May 28th, 2016

Отпуск июнь 2015

Экс-глава Госархива России: "Мы - люди, которые говорят правду"

Экс-глава Госархива России: "Мы - люди, которые говорят правду"
1 час назад
Сергей Мироненко уверен, что бесследно уничтожить невозможно ни один документ
Историк Сергей Мироненко возглавлял российский Государственный архив на протяжении более 20 лет и ушел со своего поста после публичного спора с министром культуры Владимиром Мединским о 28 панфиловцах.
Collapse )
Би-би-си: Сергей Владимирович, как вы считаете, есть ли какие-то события, о которых мы никогда не узнаем правду?
С.М.: Нет ничего тайного, что не стало бы явным. История много раз это доказывала. Тому есть много примеров. В Советском Союзе в самом секретном архиве - архиве Политбюро ЦК КПСС - хранились 16 пакетов с наисекретнейшими по мнению руководства СССР документами. Пакеты передавались от одного генерального секретаря партии к другому.
Там были, например, секретные протоколы к пакту Риббентропа-Молотова, выписка из решения Политбюро о расстреле пленных поляков в Катыни и многие другие материалы. Развалился Советский Союз, и все стало доступно.
Самый важный и самый грустный факт в отношениях Польши с Советским Союзом
Би-би-си: А почему такие документы не уничтожали?
С. М.: Все документы уничтожить невозможно. В бюрократическом государстве, а вряд ли кто-то будет спорить, что Советский Союз был именно таким государством, документы расходились во многих копиях. Они регистрировались, учитывались. На них ссылались в других документах. Для того, чтобы уничтожить тот или иной документ, надо было составить соответствующую бумагу.
Изготовить фальшивку можно, но правда рано или поздно обязательно всплывет
Collapse )
Би-би-си: Недавно на одном из круглых столов, посвященных профессии историка в современном обществе, обсуждался вопрос, возможно ли победить устойчивые мифы об истории и в этом ли задача историка. А как вы считаете?
С.М.: Я считаю, что с мифами бороться можно только позитивно - не разоблачая, а рассказывая правду. Зачем бороться с ветряными мельницами? Мифы рождаются в психологии людей.
Например, несмотря на любые постановления Государственной думы, на любые документы, которые вывешиваются в интернете, часть людей все равно верит, что польские офицеры были расстреляны в Катыни не сотрудниками НКВД, а немцами.
Но имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит. Если человек не хочет знать, его ничем не заставишь.
Но дать возможность человеку, который хочет узнать свою историю, знать подлинную историю, не такую лакированную - а в истории всё есть, и слава, и бесчестье, и кровь, и радость, и слезы, и отчаяние, и грязь, и возвышенные чувства - это и есть задача историка.
И когда говорят: "Развенчаем мифы!", получается, что мы ходим по кругу. Одни создают мифы, другие развенчивают - у всех своя работа. Нет! Надо шаг за шагом, страницу за страницей писать подлинную историю своей страны. Почему? Потому что быть гражданином страны нельзя, не зная ее истории.
Collapse )
С.М.: Ну вот, например, Октябрьская революция: нас всех учили, что было два вождя революции – Ленин и Сталин, ну в конце концов мы знаем, что Сталин не был вождем революции, а что было два вождя революции - Троцкий и Ленин…
Мы сделали в 2007 году выставку "Мифы о революции", где было две картины одного художника Юона на одну тему, но написанные в разное время - одна в 1927 году, а другая - в 1939-м.
Какие-нибудь документы взорвали мир? Я не знаю ни одного такого документа
Для того чтобы обосновать миф о том, что председатель Петроградского совета Троцкий не имел никакого отношения к революции, пришлось знаменитую речь Ленина, которую он произнес 25 октября 1917 года на заседании Петроградского совета, перенести на Второй съезд советов - из Смольного в Таврический дворец.
Сохранилось, слава богу, две картины. На первой картине Ленин на трибуне, а рядом Троцкий, а на второй картине уже рядом с Лениным Сталин стоит.

Би-би-си: Среди тех документов, которые еще не рассекречены, есть ли, по-вашему мнению, такие документы, которые могут взорвать общество?
С.М.: Я вам задам встречный вопрос: вот прошло с 1991 года или даже с начала перестройки, с момента, когда начались процессы открытости, демократии, больше четверти века - какие-нибудь документы взорвали мир? Я не знаю ни одного такого документа.
Ошибка всех, кто не занимается профессионально историей: все хотят найти этот пресловутый один документ, как алхимики пытались найти способ превращения чего-либо в золото. Нет этого.
Би-би-си: Давайте вернемся к моменту, когда вы пришли работать в Госархив в 1992-м году… Какую задачу вам ставили - максимально открыть все архивы?
С. М.: Огромное количество документов было в советское время необоснованно засекречено. Дела и документы, хранящиеся в архивах, строго систематизированы, и прежде всего мы стали работать над новым путеводителем по архиву, подготовили и издали его в семи томах.
В Государственном архиве РФ на режиме секретного хранения находится от 4 до 5% документов
Параллельно шло масштабное рассекречивание, процесс, который впоследствии получил название "архивной революции". Многое сделала созданная Верховным советом России комиссия под руководством Дмитрия Антоновича Волкогонова и Юрия Николаевича Афанасьева (было два сопредседателя), был Конституционный суд над КПСС, для которого рассекречивали многие партийные документы.
Рассекречивали документы и непосредственно в архивах. Сейчас в Государственном архиве РФ на режиме секретного хранения находится от 4 до 5% документов. Это вполне укладывается в европейские нормы.
Поскольку государственный архив – комплектующийся архив, мы получаем документы современных органов законодательной, исполнительной и судебной власти, в том числе документы с грифом "секретно" и "совсекретно", то эти проценты постоянно изменяются. Секретный фонд растет, но одновременно за счет постоянно идущего процесса рассекречивания и уменьшается.
Никто не указывал нам, что открывать, а что нет. Были, правда, указы Бориса Николаевича Ельцина, которые требовали, чтобы некоторые темы были сразу рассекречены – например, связанные с нарушением прав человека. Документы о сталинских репрессиях были рассекречены в первую очередь.
Впоследствии мы опубликовали семитомную историю сталинского ГУЛАГа. Предисловие к этой истории написали Александр Исаевич Солженицын и известный американский историк Роберт Конквист, автор нашумевшей в свое время книги "Большой террор".
Каким будет новый монумент жертвам репрессий в Москве?
Надо сказать, что многие документы были на режиме ограниченного доступа – вот нет грифа "секретно" или "совсекретно", а есть некое указание – ограничить к ним доступ.
Подобная ситуация была в советские годы с материалами, собранными российской эмиграцией в Русском заграничном историческом архиве. В 1946 году этот архив, который первоначально был организован в Праге, был подарен чешским правительством Советскому Союзу. Или с архивами семьи Романовых.
Би-би-си: Фактически это означало, что к ним нельзя было получить доступ?
С.М.: Нет, но для работы с ними нужно было получать специальное разрешение. Зачастую запрещалось ссылаться на место хранения, а вместо этого нужно было писать: коллекция ЦГАОР (Центральный государственный архив Октябрьской революции).
В советское время история той страны, в которой мы родились и жили, была одной из самых охраняемых тайн
А ведь одно из основополагающих правил в исторической науке - возможность проверить твою научную добросовестность. А чтобы проверить, правду ли ты говоришь - нужно иметь точное указание, где хранятся эти документы.
Би-би-си: Когда мы говорим об архивах, мы говорим об истории - о том, какое место она занимает в сегодняшнем обществе, как мы вспоминаем свое прошлое, что из него не хотим вспоминать - это не менее важно. За те 20 лет, что вы работаете в архивах, изменилось ли отношение к прошлому?
Би-би-си: Давайте вернемся к моменту, когда вы пришли работать в Госархив в 1992-м году… Какую задачу вам ставили - максимально открыть все архивы?
С. М.: Огромное количество документов было в советское время необоснованно засекречено. Дела и документы, хранящиеся в архивах, строго систематизированы, и прежде всего мы стали работать над новым путеводителем по архиву, подготовили и издали его в семи томах.
В Государственном архиве РФ на режиме секретного хранения находится от 4 до 5% документов
Параллельно шло масштабное рассекречивание, процесс, который впоследствии получил название "архивной революции". Многое сделала созданная Верховным советом России комиссия под руководством Дмитрия Антоновича Волкогонова и Юрия Николаевича Афанасьева (было два сопредседателя), был Конституционный суд над КПСС, для которого рассекречивали многие партийные документы.
Рассекречивали документы и непосредственно в архивах. Сейчас в Государственном архиве РФ на режиме секретного хранения находится от 4 до 5% документов. Это вполне укладывается в европейские нормы.
Поскольку государственный архив – комплектующийся архив, мы получаем документы современных органов законодательной, исполнительной и судебной власти, в том числе документы с грифом "секретно" и "совсекретно", то эти проценты постоянно изменяются. Секретный фонд растет, но одновременно за счет постоянно идущего процесса рассекречивания и уменьшается.
Никто не указывал нам, что открывать, а что нет. Были, правда, указы Бориса Николаевича Ельцина, которые требовали, чтобы некоторые темы были сразу рассекречены – например, связанные с нарушением прав человека. Документы о сталинских репрессиях были рассекречены в первую очередь.
Впоследствии мы опубликовали семитомную историю сталинского ГУЛАГа. Предисловие к этой истории написали Александр Исаевич Солженицын и известный американский историк Роберт Конквист, автор нашумевшей в свое время книги "Большой террор".

Надо сказать, что многие документы были на режиме ограниченного доступа – вот нет грифа "секретно" или "совсекретно", а есть некое указание – ограничить к ним доступ.
Подобная ситуация была в советские годы с материалами, собранными российской эмиграцией в Русском заграничном историческом архиве. В 1946 году этот архив, который первоначально был организован в Праге, был подарен чешским правительством Советскому Союзу. Или с архивами семьи Романовых.
Би-би-си: Фактически это означало, что к ним нельзя было получить доступ?
С.М.: Нет, но для работы с ними нужно было получать специальное разрешение. Зачастую запрещалось ссылаться на место хранения, а вместо этого нужно было писать: коллекция ЦГАОР (Центральный государственный архив Октябрьской революции).

А ведь одно из основополагающих правил в исторической науке - возможность проверить твою научную добросовестность. А чтобы проверить, правду ли ты говоришь - нужно иметь точное указание, где хранятся эти документы.
Би-би-си: Когда мы говорим об архивах, мы говорим об истории - о том, какое место она занимает в сегодняшнем обществе, как мы вспоминаем свое прошлое, что из него не хотим вспоминать - это не менее важно. За те 20 лет, что вы работаете в архивах, изменилось ли отношение к прошлому?

С.М.: В советское время история той страны, в которой мы родились и жили, была одной из самых охраняемых тайн. Существовал Краткий курс истории ВКП(б), который вышел в 1938 году и служил единственным и непогрешимым источником истории нашей страны.
И только некоторые вражеские голоса - типа Би-би-си или "Голоса Америки" - пытались из-за бугра что-то в этой истории или разоблачить, или рассказать. С 1991 года положение резко изменилось. Повторю - огромные пласты документов рассекречены. Например, Катынь.
Дело в психологии: есть вещи, в которые человек не хочет верить
Но тем не менее сколько наших соотечественников не верят, что польские офицеры были расстреляны не немцами, а нашими доблестными сотрудниками ОГПУ и НКВД!

Постоянно раздаются голоса, что мы фальсифицируем документы.
В Государственной думе звучат слова "поддельные документы", "вброс в архивы". Дело в психологии человека: есть вещи, в которые человек не хочет верить.
Фальсифицировали ли документы? Конечно! И в XIX веке, и в XX-м. Но фальшивки довольно быстро разоблачались – например, поддельные дневники Гитлера.
Или, например, господин Кремлев - уж не знаю, какая его настоящая фамилия, опубликовал дневники Берии - совершенно очевидно поддельные. Или книга "Я - Анастасия Романова", воспоминания чудесно спасшейся дочери Николая II - тоже явная подделка.
Первый признак того, что документ вызывает какое-то сомнение - это то, что оригинала нету. Вот есть копия, а где оригинал? А оригинал пропал. Вот тут уже надо быть осторожным - это не значит, что не может пропасть оригинал и не может сохраниться копия, но это первый восклицательный знак: "Будь внимателен!"

Би-би-си: Все ли документы, связанные с эпохой Сталина, рассекречены?
С.М.: Конечно, не все. Здесь надо знать следующее. Есть закон о государственной тайне - он устанавливает 30-летний срок засекречивания. Но мне кажется, у нас его неправильно толкуют.
Существующий порядок рассекречивания как будто не замечает этого закона. Он абсолютно одинаков для документов созданных до и после 30-летнего срока.

Эксперты приходят, изучают документы, пишут заключения – в последнее время хоть стали писать, на какой срок закрывают, а то раньше придут, посмотрят – это открыли, это закрыли.
Чем ближе к нам [по времени], тем больше документов сохранят ограничительные грифы
А что делать с тем, что закрыли? Через сколько лет оно будет пересмотрено? Для чего тогда устанавливали срок в 30 лет?
По моему мнению, если уж есть 30-летний срок, то в 2016 году все документы, созданные до 1986 года, за исключением тех, которые ведомства просмотрели и оставили на секретном хранении, объявляются открытыми.
Collapse )
Отпуск июнь 2015

Уметь достойно проигрывать

27 мая 2016 г.
Максим Трудолюбов | The New York Times
Русские не умеют достойно проигрывать
"Всем нравится побеждать. Но в России помешательство на победах, прошлых и настоящих, военных и артистических, стало национальным времяпрепровождением", - иронизирует журналист Максим Трудолюбов на страницах The New York Times.

"По крайней мере, именно такое впечатление складывается, если послушать российских политиков и государственные СМИ", - отмечает автор.

"Торжествовать победу, конечно, предпочтительнее. Русские не любят проигрывать. И их лидеры демонстрируют, что они поистине не умеют достойно проигрывать", - говорится в статье.
Collapse )
"Проблема в следующем: когда победа становится всем, то цель оправдывает средства. Поэтому теперь, когда Россия побеждает, остальной мир смотрит на это с подозрением", - замечает автор.
Collapse )
"Современная Россия все так же не чувствует себя униженным обществом - скорее, ожесточенным и разочарованным. Каждой стране, в том числе России, нужны духоподъемные национальные идеи, но существует психологическая ловушка превращения признания в культ. Если достижение успеха любой ценой становится приемлемым, то любая неудача порождает взаимные упреки и обвинения", - заключает Трудолюбов.
Collapse )