May 3rd, 2015

2007

Экстремизм обойдется дорого Интересно как с отпускным наемничеством станет

Путин ввел миллионные штрафы за экстремизм в СМИ
Президент России Владимир Путин подписал закон, увеличивающий размер штрафов за призывы к терроризму и экстремизму в СМИ.
Документ, опубликованный на портале правовой информации, вносит изменения, в частности, в статью КоАП 13.15 "Злоупотребление свободой массовой информации".
За публикации в СМИ, призывающие к терроризму, экстремизму или оправдывающие такие действия, вводится штраф до 1 млн рублей с конфискацией тиража.
Collapse )
................................
Да и пропаганда наемничества и его оправдание не зачтутся ли за экстремизм?
Забавно будет если власти сами себя посадят и ключи отдадут
2007

Прощение — это чудо, неподвластное законам

Прощение — это чудо, неподвластное законам ("Sueddeutsche Zeitung", Германия)
Хериберт Прантль (Heribert Prantl)

Ева Кор, бывшая узница Освенцима, подала руку представшему перед судом бывшему «работнику» этого концлагеря. Простить непростительное — возможно ли это? Это просто непостижимо, но таково оно, великодушие.

Оскар Грёнинг (Oskar Gröning), представший перед судом за соучастие в убийстве 300 тысяч человек в Освенциме, попросил прощения. Можно ли простить такое чудовищное преступление? Имеет ли кто-либо право прощать такое? Кто может простить такое?

Суд, судьи — они не могут. Суд не наделен полномочиями прощать. Судьи должны установить виновность или невиновность обвиняемого и в случае виновности назначить меру наказания — «от имени народа», как написано над приговором.
Collapse )
Разве можно простить непростительное?

Любое наказание — это в чем-то расплата, в чем-то отмщение и в чем-то устрашение.
Расплата — это противоположность прощения. Простить может лишь тот, кого обидели, оскорбили, замучили.
Но теперь бывшая узница Освенцима, выступавшая на этом процессе на стороне обвинения, простила обвиняемого: Ева Мозес Кор (Eva Mozes Kor). Она подошла к обвиняемому и протянула ему руку.
Еще за некоторое время до начала процесса она сказала: «Я страдала большую часть своей жизни. Сначала от нацистов, а потом от ненависти к нацистам».

Когда она встретилась с бывшим эсэсовским врачом, раскаявшимся в совершенных им зверствах, это сподвигло ее на то, чтобы простить его. «Я просто простила всех нацистов, — говорит она, — а они даже не могли защититься от этого».
Это не горькая насмешка и не какая-то ее «фишка»: это великодушие.

Другие бывшие узники концлагерей — другие жертвы — резко раскритиковали этот жест.
Разве это не противоречит сущности и охвату нацистских зверств? Разве можно простить непростительное?
Однако госпожа Кор не делала заявлений от имени всех жертв, от имени других узников и соистцов в рамках этого процесса.
Это лишь ее собственное решение — простить нацистов за то, что они причинили лично ей.
И это — нечто совершенно невообразимое, если учесть, через какие ужасы ей пришлось когда-то пройти.
Collapse )