b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Category:

О издании в России перевода новой книги Рене Жирара

Сергей Зенкин: Свои глобальные антропологические и богословские теории Жирар вывел изначально из литературы. Он историк, ставший литературным критиком, потом антропологом, теологом, почти философом. Но в основе всего была, видимо, литература. Это очень интересно, он иллюстрирует тенденцию, присущую русской литературной традиции, заключающуюся в том, чтобы в литературе, в вымысле, в романе искать правду, истину. Он говорит прямо, что дело писателя – искать истину.
Это совершенно неочевидно для современной эпохи, потому что в ХХ веке мировая, особенно западная литература и литературная теория, скорее, критикует это представление, утверждая: литература должна не искать истину, а показывать невозможность абсолютной истины, разбивать истину, деконструировать ее, вызывать сомнения и так далее.
Русская литература приучила нас к тому, что в романе, скажем, Толстого или Достоевского заключена жизненная истина, нужно правильно уметь ее прочитать. И Жирар способствует оживлению этой нашей привычки, выявляя в романах, включая русский роман, общечеловеческие истины. Это одновременно и соблазнительно, и продуктивно, гипотезы работают, и совершенно опасно, потому что слишком близко к нашей привычке.
Новая теория должна сохранять дистанцию по отношению к нашим жизненным привычкам, по отношению к тому, чему нас учили в школе, она должна немножко отстраняться от этого и идти дальше. Жирар не очень соблюдает это правило. И вот тут узел всех наших проблем с Жираром.
Он и интересен, и близок, чем-то даже родной нам, но задача не только в том, чтобы его понять, усвоить и применять, но и в том, чтобы его деконструировать, бережно критиковать, искать внешнюю дистантную позицию по отношению к нему.

Александр Марков: Сказать, кто Жирар – теолог, антрополог, литературовед, культуролог – довольно трудно. Достижения Жирара – это не столько новые идеи, сколько новый язык.
Тот же психоаналитический подход к литературе может быть разным, он может быть прямолинейно все объясняющим. Но может, наоборот, показывать, как невротические состояния перерабатываются в творческие, что это сложный процесс опосредований, а не просто сублимация, возгонка, как нам объясняет Фрейд.
Середина ХХ века – это все торжество критицизма, подробный аналитический разбор отдельных произведений, без видения тех общих закономерностей, стоящих за самим творческим актом. То есть это попытка читать произведения, как будто бы это самодостаточные механизмы. Психоанализ всегда исходит из прямо противоположного, он показывает, что за словами "творчество" или "гений" стоят комплексы, неврозы, и это, наоборот, самодостаточным не является.
Жирар как бы нашел золотую середину: не сводить литературу только к проявлению там невроза, комплекса и так далее, но и не боготворить литературу, как это делал критицизм в Америке, когда она представлялась как совершенный механизм, вырабатывающий смыслы.

Жирар как бы нашел золотую середину
Елена Фанайлова: Поговорим о литературе и об этой книге. Для Жирара существуют четыре главных писателя – это Сервантес с "Дон Кихотом", Стендаль с "Красным и черным", Пруст с его циклом и, конечно же, Достоевский.

Алексей Зыгмонт: И еще Флобер.

Елена Фанайлова: Да, "Мадам Бовари" для него фактически зеркало "Дон Кихота", как ни странно это может прозвучать. Общее в них то, что оба героя подражают, Жирар выбирает для своей конструкции яркие литературные примеры этого. "Дон Кихот" – образцовый роман, обсуждающийся до сих пор с такой страстью, как будто он только что написан.
Дон Кихот воображал себя по образцу, идеалу некого старинного рыцаря, а мадам Бовари выстраивает свою жизнь благодаря прочитанным романам. Мы вспомнили бы тут и Татьяну Ларину, и вообще всех русских героинь, которые, начитавшись французских романов, ведут свою романтическую линию таким образом.
Тут же и Жюльен Соррель, подражающий Наполеону, и снобистские персонажи Пруста, которые подражают уже друг другу.

То есть Жирар говорит нам, что вся человеческая биография, все страсти строятся вокруг подражания, не существует желаний в чистом виде. И если расшифровывать, что такое "ложь романтизма", я поняла это так: романтизм врет и самому человеку, и, как теория, он врет о том, что романтический герой индивидуален.
Романтизм – это героическая личность, бросающая вызов всему обществу, ставящая себя вне закона и так далее. Жирар с некоторым даже раздражением пытается доказать, что это полная ерунда, что у любого романтического образца есть прототип, подражательность, есть персонаж, который почему-то заворожил нашего героя. Так, старинный рыцарь заворожил Дон Кихота.


https://www.svoboda.org/a/30150710.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment