b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Categories:

Намек неодолимой прозрачности

Слушатели вас спрашивают: «В нескольких ваших интервью вы говорили про личные обстоятельства Путина, которые вынуждают его действовать на опережение в текущей ситуации. Но сказав «А», нужно говорить «Б» — объясните».

В.Соловей― Да, это личные обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Я не понимаю.

В.Соловей― Я больше пока не буду расшифровывать. Придет время. Все увидят, что это за обстоятельства, которые вынуждают определять курс внутренней и внешней политики в зависимости от этих обстоятельств. И поэтому все будет меняться.

А.Нарышкин― Семья?

В.Соловей― Личные обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Не понимаю. Пожалейте Нарышкина.

В.Соловей― Хорошо, еще: судьба неумолима. И какой бы вы пост ни занимали, вам время от времени – наверное, всем приходится сталкиваться с неумолимостью судьбы. Вот это как раз та ситуация.

А.Нарышкин― В том же интервью вы говорили, что в 2022 году Путина не будет в российской политике.

В.Соловей― Да. И я это уверенно повторяю.

А.Нарышкин― Почему?


В.Соловей― Потому что судьба неумолима и есть обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Ну, вы же не гадалка, вы эксперт, профессионал.

В.Соловей― Я не гадалка. Я опираюсь на надежную достоверную информацию. Но я не буду всю эту информацию выкладывать.

А.Нарышкин― Ну как? Все говорят, что он подстилает себе какую-то соломку, обеспечивает себе наоборот, продолжение своего политического долголетия.

В.Соловей― Да, казалось. Но это не так. Это уже не имеет особого значения. И даже Госсовет — на самом деле это самая важная поправка — это всего лишь орган коллективного руководства в тот момент, когда президент, формально исполняя обязанности, фактически будет отсутствовать. Подробнее я рассказывал на своих закрытых лекциях и выступлениях.
....
А.Нарышкин― Вы себе представляете каких-то следователей, которые в обозримой перспективе по спискам Навального?

В.Соловей― Да. Я представляю себе процессы, на которых будет исследоваться деятельность тех или иных госчиновников.

А.Нарышкин― Интересно. Это после 2022 года, когда Путина не будет уже ни в какой политике?

В.Соловей― Да.

А.Нарышкин― Из-за личных обстоятельств?

В.Соловей― Неопределимой силы. Именно так.

А.Нарышкин― Еще страшнее звучит.

В.Соловей― Почему? Что здесь страшного?

А.Нарышкин― Ну, не знаю. Я большую часть своей жизни при Путине прожил.

В.Соловей― А я наблюдал, как рухнул Советский Союз, — казался незыблемым, а рухнул в течение трех дней. Я много чего видел и увижу еще более удивительные вещи — у меня в этом уже нет никаких сомнений.

А.Нарышкин― Вам практический вопрос от пользователя на сайте Ватмана: «Чем надо запасаться рядовым пенсионерам, чтобы пережить анонсируемые вами процессы?»

В.Соловей― Деньгами, долларами. Не евро и не фунтами – долларами.

А.Нарышкин― Под подушку?

В.Соловей― Ну да. Или, если есть сейфовая ячейка — в сейфовой ячейке. Совершенно верно.

А.Нарышкин― Вопрос: « К какому сроку надо быть готовым к автономному существованию?»

В.Соловей― Кризис начинается полтора-два года. Этот год он займет, будет нарастать – уже начинается потихонечку борьба за Путинское наследство. Те, кто в курсе знают, что все решится задолго до 2024 года.

А.Нарышкин― А Путинское наследство в чем? В сети управления, или мы говорим про какие-то активы?

В.Соловей― Нет, я имею в виду в данном случае – нет доказательств наличия никаких Путинских активов, даже на уровне, на котором мог бы Навальный продолжить Это управление. Но собственно, это власть, это главное. Потому что Россия организована так традиционно, что тот, кто обладает властью, тот контролирует и ключевые собственности.

А.Нарышкин― Про новых министров. Кто уже, по-вашему, себя проявил? за кем стоит последить, кого следует бояться?

В.Соловей― Хуснуллин себя прекрасно в кавычках проявил, вице-премьер на деле московской реновации, обновлении Москвы. Он себя очень хорошо проявил, это известно.

А.Нарышкин― Ну, как себя проявил? Человек занимался строительством и в Татарстане, и в Москве.

В.Соловей― Занимался в Татарстане и в Москве, да.

А.Нарышкин― Вы его в чем-то подозреваете?

В.Соловей― Упаси боже, я никого ни в чем не подозреваю. Вы задали вопрос – кто себя проявил, на кого обратить внимание? Я говорю – на Хуснуллина стоит обратить внимание в первую очередь.

А.Нарышкин― Я просто сегодня намеки не понимаю. Мы на него обратим внимание почему? Потому что у него запятнанная репутация, или?

В.Соловей― Мы обратим внимание, потому что есть история с реновацией в Москве. Он хочет расширить эту историю на всю Россию. Я знаю как более или менее проводилась реновация в Москве, какие суммы фигурировали. Я представляю, какой лакомый кусочек будет из себя представлять распространение, экстраполяция этой программы на всю Россию. Гигантские суммы.

А.Нарышкин― То есть, мы говорим про откаты?

В.Соловей― Как обычно строится бизнес. Вообще бизнес в строительстве, недвижимости, он во всем мире – именно в строительстве – имеет слегка сомнительный оттенок. Но в Российской Федерации думаю, больше, чем в других странах.

А.Нарышкин― Еще из министров? Министр связи, который вроде сказал, что…

В.Соловей― Его характеризуют как профессионала люди, которым я доверяю, а что касается данных – ну, они все хотят выслужиться перед силовиками, в этом нет ничего удивительного.

В.Соловей: Люди считают, что всегда виноват кто-то другой, но не они сами. Мы не любим брать на себя ответственность

А.Нарышкин― А обязательно выслуживаться перед силовиками?

В.Соловей― Да, они считают, что это укрепит их позиции в чем-то, в той сваре, которая развернётся. Они же представляют различные группы, конкурирующие. Кто-то принадлежит к группе Ковальчуков, как премьер-министр – они его провели, Ковальчуки.

А.Нарышкин― А это что для нас значит, что Ковальчуки его провели?

В.Соловей― Для нас с вами лично это не значит абсолютно ничего.

А.Нарышкин― А если мы увлекаемся политикой высокого уровня?

В.Соловей― Это то, О чем я сказал несколько раньше. Понимаете, это уже подступы борьбы за Путинское наследство. Потому что тот, кто будет контролировать в час «икс», в критический момент, значительные сегменты правительства, будут иметь более сильные позиции для того, чтобы овладеть властью.

А.Нарышкин― Вы сказали про Ковальчуков — во всяких телеграм-каналах можно найти максимальное количество постов про разные кланы, башни, и так далее.

В.Соловей― Совершенно верно.

А.Нарышкин― Ковальчуки есть, а кто еще есть?

В.Соловей― Собянин.

А.Нарышкин― Это такие разноплановые фигуры?

В.Соловей― Да. Хуснуллина с ним связывают, оправданно связывают. Министра науки с Собяниным вполне оправданно можно связать, министра здравоохранения.

А.Нарышкин― А еще какие группы?

В.Соловей― Я не очень глубоко в это вхожу, честно вам скажу. Я не читаю телеграм-каналы, хотя иногда снабжаю их информацией, но не читаю ни один.

А.Нарышкин― Но про Ковальчуков вы рассказали. То есть, главных вы назвали?

В.Соловей― Я говорю только о том, что я знаю. Конечно, не все говорю, это естественно – ну, зачем все говорить?

А.Нарышкин― А Кириенко, например, условный, он где?

В.Соловей― Не знаю, я не знаю, как он представлен. Но полагаю, что он сыграл значительную роль при назначении Мишустина премьер-министром. Политический блок администрации – он здесь сыграл важную роль.

А.Нарышкин― Где Медведев, есть у вас какие-то соображения?

В.Соловей: Мишустин может быть очень профессионален, но доверять ему ничего нельзя там, где есть деньги и имущество

В.Соловей― Медведев в стратегическом резерве. Это человек, которому Путин доверяет, и у меня нет никаких сомнений, что Медведев всплывет, он не утонет.

А.Нарышкин― В каком качестве? Всплывать можно по-разному.

В.Соловей― Он не утонет. Но как бы не в роли претендента на пост претендента Российской Федерации или в роли какого-то еще доверенного лица. Но он точно доверенное лицо, это один из немногих людей, в лояльности которых Путин не сомневается ни на йоту. Правда, это стоило Медведеву собственной политической карьеры, но уж тут выбор был прост – или играть собственную игру и бросать вызов, или оставаться полностью лояльным. Вот сейчас он подлечится маленечко и воспрянет.

А.Нарышкин― А он болен?

В.Соловей― Да многие из них болеют, когда теряют свои посты.

А.Нарышкин― Опять я не понимаю.

В.Соловей― Есть обычные русские болезни.

А.Нарышкин― Не знаю. Желудок, что? Какие «русские болезни» Валерий Дмитриевич, почему за вас сегодня надо договаривать?

В.Соловей― Прекрасно. Вот вы и договорили.

А.Нарышкин― Спина может болеть.

В.Соловей― И есть пространство для фантазий для наших слушателей и зрителей. Они должны реконструировать.

В.Соловей: Какой лакомый кусочек представит распространение реновации на всю Россию

А.Нарышкин― Как вы любите. Хорошо.

В.Соловей― Надо стимулировать мысли.

А.Нарышкин― Где Сурков? Говорят, что он ушел — как вы воспринимаете это?

В.Соловей― По логике было понятно, что ему придется уйти. Поскольку, во-первых, он не играл уже значительной роли в украинской политике Москвы, Кремля. Во-вторых, Путин был крайне недоволен итогами его деятельности, что не преминул высказать по итогам парижского саммита. Ну и, говорят, здоровье его тоже подкачало.

А.Нарышкин― Тоже «русская болезнь»?

В.Соловей― Да уж не знаю, какая. Зачем обо всех одинаково говорить? Ну, подкачало здоровье. Но думаю, что самое важное — он предвидит и знает, что политика Москвы на этом направлении может очень серьезно измениться

А.Нарышкин― В какую сторону?

В.Соловей― В сторону резкого ужесточения. Ему лучше находиться подальше от этого в этот момент.

А.Нарышкин― То есть, это инстинкт самосохранения?

В.Соловей― В чем-чем, а вот в инстинкте самосохранения, в интуиции ему точно не откажешь.

А.Нарышкин― А Сурков какая эпоха – он для вас каким выглядит?

В.Соловей― Закончилась эпоха. И лучше бы она не начиналась. Лучше бы эта эпоха не начиналась.

А.Нарышкин― Прям все плохо?

В.Соловей― Связанное с ним? Нет, он интеллектуально и тактически, конечно, выгодно отличался. Он умел произвести впечатление на людей, это правда. В том числе, на интеллектуалов, на деятелей культуры. Но каковы реальные итоги – придет время, думаю, удастся оценить. Сейчас мы живем скорее мифами. Вот он был умелым мифотворцем, очень умелым.

А.Нарышкин― Может быть три факта, за которые Суркову не надо говорить спасибо? Что он нам подарил?

В.Соловей― Концепцию суверенной демократии, — безусловно, за это не надо говорить спасибо. Концепция коррумпирования всех госчиновников принадлежит ему. Вот это главное.

А.Нарышкин― Ну, не может один человек придумать это.

В.Соловей― Может придумать один человек. Предложить выплачивать чиновникам, включая не буду говорить, кого, вторую зарплату в конвертах. И тем самым вы полагаете начало политики тотального коррумпирования госчиновников.
.....
А.Нарышкин― Наш эфир продолжается, это «Особое мнение» и наш гость, политолог Валерий Соловей. Про Суркова и про Украину, если можно, договорим.

В.Соловей― Да. Так вот изменение политики на украинском направлении в сторону ужесточения. То есть президенту Зеленскому предлагают пряник – газ, то, се, скидки, преференции всевозможные. Но взамен хотели бы, чтобы были подписаны Минские соглашения в выгодной для России интерпретации. Плюс еще некоторые были бы сделаны политические уступки со стороны Украины. Максимальная уступка – чтобы Украина вошла в союзное государство, — максимальная.

Ну а если президент Зеленский будет по-прежнему артачиться. Он пока мягко, но неуклонно уходит от ответов на сакраментальные вопросы современности, то могут использовать принуждение. Принуждение.

А.Нарышкин― А что это за инструмент?

В.Соловей― Принуждение? Это хорошо известный в России инструмент.

А.Нарышкин― Ну, мы Грузию «принуждали к миру».

В.Соловей― И Украину могут точно так же начать принуждать. 200-тысячная армия вторжения никуда не делась. Она стоит на российско-украинской границе полностью отмобилизованная.

А.Нарышкин― Откуда вы знаете?

В.Соловей― Это что, секрет Полишинеля? С 2014 года она только модернизировалась.

А.Нарышкин― И они, бедные, стоят у границы?

В.Соловей― Стоят, ждут часа рокового.

А.Нарышкин― Так уже пять с лишним лет прошло.

В.Соловей― Здесь возможны два подхода. Первый чеховский «если ружье в первом акте висит, то в последнем должно выстрелить», а второй у Брехта есть фраза: «Если ружье висит, оно тем самым стреляет». Увидим. Окно возможностей, по крайней мере, вскоре захлопнется — это понятно.
.........
А.Нарышкин― В случае с Украиной вы допускаете, что это будет прямой военный конфликт? Мы же привыкли к всяким гибридным формам.

В.Соловей― Это будет названо «гуманитарной интервенцией», «принуждением к миру», подавлением «нацистско-бандеровского» мятежа. Вот так это может быть названо.

А.Нарышкин― И никто не заступится за Зеленского?

В.Соловей― За Украину, за Зеленского? Да как бы ему не продолжили протянуть руку братства России, не попросить Россию о помощи. Очень интенсивно работают с украинской элитой, в первую очередь, с бизнес-элитой.

А.Нарышкин― А Лукашенко судьба какая ждет?

В.Соловей― Вот на этом фоне Лукашенко придется тогда пересмотреть свою политику – на фоне отношений с Украиной он поймет, что все, уже дальше и некуда, хватит артачиться.

А.Нарышкин― То есть, все эти заигрывания по поводу поставок нефти и прочего – это все закончится?

В.Соловей― Все это носит символический характер, это такая шахматная партия. Но насколько я представляю, у российской власти очень сильное желание поступить как в фильме «Джентльмены удачи» — то есть, взять эту шахматную доску и оглоушить по голове.

......

А.Нарышкин― Про Мединского хочу вас спросить, который теперь за историю будет отвечать в Кремле, будет советником или помощником. Останется ли он фигурой влиятельной, как вам кажется? И был ли он этой фигурой? Потому что про него сейчас пишут много страшного, что он чуть ли не будет возглавлять «Министерство памяти», стандартизировать данные по войне, тем более у нас такой год.

В.Соловей― Да, год такой. И то, что Россия, даже президент стали активно заниматься историей, особенно историей начала Второй мировой войны, это, мне кажется, не очень хороший признак. Потому что, как правило, переинтерпретация, ревизия истории они составляют собой часть идеологической подготовки для каких-то внешнеполитических шагов.

А.Нарышкин― То есть, Путин, например, — конструируем – с Мединским сидят где-то, смотрят какие-то исторические документы, учебники и ищут там вдохновение?

В.Соловей― У Путина есть какие-то идеи по поводу того, что справедливо, а что нет. Он нуждается, допустим, в некоей исторической легитимации своих замыслов. К нему приходят люди, которые берут из давно выпущенных сборников документов что-то, и показывают, — мол, это архивное открытие. Ну, так часто ведут себя по отношению к президенту разного рода чиновники — группы влияния. Они ему подсовывают то, что оказывается потом откровенной туфтой, как это было с некоторыми арестами некоторых людей.

А.Нарышкин― Вы говорите, что Путин, возможно, что-то замышляет. Внутри или снаружи? Или где?

В.Соловей― У него есть давнишняя, насколько я себе представляю, идея, ил и даже план — он движим очень большой идеей, по-настоящему большой: взять реванш за поражение СССР.

А.Нарышкин― Объединить все?

В.Соловей― Восстановить влияние. Объединить, может быть, в полном объеме невозможно, но некий союз России, Белоруссии и Украины выглядит в рамках этой концепции вполне себе приемлемым решением и заменой. Ну и плюс восстановление влияния вообще в целом в Восточной и Центральной Европе, на постсоветском пространстве. Эта идея есть, она возникла довольно давно и к ее реализации велась довольно тщательная и систематическая подготовка.

А.Нарышкин― Но и время, как я понимаю, против Путина работает?

В.Соловей― Совершенно верно. 2020 год это последний год, когда можно предпринять – в плане ревизии итогов «холодной войны», шаге. Этот год последний. Если они в этом году не будут предприняты, то их уже больше не удастся предпринять. Некому будет и ситуация будет иной.

А.Нарышкин― Людям, простым избирателям, — есть ли у них возможность повлиять на интересы Путина?

В.Соловей― К сожалению, абсолютно никакой. Они повлияли в 2018 году, когда они за него проголосовали.

А.Нарышкин― Но не все же проголосовали.

В.Соловей― 70%. Ну, пусть были какие-то даже накрутки.

А.Нарышкин― А сколько не пришло?

В.Соловей― Вот те, кто проголосовал, будут нести за эту полную ответственность. Нельзя было сказать, что «я ничего не знал, меня обманули» — это не получится. За свои поступки надо нести ответственность.

А.Нарышкин― Как это будет выглядеть, не очень понимаю?

В.Соловей― Я бы хотел, чтобы это не выглядело обескураживающим и трагическим образом – я бы очень этого хотел, я очень надеюсь, что этого удастся избежать.

А.Нарышкин― Это да, интересно. Я просто пытаюсь понять, будут ли люди рефлексировать именно насчет своего участия, будут ли проклинать Путина?

В.Соловей― К сожалению, во всех странах мира все устроено одинаково – люди считают, что всегда виноват кто-то другой, но не они сами. Мы не любим брать на себя ответственность.

А.Нарышкин― Это не наша особенность? Это общее?

В.Соловей― Да. Зато у них будет какой-то козел отпущения.

А.Нарышкин― В двух словах – про ваши закрытые лекции скажите. Где вас можно будет послушать.

В.Соловей― Они открыты для тех, кто заплатит. Пока в Москве 27 февраля и в Питере 28 февраля.

А.Нарышкин― билеты можно купить через социальные сети?

В.Соловей― Да, можно найти – на Place Hall. Я много говорю там того, что не договариваю сейчас. Но взамен требую, чтобы не было видео— и аудио записей.

А.Нарышкин― Спасибо вам. Валерий Соловей был гостем нашего эфира. Счастливо.

В.Соловей― Спасибо вам.

https://echo.msk.ru/programs/personalno/2578422-echo/
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments