b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Category:

Если в обход граждан наносящее ущерб "РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО" - не поздно его оспаривать

2019 год оказался отмечен целой чередой протестных акций, в Ингушетии – против пересмотра границ с Чечней, в Шиесе и Архангельске – против строительства мусорного полигона для московского мусора, в Екатеринбурге – против возведения храма в сквере. Что общего у этих протестов? И есть ли у них какие-то черты, которые качественно отличают эти протесты от протестов прошлых лет?

– Да, такие черты есть, хотя это по-прежнему так называемые "ситуативные протесты", когда люди выходят протестовать против конкретного ущемления их интересов. Тем не менее, есть серьезное отличие – люди перестали скрывать политический характер своих протестов. Еще некоторое время назад такие протестные выступления сопровождались клятвами, что "это не политический протест", "мы вообще вне политики", "мы вообще за Путина, но вот здесь отдельные чиновники творят беспредел". Сейчас таких оправданий я не слышу. Люди, выступая по конкретному поводу, одновременно говорят о том, что они недовольны политическим режимом.
И я понимаю почему. Такой ситуативный протест, он, по своей сути, политический, как бы эту политичность ни маскировали власти или сами участники. Он политический, потому что люди выступают против игнорирования их мнения. По сути, люди протестуют не столько против свалки и не столько против храма, сколько против того, что их не спросили, что их мнение проигнорировано. И эти настроения в российском обществе растут. Я вообще категорически посоветовал бы российским чиновникам не использовать такую фразу, как "решение принято" или "государственная необходимость". Эти туманные фразы открыто говорят людям: "ваше мнение никого не интересует, за вас уже кто-то все решил", и это раздражает с каждым днем все больше.

– Из перечисленных мной трех протестов только в одном случае – в Екатеринбурге – активистам, по крайней мере на первый взгляд, удалось безоговорочно добиться своего. Забор в сквере демонтирован, храм, вероятно, будут строить в каком-то другом месте. Какой вы видите оптимальную стратегию для гражданских активистов в России, не согласных с теми или иными решениями властей или чиновников?

– Я бы сказал, что и под Архангельском тоже достигнута промежуточная победа. Строительство этой свалки, по данным некоторых источников, заморожено. Что касается ситуации в Ингушетии, то она была своеобразной.
Там люди протестовали против решения, которое уже было закреплено законодательно и в судебном порядке. Это был протест с наименьшими шансами на формальный успех, к тому же это был протест на Северном Кавказе, в регионе, который российская власть контролирует особо жестко.
Поэтому, например, уже порядка 25 человек из числа активных участников митингов в Магасе арестованы, и они арестованы не административно, против них возбуждены уголовные дела. Это региональная специфика действий российских силовиков – особое внимание к Северному Кавказу. Какова может быть стратегия российских активистов? Она всегда была одна – не бояться выходить на протест в том случае, если вы готовы идти до конца, если вы готовы сопротивляться, если вы готовы защищать себя, в том числе от насилия со стороны власти. Если такой готовности нет, лучше не выходить на протест, потому что вы проиграете.


– Вы наблюдаете рост этой готовности?

– Да, я наблюдаю рост этой готовности, не только по информации, которая идет по новостным каналам или в социальных сетях, но и по результатам исследований, которые проводятся в России. Например, относительно недавно группа Белановского провела фокус-группы в ряде российских городов, отчет еще не опубликован, но первые результаты говорят именно о том, что люди продемонстрировали совершенно четкую готовность более активно, чем раньше, отстаивать свои интересы. И это та самая относительная депривация, то есть ущемлено чувство справедливости. Россияне понимают, что они живут в совершенно несправедливо устроенном государстве, и они начинают протестовать против этого.

– Почему же не работают те меры, которые российские власти приняли после протестов 2012 года? За несколько административных нарушений на митингах – уголовное дело. Мы видим активные возбуждения уголовных дел против тех, кто был каким-либо образом замечен в сопротивлении полиции, ОМОНу или еще каким-то силовикам. Очевидно, цена участия в протестах повышается для их участников, но протесты при этом не прекращаются.

– Да, цена повышается, эта стратегия используется режимом Путина уже достаточно много лет, и на самом деле она привела к результатам. Режиму удалось выдернуть из общества очень много людей, которые являются потенциальными центрами консолидации, то есть людей, вокруг которых в случае возникновения стихийных протестов соберутся другие люди. Такие центры консолидации чрезвычайно важны, без лидеров протест неизбежно угасает. Люди просто теряют перспективу, не понимают, что делать дальше, и просто расходятся.
За прошедшие годы было посажено либо выдавлено из страны очень много этих потенциальных точек консолидации, именно поэтому российский протест, несмотря на то что протестные акции происходят все чаще и все больше городов становятся аренами таких акций, не приводит к окончательным результатам.
Он приводит к каким-либо компромиссам, либо же власти удается потом отыграть назад и все равно принять решение в свою пользу. Стратегия точечных репрессий, точечного выдергивания и изоляции центров консолидации сыграла свою роль. Однако на смену выбывшим лидерам приходят новые, общество выталкивает этих новых народных лидеров само. Они сами кристаллизуются в ходе каждого очередного протеста.
Власть сажает новых лидеров – им на смену придет третья волна, то есть это будет очень долгий процесс, пока не случится нечто, что очень быстро, я бы сказал, одномоментно ослабит федеральную власть. В ситуации какого-то кризиса там, в Кремле, эти ситуативные протесты в городах России могут привести к смене режима. Но только при сочетании этих двух факторов: достаточно высокая протестная активность на местах и какой-то ситуативный кризис федерального центра.

Михаил Савва
Михаил Савва, российский политолог и социолог, который уехал из России в Украину в 2015 году – после первого условного приговора и возбуждения против него новых уголовных дел, которые он и его соратники считают политическими.

Преследование Михаила Саввы началось после того, как возглавляемый им в то время Южный ресурсный центр, одна из старейших некоммерческих организаций в России, отказался добровольно признавать себя "иностранным агентом". В Украине Савва получил статус политического беженца и продолжил заниматься профессиональной деятельностью – политическим и социологическим анализом.

https://www.svoboda.org/a/29954889.html
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • BBС о сомнительной репутации альтруистов

    Альтруистические поступки рассматриваются окружающими не только сами по себе, но и в более широком контексте. "Наряду с размером благодеяния мы…

  • Немецкие военнопленные в СССР

    К 1946 году на советской территории существовало около 240 многонациональных ГУЛАГов, в которых содержались миллионы военнопленных. В 1944 году…

  • Материализация грез

    Вот оно и нарисовалось Жар-птица - сдача крови на антитела Золотая рыбка - посещение АШАН Морской конек - вояж в налоговую по поводу штрафа Как-то…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment