b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Category:

Денис Драгунский впечатлил темой

Уютная квартира, удобная и новая мебель, миловидные мама с папой, счастливые малыши. Собака неопасной и не слишком прожорливой породы – например, бигль. Можно кошку, если у малышей нет аллергии. И все! И не троньте нас!

«Но позвольте! — воскликнет читатель, в котором еще не перебродил ХХ век, хоть советский, хоть европейский. – А как же счастье творчества? А как же счастье отдавать себя без остатка — хоть великому делу, хоть любимому человеку?»

«Оставьте. Это спор элит между собой!» — сказал бы Пушкин. Да, от одного до пяти процентов населения – как правило, люди высокообразованные, творческие или сильно мотивированные нравственно – действительно видели (и сейчас порой видят) свое счастье в служении чему-то прекрасному и высокому. Одним словом, несъедобному.
Но в старину и даже в недалеком прошлом, вплоть до 1980-х годов, культура была устроена так, что только они – крохотное меньшинство народа – имели право голоса. Только они и были слышны на всем национальном пространстве. Поэтому их ценности воспринимались как единственно важные, а все прочие, в том числе простое человеческое понимание счастья как комфорта – третировались как пошлость и мещанство.

У русского писателя Николая Помяловского был замечательный в своем роде роман – «Молотов, или мещанское счастье» (1861) – где провозглашалось право человека не лезть на Монбланы творчества или политики, а считать счастьем удобную квартиру и скромный, но надежный доход. Однако этот призыв не был всерьез услышал и подхвачен. Несмотря на все усилия корпораций, которые успешно втюхивали народу «золотой Крайслер» и прочие атрибуты счастливой жизни в уютном гнездышке.

Иные нынче времена. Сила общества потребления умножилась на силу интернета, социальных сетей. Мещанское счастье заполнило собою весь национальный простор. И это скорее хорошо, чем плохо.

Во-первых, это рабочие места и зарплаты для тех, кто тачает кроссовки и строчит футболки (правда, эти фабрики теперь находятся в основном в юго-восточной Азии; но утешимся зарплатами для наших продавцов, бухгалтеров, водителей, грузчиков, охранников, уборщиков в торговых центрах – в наше время никакое рабочее место на земле не валяется).

Во-вторых, люди вернулись сами к себе. К уюту, сытости, вкусноте, сексу, красивой одежде – в общем, к комфорту. Не только к физическому, но и психологическому. Чтобы нас не беспокоила не только протекающая крыша или холодная печка, не только черствый хлеб и мыши по углам – но чтобы и в нашей душе и вокруг нее было все удобно, гладко и спокойно. Главное в этом счастье – именно его безоблачность. Когда никто никого ничем не «грузит».

Но вот здесь есть серьезная, на мой взгляд, опасность. Мне кажется, что многие популярные идеи касательно «токсичных родителей», «друзей-манипуляторов», «депрессивных кинофильмов», «оскорбительных слов», «служебного абьюза» и, главное, насчет пресловутых «личных границ» — родились именно из культа безоблачного счастья. Из стремления к душевному комфорту любой ценой – в том числе и ценой разрушения межличностных связей.

Общение, а тем более общение близких, родных людей – это всегда труд. А где труд – там и мозоли, вывихи, растяжения и боль. Трепетное отношение к так называемым «личным границам» возникло из культа безоблачности, который был навязан современному европейцу на рубеже тысячелетий. Навязан прежде всего бизнесом – индустрией материального и духовного ширпотреба, от модной низкокачественной одежды до влиятельных и очень прибыльных корпораций тренеров, коучей, психотерапевтов.

Я не случайно назвал личные границы «так называемыми» – поскольку они определяются лишь внушенной сверхчувствительностью к любым шероховатостям реальной жизни, к любым нарушениям личного психологического комфорта.

Меж тем комфорт — это континуум дискомфортов. Это касается и простых физических действий – чтобы усесться в кресло с чашкой чаю, вперед надо этот чай заварить и принести из кухни в комнату. Тем более это касается общения, особенно интимного – чтобы любить человека, надо его понять, принять, многое о нем узнать (в том числе, бывает, немало неприятного, беспокоящего). Надо прощать его. В общем, надо ломать скорлупки, отгораживающие собственную душу от души любимого.

Культ безоблачно комфортабельного существования, защищенного «личными границами», довольно часто приводит к жестоким конфликтам, разочарованиям, разлукам – а в итоге к кабинету очередного психотерапевта, который будет избавлять клиента от «токсичных отношений». Круг замыкается.

Потому что безоблачное счастье бывает только на рекламе какой-нибудь ерунды – «идеально защита для всей семьи!» - и сияющие лица мамы, папы и двух детишек. О детях не скажу, они маленькие, им весело. Но мама и папа – это актеры, которым не выпала удача играть серьезные роли в театре или кино. Трудный у них хлеб. Дай бог им счастья!

https://www.gazeta.ru/comments/column/dragunsky/12626821.shtml
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment