b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Category:

Мятеж Нахаева (1934) и изыски иностранных шпионов Сталиным

В советской истории, долгие годы переписываемой сначала в СССР, а потом и в России, чего только не было. "Не было" инфляции, хотя ведь и товаров, которые были бы за "крепкий" советский рубль доступны действительно всем, тоже не было. Политических кризисов тоже как бы "не было", как не было и массовых крестьянских мятежей, хотя лишь за первые три месяца 1930 года число крестьянских выступлений составило 8018, в том числе 160 – повстанческих; а всего в тот год зарегистрировано 13 754 крестьянских выступления. "Не было" массовых репрессий. И уж точно "не было" и "быть не могло" мятежей в Рабоче-крестьянской Красной армии. За исключением того самого, "военно-фашистского", имени Тухачевского и компании, в зародыше пресеченного под мудрым кремлевским руководством. Потому и поныне многим кажется, что в 1930-е годы власть товарища Сталина была крепка, как броня. Это правда, что большинство "заговоров" того времени, официально описанных в советской истории, были частью Большого террора Сталина и фабриковались в процессе репрессий. Однако было и реальное недовольство, но о нем не писали.

Между тем была и в 1930-е годы, в разгар сталинских чисток, попытка военного мятежа, но о ней стало известно лишь десятки лет спустя – после публикации переписки самих красных вождей. По сей день ни в одном учебнике истории нет даже упоминания о той попытке антисталинского выступления, которую чекистские особые отделы тогда откровенно недосмотрели: бдили и следили за будущими маршалами, но восстание – в центре советской столицы – поднял красный командир ротного масштаба.

Осоавиахим штурмует казармы
Ранним воскресным утром 5 августа 1934 года на Сухаревскую площадь в казармы, где располагался Второй стрелковый полк Московской пролетарской стрелковой дивизии, прибыл артиллерийский дивизион курсантов Московского лагерного сбора Осоавиахима (Осоавиахим – Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству, предшественник ДОСААФ. – Авт.). Дивизион – более 200 бойцов – прибыл из подмосковного лагеря, где проходили сборы, своим ходом, то есть пешим маршем, и раз прибыли к 8 утра, то шли едва ли не с ночи. По сути, все они были лицами гражданскими, надевшими гимнастерки лишь на короткое время, – запасники, которых призвали на очередные лагерные сборы. Часовой без вопросов пропустил прибывших на территорию части. И вот там возглавлявший колонну начальник штаба этого дивизиона, кадровый командир Красной армии и слушатель Военной академии РККА Артём Нахаев, дал красноармейцам команду на построение. Когда же дивизион выстроился на плацу, красный командир обратился к ним с пламенной речью. Нахаев призвал бойцов с оружием в руках выступить против Советской власти и лично товарища Сталина, мало того что узурпировавшего власть, так ещё и доведшего страну до нищеты. По утверждению давших показания свидетелей, в своей пламенной речи Нахаев упирал на то, что все основные завоевания Октября утеряны: "Мы воевали в 1914-м и в 1917 годах. Мы завоевали фабрики, заводы и земли рабочим и крестьянам, но они ничего не получили. Все находится в руках государства, и кучка людей управляет этим государством. Государство порабощает рабочих и крестьян. Нет свободы слова, страной правят семиты (довольно распространенные в те времена антисемитские настроения. – Авт.). Товарищи рабочие, – восклицал Нахаев, – где ваши фабрики, которые вам обещали в 1917 году; товарищи крестьяне, где ваши земли, которые вам обещали…" Свою речь мятежный краском завершил призывом: "Долой старое руководство, да здравствует новая революция, да здравствует новое правительство!" Правда, что это за новое правительство и где оно обретается, кто туда входит (или должен войти) и что оно должно делать, Нахаев так и не сказал, поскольку, видимо, и сам не знал, придумав всё на ходу… Поскольку полные комплекты боевого оружия, да ещё и с боевыми патронами, на учебных сборах не выдают и бойцы Нахаева не были вооружены (или имели лишь учебные винтовки), то он приказал им занять караульное помещение части, захватив имевшиеся там боевые винтовки. По одной из версий, на этом всё и закончилось: никто не стал выполнять приказ Нахаева, а его самого почти сразу же и схватили. Согласно иной версии, часть бойцов под началом Нахаева якобы сделала попытку захватить караульное помещение, чтобы затем, надо полагать, двинуться на Кремль. Однако караул легко отбился от запасников Нахаева, отстояв свои винтовки, а Нахаева арестовал…


Иосиф Сталин, пребывавший тогда на своей даче в Сочи, первое сообщение о небывалом ЧП получил к вечеру того дня – от члена Политбюро и секретаря ЦК ВКП(б) Лазаря Кагановича. Ещё со второй половины 1920-х годов у Сталина было заведено обыкновение раз-два в год надолго покидать Москву, выезжая "на юга", чаще всего с июля по октябрь, а иногда – и по ноябрь. На это время обязанности заместителя Сталина по партии в Москве исполнял особо доверенный член Политбюро ЦК ВКП(б), в отсутствие вождя непосредственно руководивший повседневной работой Политбюро. До 1930 года таковым "курортным заместителем" Сталина был секретарь ЦК ВКП(б) Вячеслав Молотов. Но после перемещения Молотова в апартаменты председателя Совета народных комиссаров СССР обязанности "курортного зама" по партии Сталин возложил на Лазаря Кагановича. Для задач временного замещения Сталина Каганович был идеальным кандидатом: при всей своей кипучей энергии, поистине потрясающей работоспособности и исполнительности, Каганович был безмерно предан лично вождю, отличаясь ярой исполнительностью и полнейшей… безынициативностью. К тому же его не очень любили остальные члены сталинского синклита, так что от него точно не приходилось ждать "нездоровой инициативы", например, попытки сговориться с другими членами Политбюро за спиной Сталина.


Хотя власть Кагановича на время отсутствия Сталина и была почти безмерна, однако абсолютно все мало-мальски значимые решения, принимаемые в Политбюро, Каганович всегда согласовывал со своим хозяином. Общение в основном происходило посредством шифротелеграмм и писем, ежедневно отправляемых-доставляемых специальными курьерами НКВД (до 1934 г. – ОГПУ. – Авт.). Нередко донесения посылались по несколько раз в день.
.........
Сталина, получившего первые отчеты от Ягоды и Агранова, совершенно не устроила версия Кагановича (и примкнувшего к нему Ворошилова), что это мятеж психически нездорового одиночки. Нищета комсостава, бытовуха и прочая армейская неустроенность – как возможная подоплека мятежа – его тоже не интересовали.

8 августа 1934 года Сталин пишет указание Кагановичу:
"Дело Нахаева – сволочное дело. Он, конечно (конечно!), не одинок. Надо его прижать к стенке, заставить сказать – сообщить всю правду и потом наказать по всей строгости. Он, должно быть, агент польско-немецкий (или японский). Чекисты становятся смешными, когда дискуссируют с ним об его "политических взглядах" (это называется допрос!). У продажной шкуры не бывает политвзглядов, – иначе он не был бы агентом посторонней силы. Он призывал вооруженных людей к действию против правительства, – значит его надо уничтожить. Видимо, в Осоавиахиме не все обстоит благополучно. Привет! И. Ст.".

Установка вождя предельно недвусмысленна: это не выступление одиночки, а заговор – найти всех, кто в нем замешан; а сам Нахаев – агент иностранной разведки. Сталин даже самолично решил, какой именно – "польско-немецкой" или японской. Сложно представить, как японская разведка могла завербовать слушателя Военной академии, в своей жизни с японцами и близко не сталкивавшегося. Впрочем, как и с "поляко-немцами". Но это уже проблема чекистов, которые и должны были реализовать и обосновать указания вождя. Поскольку же никаких "политвзглядов" у Нахаева, как указал Сталин, быть не может, то чекистам Генриха Ягоды незачем разводить на допросах дискуссии с арестантом на предмет положения в стране и партии. За кадром, правда, остается вопрос, отчего "продажная шкура", якобы кормящаяся из рук сразу нескольких иностранных разведок, живет в ужасающей нищете, голодает и с трудом наскребает средства для съёма жалкого угла…

9 августа 1934 года Каганович сообщил Сталину, что "следствие о Нахаеве разворачивается туго. Он сам заболел, в связи с его попыткой отравления (кто мог пытаться отравить арестанта, содержащегося в камере Лубянской внутренней тюрьмы, Каганович не уточнил! – Авт.), и трудно поддается допросу. Завтра будут его допрашивать. Остальные показания пока связей не раскрывают". Затем Каганович сообщает, что уже послал Сталину "две маленькие записочки" Николая Куйбышева (советский военачальник, брат В. В. Куйбышева, член Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б), руководитель группы по военно-морским делам. – Авт.), "который по моему поручению занялся проверкой осоавиахимовских казарм" и записки эти "подтверждают крупнейшие дефекты" в организации караульной службы.

Лубянские рецепты "эстонского заговора"
Но главного курортника страны мало интересуют сложности караульной службы в казармах: заговор налицо, пусть и провалившийся, а где же остальные заговорщики, где прочие подельники карбонария?! Ведь не мог же, размышлял вслух (то есть в своих посланиях в Москву) товарищ Сталин, это всё учинить сам Нахаев, какой-то слушатель академии… После прямых указаний Сталина тональность переписки резко меняется. 12 августа 1934 года Каганович пишет "хозяину": "По делу Нахаева Вы совершенно правы в своей оценке и дела по существу и слабостей допроса. Он пока настоящих корней не показывает. Все его поведение – это подтверждение того, что он иностранный агент. Через пару дней придется окончательно решить вопрос в духе Ваших указаний".

.............
Далеко не случайно ещё с 1920 года вошел в практику особый подбор личного состава всех частей Московского гарнизона. Насыщенность их агентурой особых отделов всегда была поистине фантастической – судя по тому, как все эти годы по итогам партийных "дискуссий" и в ходе партийно-комсомольских "чисток" (столь же регулярных, как кампании самокритики и выкорчевывания бюрократизма) непрестанно "зачищались" войсковые части гарнизона, контингенты слушателей и преподавателей военно-учебных заведений (не говоря уже о центральном аппарате военного ведомства). И нет ни малейшего сомнения, что со второй половины 1920-х годов органы успешно реализовывали на практике принцип: "Перебдеть – не недобдеть, бдительности много не бывает, а вот врагов кругом много".

Тем паче, в крестьянской по преимуществу РККА настроения – вплоть до второй половины 1930-х годов – были вовсе не радужные. А настрой в территориальных частях (а это подавляющая по численности масса красноармейцев вплоть до 1939 года) и вовсе был столь опасен для власти, так что чекисты дважды предпринимали особые кампании изъятия из сельской местности (включая малые города-поселки) абсолютно всех, кто мог бы – по особенностям своей биографии – организовать, возглавить, придать хоть какую-то упорядоченность, то есть объединить на местах крестьянские выступления. Достаточно почитать предельно красноречивые сводки ОГПУ конца 1920-х – 1934 гг., а затем уже и НКВД (множество таких сводок в своих трудах обильно цитирует историк Нонна Тархова). Отчеты Особых отделов ОГПУ столь же красноречиво гласили, что после страшного голода 1933 года и вследствие тяжелейшего положения с продовольствием армия тоже поражена "отрицательными настроениями".

Вот некоторые выдержки из тех сводок с цитатами из писем в армию: "Советская власть есть бич народа, я бы предложил Вам, красноармейцам, поднять вопрос на собрании о том, чтобы не морили людей голодом и не издевались над народом..."; "Сообщи своим командирам, что они совершенно забыли о крестьянстве. Все красноармейцы – крестьяне, и если крестьянство пойдет против Соввласти, то и армия пойдет против нее..."; "Если бы была война, все красноармейцы повернут штыки в обратную сторону...", "Соввласть будет существовать только до первой войны..." Правда, это настроения ещё 1928 года, но и дальше они вовсе не стали лучше.

А вот выдержки из сводок ОГПУ о письмах красноармейцам из дома в 1930 году: "Если бы была война, все красноармейцы повернут штыки в обратную сторону…"; "Соввласть будет существовать только до первой войны, а там настанет ее гибель, так как каждый крестьянин выйдет с чем попало и будет кричать – долой Соввласть"; "На случай войны не ходите защищать Соввласть, а дезертируйте и организуйте банды, разрушайте колхозы, убивайте работников, избивайте евреев и разрушайте военные склады".
......
По данным чекистов, общее количество "отрицательных", однозначно "антисоветских" высказываний, зафиксированных стукачами особых отделов, – антиколхозных, антипартийных, антисталинских – выросло в РККА с 313 762 – в 1932 году до 346 711 – в 1933 году.
Всего же в 1933 году в "отрицательных высказываниях" особистами были замечены 230 080 красноармейцев и краснофлотцев, а также 48 706 лиц младшего начальствующего состава и 55 777 лиц уже среднего командно-начальствующего и политического состава – свыше 334 тысяч военнослужащих, что составляло порядка 60% всего личного состава РККА того времени.

В одном лишь 1933 году чекисты изъяли из армии 22 308 человек "социально чуждого элемента", тогда же они раскрыли и ликвидировали некую "контрреволюционную группу в МВО" – совершенно фантастическую и мифическую "Русскую фашистскую партию", которую якобы создал и возглавлял член ВКП(б) с 1918 года, преподаватель Военной академии РККА Василий Николаевич Ахов (арестован в декабре 1932 года, расстрелян в марте 1933 года, в марте 1958 года реабилитирован. – Авт.).

Так что социальная база у потенциальных военных мятежников была, не говоря о том, что товарищ Сталин явно не пользовался тогда большой любовью у значительной массы как красноармейцев, так и командиров. Так что в случае чего и батальон нашелся бы – при должной подготовке, а что мятежники получили бы поддержку ряда высших чинов Красной армии – в этом Сталин мог не сомневаться.

https://www.svoboda.org/a/30132767.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments