы власти, которая сложилась вокруг Владимира Путина, уже очень высока. Если первые два его президентства — и отчасти президентство Медведева — были временем постройки системы, то в третье прошло разрушение ряда ее ключевых элементов. Идет рост конфликтов внутри системы, которые нельзя ни спрятать, ни решить в ее рамках и в которых все большую роль играют силовые приемы. От этих конфликтов заметно устал и сам Путин. Он отстраняется от них, предоставляя события их собственному ходу.

Путинская система начинает идти вразнос. Все чаще в обществе возникает вопрос: знает ли Путин о том, что происходит? О том или ином аресте, уголовном деле, рейдерском захвате? У меня нет уверенности, что он в силах контролировать эти процессы. Песков недавно точно сказал по какому-то поводу: президент в курсе ситуации, но личной позиции у него нет... Путин фактически стал трофеем для своего окружения, погруженного в междоусобные войны. Кто-то борется за деньги, кто-то за ресурсы, кто-то за власть. Но все заинтересованы в добавочном путинском сроке, и если Путин станет на аппаратный конвейер, тот легко понесет его к победе. С результатом далеко за 70 процентов. Но проблема не в цифрах. Проблема в том, что неизвестно, куда этот конвейер понесет его дальше. На мой взгляд, единственно правильное решение, которое мог бы принять политик Путин, чтобы свободно выбрать свою судьбу, — это неучастие в выборах.

— Но тогда система может вообще рухнуть.

— Что за чепуха?! Ничего не рухнет! Наше молодое государство мы рассматриваем как бестолковую старушонку на костылях, которую надо постоянно поддерживать, чтобы она не упала. Но это же не так. Сегодня у нас есть все — подчеркиваю, все — инструменты для законной, спокойной, некризисной, нереволюционной передачи власти. Просто большинство их заблокированы. Дело выглядит так, что путинская государственность построена, но изолирована от населения. Государство напоминает дорогую импортную технику, которая без дела стоит на складе. Упаковали так, столько накрутили изоляции, что гражданам невозможно добраться до государственных институтов и пустить их в ход.

— Но как вы все-таки представляете себе неучастие Путина в этих выборах? Какие, собственно, существуют альтернативы?

— Нужно просто открыть ворота избиркома, убрать идиотскую фильтрацию кандидатов аппаратом. Даже пионерам Зюганова известно, что она осуществляется сегодня администрацией президента. Государству нужны конкурентные выборы. Вы спросите, кто на них победит? Я отвечу: вперед выйдут кандидаты от власти — сильные губернаторы, сильные управленцы, менеджеры государственных корпораций. Не Жириновский, не Зюганов и не Навальный. Никакого риска здесь нет. Есть лишь вечное запугивание Путина: мол, без него случится что-то страшное. Запугивают те, кому Путин нужен в роли прикрытия. Это ведь так удобно: раз все в России решает Путин, то он один и виноват во всех бедах. Единственный способ для него выйти из этой ловушки — открыть выборы. Не надо больше никаких сделок, никакого тандема. Путин и так будет участником любого властного тандема, какое бы место ни занимал. Он слишком политически силен, чтобы выпасть из государственной политики. Ни ему, ни стране ничего не грозит.

— Иными словами, победит, скорее всего, тот кандидат, которого поддержит Путин?

— Безусловно, так. Максимум, на что сможет рассчитывать оппозиция, — 25–30 процентов голосов. Но ситуация в любом случае станет уже совершенно иной. Государство «разморозится», заработает. Конечно, безобразие, что оппозиция не имеет нормального доступа к массовой аудитории. Но еще большее безобразие то, что управленческий класс страны искусственно отстранен от государственных решений. Управленческие кадры держат порученцами на побегушках, у них нет мотива политически расти. Они могут только коррумпироваться, что им еще делать?

— В нашей беседе полугодовой давности вы прогнозировали, что Путин объявит о своих планах на март 2018 года летом, не позднее начала осени...

— Да, я был уверен в этом. Я недооценил степени его колебаний.

— Вы все-таки связываете это с колебаниями, а не с хитроумной тактикой?

— Именно с колебаниями. У Путина есть свойство, которое проявляется в короткой реплике: «Вопрос не готов». Пока он не знает, не понял, каким образом пойдет дело аппаратно и организационно, он тянет, не принимает решения. Конечно, вероятнее всего, он все-таки поддастся давлению и решит участвовать в выборах. Мы с Путиным ровесники, а люди нашего возраста — себя я, во всяком случае, по этой части знаю хорошо — предпочитают действовать инерционно. Но он прикидывает и другие варианты. И этот факт страшно не нравится тем, кто его окружает. Потому что их места, их позиции целиком зависят сегодня от Путина. Большая часть этих людей не имеют прочной репутации, а многие и компетенции. Зато у них масса возможностей давить на Путина. Здесь он сам виноват, позволив сложиться вокруг себя среде, построенной на персональной верности. Если бы существовала обещанная нам 17 лет назад вертикаль власти — эффективная бюрократия, которая принимает приказы и выполняет их, а не просит денег за то, чтобы создать видимость выполнения, — то Путин находился бы сейчас в другом положении.

— В своей недавней статье вы пишете, что в случае своего переутверждения Путину придется председательствовать при ликвидации собственного режима. Но не слишком ли вы все-таки торопитесь c похоронами режима? В политическом пространстве все более активно обсуждаются различные варианты конституционной реформы, позволяющие продлить пребывание Путина у руля страны на практически неограниченное время. В том или ином качестве. В конце концов, можно просто взять и отменить, как в Средней Азии или в Белоруссии, ограничение по президентским срокам. Что мешает реализовать такой сценарий?

— Вы в принципе уже сами ответили на этот вопрос. Все эти инициативы по продлению пребывания Путина у власти не что иное, как проекты государственного переворота. Люди, которые это предлагают, фактически хотят уничтожить конституционный строй России. Очень открыто, откровенно — и я могу только приветствовать такую откровенность — выступил недавно господин Малофеев (Константин Малофеев, предприниматель, лидер движения «Двуглавый орел». — «МК»). Он выразил надежду, что предстоящие президентские выборы будут последними в истории страны, что к 2024 году в России будет «восстановлена наша национальная монархическая форма правления».

— Путин, вы считаете, не заинтересован в таком развитии событий?

— Да, я считаю, что Путин и объективно, и, полагаю, субъективно, лично — здесь буду осторожен, в чужую душу не влезешь — не заинтересован в этом. У Владимира Владимировича можно найти много недостатков, но чуйка у него, несомненно, сильная. Очевидно же, что люди, выступающие с подобными идеями, видят в нем уже не политика, не политическую ценность, а ширму, с помощью которой намерены захватить власть. Это путь не к стабилизации власти, а к уничтожению Российской Федерации. В том числе и как самостоятельного субъекта международных отношений. Это явно не то, чего хочет Путин, к чему он шел все эти годы.

— Кульминационным моментом президентской кампании вы называете решение ЦИК по Алексею Навальному. И в любом случае, независимо от того, каким будет это решение, зарегистрируют его или нет, предсказываете политический кризис. Но пока, откровенно говоря, Навальный и его сторонники не выглядят серьезной угрозой для Путина.

— Дело не в том, что Навальный и его сторонники чем-то угрожают Путину. Они являются угрозой для безальтернативного аппаратного сценария. Аппарат категорически не хочет конкурентных выборов. Там считают слабостью Путина то, что Навальный до сих пор на свободе. Кризис, безусловно, будет. Его обострит то, что примерно тогда же Путин вынужден будет сообщить о своем решении — идти или не идти на выборы. Эти два события и станут кульминацией кампании. Стратегические решения, которые будут приняты в этот момент, долго будут сказываться на судьбе нашей страны.

— А вот некоторые ваши коллеги, как, например, Станислав Белковский, считают, что «Навального больше не существует». Что «нашелся политик, который сильнее его в этой же нише», и этот политик — Ксения Анатольевна Собчак. Как вам такой взгляд на происходящее?

— Есть хорошая французская поговорка: если тебе стыдно за слова друга, гляди на него в профиль. Так что я погляжу лучше в профиль на Стаса. Он играет, понятно, за свою новую команду. Навальный не является ни моим кандидатом, ни моим героем. Но он сделал одну важную вещь: заставил общество вспомнить о возможности альтернативы Путину на выборах. Благодаря ему у нас появился феномен, которого мы не знали за все годы существования Российской Федерации: у нас впервые идет столь длительная и обстоятельная президентская кампания. Она длится вот уже скоро год — с момента объявления Навальным решения баллотироваться. Причем весь год дебаты идут о том, что нужней для страны, а не о том, какой магический сценарий выберет Кремль. Это ново? Безусловно, ново! А Ксения Собчак, при всем уважении к ее талантам, все же олдскул, архаика. Выдвижение кандидатов без шансов, ради оживляжа и повышения явки — это старая история. Не хочу сказать, что Собчак сознательно это делает, но по факту пока получается так. Хотя окончательная ясность и здесь еще впереди — я не склонен заранее навешивать ярлыки. Но Навальный-то уже определился. Вызов Навального — конкурентные выборы президента в 2018 году. И я считаю, что такое решение спасло бы систему.

— Но сегодня президентская кампания, откровенно говоря, больше напоминает комедию, а не драму: один экзотический персонаж за другим заявляет о своих президентских амбициях. Кто-то считает, что этот балаган на руку власти, кто-то — что десакрализазия выборов вредит Путину. А вы что думаете по этому поводу?

— Эта практика, как я уже сказал, началась довольно давно — с 2004 года. И начала ее именно власть. Тогда администрация президента просила ведущие оппозиционные партии не выставлять против Путина сильных игроков, лидеров. И мы помним, кого тогда выставили. Это были, мягко говоря, периферийные фигуры. А потом уже все привыкли, что на выборах появляются разного рода фрики. Возник электоральный арт-рынок таких чудаков. Эту деградацию института надо срочно остановить.

— В завершение нашей беседы вернусь к ее началу. По слухам, Борис Ельцин довольно скоро разочаровался в своем преемнике. Но якобы скрывал свое недовольство, делясь им только с наиболее близкими и доверенными лицами. Миф?

— Ельцину, безусловно, не нравились некоторые шаги Путина. Начиная со смены государственного гимна. К тому же надо понимать, что Борис Николаевич был чрезвычайно психологически травмирован потерей власти. Здесь главный источник его критического отношения к Путину. Которое, впрочем, он проявлял очень редко. Ельцин ведь мог и разбушеваться, он умел это делать. Но, значит, не захотел. Значит, его разногласия с Путиным не были столь уж существенными.

— Ну а вас самого можно назвать разочарованным?

— А вот меня — да. Все 15 лет работы в кремлевских проектах меня занимал вопрос, сумеет ли русский человек стать из нигилиста здравомыслящим государственником? Надежды на это я долго связывал с Путиным. Волей судьбы он стал во главе России и мог предложить ей что-то прочное, немимолетное, систему, которая его переживет. Но Путин завершает свою политическую биографию в какой-то рассеянности, перенапряжении и надрыве. Ему не удается оставить после себя европейское государство. Теоретически президент еще мог бы внести в политическую систему ферменты здоровой прочности, но верю я в это с трудом.

Тем не менее я смотрю сострадательно на его путь, поскольку я и сам слабый русский человек. В 2015 году на митинге, посвященном годовщине присоединения Крыма, Путин сказал поразительные слова: «Мы будем преодолевать трудности, которые мы с вами так легко создаем сами для себя в течение последнего времени». Потрясающее, если вдуматься, заявление для государственного лидера. Это не было шуткой, он был серьезен и слегка печален в тот момент. Думаю, он уже тогда понял, что ему не вырваться из этого вечного русского колеса — нагромождение трудностей ради героического их преодоления.

http://www.mk.ru/politics/2017/11/23/proekt-putin-glazami-ego-razrabotchika-v-vozdukhe-zapakhlo-pogonami.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment