October 4th, 2015

2007

Этологический взгляд на российские власти

Андрей Шарый
Эксперт по управлению изменениями Арье Готсданкер разъясняет, по каким причинам Россия почти обречена на революционное развитие
Collapse )
– Давайте подробнее поговорим об организации под названием "Россия". Что это за организация – с какими механизмами управления и с какой формулой успеха?
Российская общественная культура попадает в категорию, схожую с китайской и африканской моделями развития
​​– Это большое общество, которое многократно трансформировалось и менялось, но при этом сохранило свою основу. Эта основа – жестко иерархичная структура; если говорить о форме общественного устройства – это диктатура или квазидиктатура; смена модели развития происходит только в результате революций того или иного типа. Это, в принципе, типично для азиатских культур. Российская общественная культура попадает в категорию, схожую с китайской и африканской моделями развития. Только у китайцев есть такой критерий, как долгосрочное видение, – чего нет у россиян. А у африканцев долгосрочное видение минимальное, в российской культуре дело с этим все же обстоит получше.
– Чем отличается структура организации западноевропейских обществ (или, скажу так, обществ демократических стран) от российской модели?
Это и есть суть демократии – когда нет перевеса какой-то одной политической силы, когда ни одна политическая сила не может установить диктатуру
​​
– Я сейчас живу в Израиле, и недавно участвовал в исследованиях о характере здешних выборов, так что мне легко провести параллель с израильской общественно-политической реальностью. В Израиле в недавних выборах в Кнессет участвовали полтора десятка партий. В израильской политике – шумная многоголосица, ни одна партия не способна набрать большинства голосов. В парламенте заключаются очень сложные коалиционные соглашения, часто кратковременные и хрупкие. Это и есть суть демократии – когда нет перевеса какой-то одной политической силы, когда ни одна политическая сила не может установить диктатуру. Фактически, кто бы ни пришел к власти – он все равно будет находиться в довольно узком диапазоне возможностей, поскольку обладание безграничной властью невозможно.

В России – по-другому: те, кто добираются до власти, быстро поглощают оппозицию, в результате устанавливается однополярная система. Это прямой путь к очередной диктатуре, несмотря на конкретные исторические обстоятельства, вне зависимости от того, идет ли речь о коммунизме, о Российском империи, царстве Московском или Золотой орде... Просто так устроено общество. У этологов это называется автоматические шаблоны – у некоторых животных сообществ наработаны автоматические шаблоны. Вот в российском обществе сложился такой шаблон, в рамках которого страна находится уже не первое столетие.
– И что же, этот шаблон не изменить? Россия обречена "повторять" эту матрицу и дальше?
– В принципе, все возможно изменить. Есть два варианта. Первый – посредством очередного очень сильного потрясения, из которого Россия выйдет в обновленном виде. Но нужно приложить большие усилия, чтобы не вернулся стандартный шаблон построения империи, однополярной системы власти – когда над обществом довлеет одна структура, когда нет оппозиционного мнения, нет никаких других идей. Второй вариант – плавное эволюционное развитие, которое займет сотню лет, но так или иначе приведет к другому формату государства.
– Вы упомянули о том, что для такой "российской" матрицы развития особенно характерна революция, то есть моментальный слом логики общественного развития, спонтанный переход в новое качество. Верно я понимаю, что на нашей с вами памяти уже была такая революция – это переход от советской системы к постсоветской?
В России обязательно происходит контрреволюция, срабатывают автоматические стандарты и шаблоны поведения общества, и потихоньку все это возвращается на круги своя
​​– Да, вы правы. Немецко-американский психолог Курт Леви после войны выдвинул теорию силовых полей, он считал, что есть некие силовые поля, которые стабилизируют общество и поведение людей в обществе. Вот сравним это с финансовым рынком, где кто-то покупает, кто-то продает акции; рынок колеблется, но ситуация более-менее стабильна. И только если возникает серьезный кризис, рынок пойдет резко вверх либо качнется резко вниз. Так же и в обществе – кто-то хочет сеять пшеницу, кто-то хочет заниматься животноводством, кому-то нужен свой свечной заводик – миллион разных интересов, сплетенных в хрупкий клубок взаимных зависимостей. Когда происходят сильные потрясения, эта структура нарушается, в этот момент появляется возможность что-то радикальным образом поменять. В России и в 1917-м, и в 1991-м годах структура общественных связей нарушилась, появилась возможность смены парадигмы развития. Однако через некоторое время в России обязательно происходит контрреволюция, срабатывают автоматические стандарты и шаблоны поведения общества, и потихоньку все это возвращается на круги своя.
– В своей книге вы утверждаете, что в любом бизнес-сообществе люди, мягко говоря, с осторожностью относятся к переменам. Российское общество восприимчиво к переменам – если сравнить его с другими?
– Перемены всегда болезненны, неприятны, поскольку представляют собой разрушение, нарушение обыденного порядка вещей. Я не думаю, что кто-то сознательно любит перемены. Это тяжелый опыт, который тяжело переживается. Российское общество, думаю, в еще большей степени боится перемен, так как оно не понаслышке знакомо с тем, что такое перестройка, что такое революция, что такое потрясения.
– Означает ли это, что у российского общества автоматически – небольшой реформаторский потенциал?
Стабильность – это вожделенная вещь для российского общества. Недостижимая, но вожделенная
​​– В любом случае, страх перед переменами в России очень велик. Почему понятие "стабильность", лозунг выборной кампании 2011 года, принесло успех? Потому что стабильность – это вожделенная вещь для российского общества. Недостижимая, но вожделенная. Однако история показывает: однополярное общество не может быть устойчивым. Оно может быть способным отразить внешнюю угрозу, но в долгосрочной перспективе нежизнеспособно, что мы в российском случае и наблюдаем.
– Вы клоните к тому, что Россия обречена на новую революцию?
– Я не вижу никаких возможностей для того, чтобы в сегодняшней России произошли эволюционные перемены. Как бы этого ни хотелось: страна стоит на пороге революционных преобразований, после которых – если будет возможность закрепиться, зацепиться, не дать контрреволюции вернуться к автоматическому шаблону однополярного общества – может быть, Россия встанет на долгий путь эволюционного развития.

– А почему так? Есть какие-то причины, по которым российское общество раз за разом оказывается не готово к эволюционному пути развития?
​​– Обращусь снова к этологии. В стае макак очень жесткая иерархия, лидер никогда не терпит вокруг себя сильных самцов. "Снизу" в результате поднимаются не столь способные макаки, которые вообще-то согласно законам иерархии должны находиться "на дне", их в этологии называют подонками.
Это очень агрессивные особи, они всячески поддерживают лидера. Если лидер показывает недовольство какой-то другой норовистой обезьяной, эти макаки тут же будут демонстрировать свое негодование и всячески, в том числе оскорбительными действиями, выражать поддержку вожаку. Пирамида такова: харизматичный лидер-макак, ниже – на два-три слоя вычищены потенциально сильные самцы, в окружении вожака остаются только самцы, взятые с самого дна иерархии. У других приматов другая структура: у них сильные самцы на не лидирующих позициях образуют армию, словно солдаты, в случае угрозы они идут первыми в бой, и они находятся как бы на рубежах обороны этого сообщества.
Российское общество организовано по такому принципу: сильный лидер и достаточно слабое окружение, которое гарантирует лидеру безопасность. Это не самая идеальная формула организации общества.
– Правильно ли я вас понимаю, что с этой точки зрения прозвище, которое закрепилось за Владимиром Путиным десяток лет назад, – "Альфа-самец" – соответствует этим этологическим теориям?
Волей случая Путин занял место альфа-самца, замочек закрылся, и система выстроилась в соответствии с автоматическим шаблоном
​​– Он занял место альфа-самца, но я не уверен, что изначально какие-то лидерские качества у него присутствовали. Он – приспособленец, служивый, привыкший к иерархии. Однако волей случая Путин занял место альфа-самца, замочек закрылся, и система выстроилась в соответствии с автоматическим шаблоном.
У президента России – максимальная власть, максимальные полномочия, но, получается, и максимальная ответственность. Его окружение имеет, согласно рангу, полномочия и власть, но при этом – ноль ответственности. Потому что за все отвечает Владимир Владимирович, бенефиты собирает его ближайшее окружение.
Я считаю, что лидерство – это социальная роль. Я изучил достаточно много исследований на тему лидерства и могу сделать вывод: у этого понятия нет точно определенных описательных характеристик. Условно можно выделить только две – настойчивость, с которой человек беспрестанно бьется за свое положение в иерархической структуре, и повышенная агрессивность. А агрессивность – оборотная сторона страха.
Агрессивна собака, которая напугана, агрессивен человек, который недоволен своим положением, отношением к себе, вот причины агрессии. Настойчивость и агрессивность можно наблюдать и у Гитлера, и у многих других лидеров. А остальные качества – вроде способности к стратегическому видению – очень условны.
– Повышение агрессивности российской внутренней и внешней политики Кремля последних лет – это следствие чего? Следствие того, что вертикальная иерархическая структура, о которой вы говорите, подтачивает сама себя и начинает разрушаться? Или – следствие того, что она использует последние резервы – мобилизацию общества, напуганного мифической внешней угрозой?
Большая часть общества с советских времен занимается тем, что ведет двуличную игру – где необходимо, привирает, где может, ворует, постоянно просит у власти милостыню
​​– Агрессия – это следствие страха. Недовольство своим положением – мягкая форма страха, его первая фаза. Сохранение места в иерархии позволяет обеспечить базовые потребности – безопасность, защиту границ дома, пропитание.
И вот накопился большой страх внутри этой иерархической пирамиды, у этой вертикали власти – опасения насчет того, смогут ли они удержать власть, обеспечить безопасность своих владений. Вот вам причина агрессии.
– Спрошу о российской оппозиции, которая пытается каким-то образом изменить ситуацию в России, но не может этого сделать. Ее коллективное поведение тоже обусловлено тем набором социально-общественных качеств, о которых вы говорите? Почему оппозиция раз за разом неуспешна, почему она не может противостоять внутренне трухлявой системе иерархической власти?

​​– У оппозиции в таком обществе не может быть существенной поддержки. На чем основана система социальных связей такого общества – на вранье, воровстве и попрошайничестве. Большая часть общества с советских времен занимается тем, что ведет двуличную игру – где необходимо, привирает, где может, ворует, постоянно просит у власти милостыню.
Получается, что как общество сформировалось – так вот оно и живет.
Рядовой член такого общества готов улыбаться любой политике партии, любому лозунгу – хоть капитализму, хоть коммунизму, хоть перестройке, хоть чему... При этом он усиленно занимается обеспечением своей продовольственной и физической безопасности – квартира, машина, дача, грядка с картошкой.
Общество привыкло жить в таком двуличном мире – откуда взяться поддержке оппозиции?
– А собственно оппозиция сама по себе, думаете, хороша? Если бы в России было другое общество, оппозиционные лидеры могли бы завоевать доверие масс? Или они не умеют с этим обществом работать?
– Когда оппозиция в любой стране набирает больше 10-15 процентов симпатий, тогда созревает потенциальная возможность перемен. Еще в 1970-е годы были проведены любопытные психологические эксперименты: как люди подчиняются общим настроениям в обществе и как они эти настроения формируют.
Когда пара человек в большой компании утверждают обратное тому, что является главенствующим мнением (условно говоря, что белое – это черное), шансов убедить большинство у них нет. Но если они делают это достаточно последовательно, демонстрируя уверенность в себе, то все больше и больше людей в группе начинают сомневаться в том, что белое – на самом деле белое.
Потихонечку они начинали симпатизировать даже внешне нелепому противоположному мнению. Когда процент таких симпатизантов переваливает за 10, может начаться взрывной эффект – моментально может появиться массовая поддержка альтернативного мнения.
Collapse )