b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Categories:

Своеобразные оценки в интервью Дмитрия Быкова

— Можно ли спасти Россию с помощью литературы?

Я вообще не хочу спасать Россию. Как любой поэт, я лечу сам себя. Я решаю свои собственные проблемы. Я учитель. Я могу что-то объяснить. В остальном же я гонюсь за какой-то гигантской утопией в области образования. Я хочу создать новую школу и знаю, что должен создать ее. Меня интересуют дети — они очень многогранны. Я хочу создать такую школу, в которой бы не столько преподавали те или иные дисциплины, сколько объясняли бы, как жить в стремительно изменяющемся мире. Дети должны быть готовы к XXI веку.

— Как вам пришла в голову идея интернет-проекта «Поэт и гражданин»?

— У этого проекта была просветительская функция. Мы хотели показать, что все то, что мы переживаем, однажды уже было. Писать пародии в стихах мне было не особенно трудно. Писать лирику намного труднее. Лирика занимается трагичными вещами, а российская политика — штука скорее забавная. Поэтому мои политические «экзерсисы» не имеют особых претензий. Успех «Поэта и гражданина» был связан не с содержанием, а с известностью поэта Быкова и артиста Ефремова. Меня поддерживают 10% граждан — это очень много. Против меня — тоже 10%. А остальные россияне, вероятно, к сожалению, вообще не знают о моем существовании. Однако это люди, частью которых я бы с удовольствием был и которым завидую. Они занимаются своей жизнью, а не литературой. К сожалению, они не интересуются мной, но зато я очень интересуюсь ими.

— Как на ваше творчество влияют социальные сети?

— Я сам не являюсь активным пользователем социальных сетей. Мой аккаунт в Facebook ведут поклонники, публикующие там мои тексты из «Новой газеты». Социальные сети ведут к хронофагии — они «съедают» время. Если меня о чем-то спрашивают, я отвечаю. Если обо мне распространяют дезинформацию, я ее исправляю. Но я не пишу посты вроде: «Сейчас я полечу в Берлин». Ученые недавно даже доказали, что можно ехать из одного города в другой и не писать об этом на Facebook. Я веду уединенную жизнь, и никто обо мне ничего не знает. В городах иногда висят плакаты с информацией о моих выступлениях, но что я делаю между этими «концертами», никого не касается.

— Но вы же один из главных голосов российской общественности…

— Это так, но это не связано ни с моим литературным талантом, ни с моими политическими взглядами. Если бы моя судьба была хоть немного иной, то не могу исключать, что я бы выступал на стороне консерваторов. Возможно, лишь тонкая грань отделяет меня от людей, которые приветствуют «русскую весну» и аннексию Крыма. У меня очень советские убеждения. Думаю, Советский Союз был вершиной российской истории. Я как раз сейчас пишу роман о советских летчиках и инженерах конца 1930-х годов. Эти люди работали с удовольствием, и СССР давал им такую возможность. Я ценю Советский Союз намного больше нынешней России, которая так же несвободна, но имеет намного меньший интеллектуальный потенциал. Поэтому вполне могло бы сложиться и так, что я приветствовал бы возвращение Крыма.

— А почему этого не произошло?

— Операция по воссоединению Крыма с Россией сопровождалась гигантской ложью со стороны государства. Эта пропаганда была довольно халтурной. Еще Борис Пастернак говорил в сталинские времена — конечно, в шутку: «Почему правительство не позвало нас, писателей? Мы бы сделали это намного более умело». Я не могу сказать, что удержало меня от ликования. Это судьбоносный вопрос. Я был против нападения на нашего соседа — Украину. Меня очень многое связывает с Крымом. Я там работал в пионерском лагере. Я каждое лето ездил в Крым на машине. Я Крым знаю лучше, чем Москву. Для меня это самое счастливое место. Но я не согласен с объединением Крыма с Россией. Даже если все население Крыма было за Россию, надо было действовать иначе.

— Можно ли спасти Россию с помощью литературы?

— Я вообще не хочу спасать Россию. Как любой поэт, я лечу сам себя. Я решаю свои собственные проблемы. Я учитель. Я могу что-то объяснить. В остальном же я гонюсь за какой-то гигантской утопией в области образования. Я хочу создать новую школу и знаю, что должен создать ее. Меня интересуют дети — они очень многогранны. Я хочу создать такую школу, в которой бы не столько преподавали те или иные дисциплины, сколько объясняли бы, как жить в стремительно изменяющемся мире. Дети должны быть готовы к XXI веку.
Новая школа не просто сообщает ученикам некую сумму всех фактов, а основные способности. Моя школа во многом напоминает Хогвартс из «Гарри Поттера». Школьников распределяют по классам не по предпочтениям в плане будущей профессии, а по темпераменту. В процессе учебы в центре внимания должна стоять применимость знаний на практике, потому что абстрактные знания никому не нужны. Еще американский психолог Джон Дьюи (John Dewey) говорил, что необязательно наизусть заучивать факты, но надо знать, где их можно найти. Образование должно доставлять удовольствие, учеба должна быть приключением. Я сам применяю эту программу как учитель — я преподаю в Москве в школе и в институте. Впрочем, со студентами приходится труднее, потому что они уже испорчены традиционным школьным образованием.

— О чем еще я забыл спросить вас?

— Меня удивляет, что никто не интересуется моим мнением по поводу смерти, моей веры в бессмертие. Конечно, не может быть смерти в смысле исчезновения личности. Личность претерпевает в момент смерти изменения, и меня интересует эта трансформация. Человек бессмертен, независимо от политической системы, в которой он живет, и поэтому бессмертие меня интересует больше, чем политика.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment