Путин о свободной любви и моногамии
— По поводу того, что у нас есть запрос на семейное неблагополучие… Это спорный тезис! — воскликнул Владимир Путин. Также можно сказать (он искоса поглядел на Владимира Колокольцева.— А. К.), что у нас есть запрос на преступность или иначе нам нужно ликвидировать Министерство внутренних дел! Потому что это, видимо, их запрос, потому что они таким образом обеспечивают как бы себе фронт работ!
И Владимир Путин вдруг с удовольствием, если не с наслаждением высказался о деятельности государства после 1917 года. Было такое впечатление, что он очень тщательно готовился к ответу на слова Елены Мизулиной, а ведь это вряд ли. Но то, что вырублено топором в голове каждого прилежного советского студента, как лишний раз выясняется, может быть в любой момент произнесено без запинки вслух спустя десятилетия:
— Теперь по поводу того, что изначально после 1917 года вся деятельность государства была направлена на разрушение семьи… Это не совсем так. Вначале действительно так и было. Это в примитивном виде излагалось как обобществление женщин, но у людей с примитивным социалистическим сознанием! А у элиты,— разъяснял Владимир Путин,— совсем по-другому, у элиты это было основано на положениях Маркса, Энгельса, в том числе на работе Энгельса «О семье, частной собственности и государстве». В ней он писал, что если строгая моногамия является верхом добродетели, то, безусловно, пальму первенства нужно отдать ленточной глисте, где в 40 тысячах ее члеников располагаются и мужской, и женский аппараты, и она всю жизнь только тем и занимается, что совокупляется сама с собой!
Члены Координационного совета завороженно слушали Владимира Путина. Слова «глисты» и «членики» до сих пор не раздавались под этими великими сводами.
— То есть свободная любовь пропагандировалась, практиковалась! — продолжал Владимир Путин.— Но позднее, мы знаем, как на парткомах и месткомах рассматривали семейные дела, как боролись за сохранение семьи. Это была уже совсем другая история. И все-таки с вами трудно согласиться, что весь этот период все было направлено на разрушение семьи.
А в это время в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца ни о чем таком не подозревавшие родители из благополучных семей готовились просить Владимира Путина продлить историю материнского капитала еще хотя бы ненадолго. И просили. А он потом рассказывал им, как только что уже произнес все эти слова.
А они говорили, что у них на родине про это никто не узнает все равно, потому что у них никто ни о чем никогда не знает.
А он убеждал их, что раз об этом сказал он сам, то через час все расскажут об этом всем, и что дополнительно пропагандистской работы не требуется.
https://www.kommersant.ru/doc/3481298
И Владимир Путин вдруг с удовольствием, если не с наслаждением высказался о деятельности государства после 1917 года. Было такое впечатление, что он очень тщательно готовился к ответу на слова Елены Мизулиной, а ведь это вряд ли. Но то, что вырублено топором в голове каждого прилежного советского студента, как лишний раз выясняется, может быть в любой момент произнесено без запинки вслух спустя десятилетия:
— Теперь по поводу того, что изначально после 1917 года вся деятельность государства была направлена на разрушение семьи… Это не совсем так. Вначале действительно так и было. Это в примитивном виде излагалось как обобществление женщин, но у людей с примитивным социалистическим сознанием! А у элиты,— разъяснял Владимир Путин,— совсем по-другому, у элиты это было основано на положениях Маркса, Энгельса, в том числе на работе Энгельса «О семье, частной собственности и государстве». В ней он писал, что если строгая моногамия является верхом добродетели, то, безусловно, пальму первенства нужно отдать ленточной глисте, где в 40 тысячах ее члеников располагаются и мужской, и женский аппараты, и она всю жизнь только тем и занимается, что совокупляется сама с собой!
Члены Координационного совета завороженно слушали Владимира Путина. Слова «глисты» и «членики» до сих пор не раздавались под этими великими сводами.
— То есть свободная любовь пропагандировалась, практиковалась! — продолжал Владимир Путин.— Но позднее, мы знаем, как на парткомах и месткомах рассматривали семейные дела, как боролись за сохранение семьи. Это была уже совсем другая история. И все-таки с вами трудно согласиться, что весь этот период все было направлено на разрушение семьи.
А в это время в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца ни о чем таком не подозревавшие родители из благополучных семей готовились просить Владимира Путина продлить историю материнского капитала еще хотя бы ненадолго. И просили. А он потом рассказывал им, как только что уже произнес все эти слова.
А они говорили, что у них на родине про это никто не узнает все равно, потому что у них никто ни о чем никогда не знает.
А он убеждал их, что раз об этом сказал он сам, то через час все расскажут об этом всем, и что дополнительно пропагандистской работы не требуется.
https://www.kommersant.ru/doc/3481298