b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Category:

"Не писающий мальчик".

Сергей Медведев: Рассказывают такой анекдот про белорусов. Как вы знаете, в Брюсселе существует Маннекен Пис (писающий мальчик). А вот у белорусов якобы есть скульптура под названием "Не писающий мальчик". И белорусов спрашивают: "А почему же ваш мальчик не писает?" "А он терпит", - отвечают белорусы. Мне кажется, этот анекдот можно с еще большей правотой применить к российской нации, которая уже столетие терпит.

Сергей Медведев: О том, свойственно ли российской нации терпение, рассуждает историк Никита Петров, научный сотрудник общества "Мемориал".

Никита Петров: Советский человек скорее умер, чем жив, но жив советский характер. Появились новые привычки, новые запросы. Остался архетипический фундамент советского, а советское есть слепок с давней исторической перспективой. Юрий Афанасьев очень точно определил поведенческий тип как агрессивно-послушное большинство. С одной стороны, здесь есть послушание, боязнь, которая была воспитана репрессиями советской эпохи, когда любое слово, сказанное против, могло стоить жизни.
Но, с другой стороны, латентный анархизм всегда жил в нашем народе.
Как только центральная власть проявляет слабину, сразу же возбуждаются все те разрушительные мотивы, которые живут в нашем обществе. А они базируются на глубинном неприятии и глубинном разочаровании в советской, а ныне российской действительности, потому что несправедливость и неправильное устройство общества, к сожалению, столь же сильны, как и в советское время.
Вроде бы сейчас у человека много возможностей, но те, кто хотел их реализовать, наиболее активные, уехали. А основная часть населения по-прежнему ждет милости от власти и уповает на власть.
И это состояние упования на блага, которые идут со стороны власти, и есть причина долготерпения. Сегодня людям внушили (и многие, к сожалению, в это поверили), что мы сейчас находимся в таком состоянии, в котором нужно урезать какие-то права и демократию по той причине, что мы – осажденная крепость.

Сколько можно потуже затягивать пояса?! Сколько можно готовиться к войне?! Это ситуация, искусственно созданная Кремлем, потому что так удобнее управлять. Относительно президента власть говорит: "Коней на переправе не меняют".
Всегда хочется спросить: "И сколько же длиться будет эта переправа?!" Переправа – одномоментная вещь, а здесь получается, что мы десятилетиями куда-то переправляемся.

Все это является миной замедленного действия. Рано или поздно она сработает, потому что население пока еще терпит, но, в конце концов, спросит: "Ну, и до каких пор мы будем жить в предвоенном ощущении?"

Сергей Медведев: Не хочется сваливаться в проблему колеи институтов, которая уже которое столетие воспроизводится в российской жизни, и колеи коллективного сознания, тех мифов, в плену которых мы живем. Она действительно существует?

Сергей Шаров-Делоне: Она долгое время была преодолима. А вот Советская власть сделала важную вещь. Помимо общего страха перед властью, который был всегда, она породила в людях внутренний страх. Это страх тех самых 40 миллионов доносов, которые исчерпали доверие людей друг к другу. И советское общество – это были отдельные прутики, скованные несколькими обручами: более или менее равенство в нищете, невозможность выхода - куда ты денешься с подводной лодки, выезда никакого, - и, наконец, страх.

Но дальше обручи распались, и выяснилось, что люди не могут договариваться между собой, у них отсутствует эмпатия, нет доверия друг к другу, и это огромная проблема. Почему у нас не получилось демократического общества? У нас же всегда так: люди, с одной стороны, абсолютно готовы уйти под власть, а, с другой, все требуют от власти: она должна сделать нам то-то и то-то, - твердо зная, что от власти этого не дождешься, поэтому надо тащить с завода каждый гвоздь!

Александр Асмолов: Вместо того, чтобы конструировать будущее, занимаемся колеей и трендами. Но появляется совершенно новый мир возможностей, новые науки. Сейчас ведь существует новая фобия – это фобия искусственного интеллекта. Сегодня, что бы ни происходило, уже не благодаря технологиям, а благодаря ментальным, культурным практикам наращиваются совершенно разные возможности, которые никто не может предсказать. Появляются уникальные интеллектуальные течения повседневности.

Дело намного сложнее. Как только вы начинаете схлопывать разнообразие, заниматься кастрацией политических разрешаемых других, оно находит такие обходные пути, что мало не покажется. И это будет не бунт, не взрыв, а конструирование множества вселенных. И в этом смысле я за такую множественную футурологию, которая может наступить и уже наступает.

Сергей Медведев: Да, возникает огромное количество разных образов жизни, альтернативных проектов. Но все-таки люди в России живут в рамках одного политического проекта. Существует некая верховная власть, которую россияне не хотят менять.

Сергей Шаров-Делоне: Да, попытки людей найти какие-то обходные пути все время есть. Но они закатываются в асфальт, как только власть считает, что они куда-то не туда пошли. Поэтому, говоря о терпении и бунте в России… У нас сейчас, с одной стороны, втекают новые идеи, а с другой, из страны вытекает все живое, потому что власть стрижет и закатывает в асфальт все, что пытается жить "не так". Власть пытается упростить общество до стояния двух-трех слоев.

Александр Асмолов: Живое отличается от неживого тем, что оно способно плыть против течения. Георгий Щедровицкий говорил, что простое решение сложных вопросов – это фашизм.

Сергей Медведев: Антропологи говорят, что существует два типа этносов: одни меняют обстоятельства вокруг себя, а другие меняют себя под обстоятельства.
Якобы Россия вместе со многими азиатскими странами обладает этими ментальными техниками, социальными технологиями для того, чтобы менять себя под обстоятельства. Вот извечная российская покорность: лишь бы не было войны, лишь бы ничего не менялось, куда ты денешься с подводной лодки… Люди меняют свое сознание, и разговоры на кухне для того, чтобы не менять внешние обстоятельства.
А есть, скажем, англосаксонский, протестантский, североевропейский тип, который постоянно меняет внешние обстоятельства. Вот американцы захотели – избрали президентом афроамериканца, захотели – избрали президентом реднека. Они постоянно сами меняют парадигму.

Александр Асмолов: Все намного интересней. Мы меняем реальность и через нее трансформируем и расширяем свои ментальные пространства. Как прорываются изменения?
Я бы ввел индекс чаадаеволюбия в культуре, когда, так или иначе, появляются те, кто напишет свои "Философические письма". Какую резолюцию сделал граф Уваров в "Философических письмах"? Он ведь гениально написал: "Не посадить, как советовала охранка. Замолчать!".
Но сегодня, в ситуации, когда мы в рентгене интернета, замолчать или просто сказать: надоело! – уже не получится.

https://www.svoboda.org/a/29144780.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments