October 9th, 2016

Отпуск июнь 2015

Куда ведет быстрота принятия авантюристических решений

Опасности путинского «ручного управления»
09.10.2016426005
Кирк Беннетт (Kirk Bennett)
Некоторые думают, что Запад имеет дело с проблемой России, а не проблемой Путина. Правда в том, что, похоже, он имеет дело с обеими.
Collapse )
Однако всемогущество не есть всеведение, и устранение остальных центров силы или власти в России означает, что в окружении императора больше нет никого, кто бы мог сказать ему, что на нем нет одежды — или даже предположить, что, возможно, он в некоторой степени голый.
Пока еще никто не ставит под сомнение непогрешимость Путина даже в отношении его политических решений, не говоря уже о каком-то непререкаемом доктринальном смысле.
Он и многие другие русские могут до последнего своего вздоха верить, что Украина — государство-Франкенштейн, сшитое из разрозненных, несогласованных кусков, многие из которых взяты у России, и что украинцы те же русские, которые либо этого не сознают, либо слишком упрямятся признать. Тем не менее десятки миллионов украинцев осмеливаются с этим не согласиться, и любая политика России, которая не способна учесть этот неопровержимый факт, обречена на разочарование и неудачи. Целенаправленное твердое руководство ни в коей мере не смягчит фиаско, к которому приведет неверный политический курс. Скорее наоборот — естественная в этой ситуации склонность автократа удвоить ставки и отстаивать взятый курс, вероятнее всего, только продлит агонию.
Collapse )
Коррозионному, опустошающему воздействию единоначалия рискует подвергнуться не одно только российское государство, но и экономика.
Как отметил в недавнем эссе об упадке России Владислав Иноземцев, «российская элита фактически владеет страной, но формально не может превратить ее в свою собственность; поэтому ее главная цель состоит в том, чтобы расхищать национальное богатство, а не преумножать его. В такого рода клептократическом обществе любая попытка построить что-то новое представляется контрпродуктивной».

Еще один последний аспект лидерства Путина имеет решающее значение для оценки устойчивости его режима. Люди на Западе иногда спрашивают: «верит ли Москва в собственную пропаганду». В данном случае ответ зависит о того, какая «пропаганда» имеется в виду.
Когда Кремль утверждает, что бродячие банды украинских фашистов представляют для русских смертельную угрозу или плетет бесконечную паутину теорий заговора в отношении сбитого малайзийского лайнера MH17, он занимается намеренной дезинформацией: в одном случае создавая предлог для вмешательства, в другом случае уклоняясь от последствий трагической и постыдной ошибки.
Эта пропаганда носит чисто практический характер, и если обычные россияне могут принимать ее как факт (что, впрочем, и предполагается), руководство, разумеется, все прекрасно понимает.

Совсем другое дело — официальная российская риторика об упадке и недоброжелательности Запада. Я убежден, что российские лидеры искренне верят, что Запад это изнеженный и праздный ханжа, совсем не чета такой героической и целеустремленной нации, как Россия. Несмотря на материальные преимущества, читаемые в бухгалтерской книге Запада, безусловно, пассионарность русских должна преобладать.
Collapse )
Таким образом, все в значительной мере сходится к субъективному фактору: персоне Владимира Владимировича Путина. Единственный судья политики собственной страны — и, возможно, самой ее судьбы — как он примирит несоответствие между амбициями и возможностями?
Решит ли он во время нынешнего шторма просто задраить люки, ожидая более благоприятной погоды, чтобы возобновить триумфальное шествие России? Выберет ли он ту или иную программу, чтобы стимулировать российскую экономику, поиграет с какой-нибудь экономической реформой, которая в итоге закончится ничем, или вообще откажется от реформ?
Сподвигнет ли его разочарование и нетерпение в связи с медленными и неустойчивыми темпами экономического и геополитического возрождения России на какую-нибудь хитрость?
Или, возможно, он сможет дорасти до того, чтобы принять, пусть даже ради самосохранения, скорректированное видение места России в мире, соизмеримое с реальными ресурсами страны и ее подлинной, а не мифической, степенью привлекательности для евразийских соседей?

Сменяя многих из своих старых помощников услужливыми ничтожествами, Путин рискует попасться в эхо-камеру, где он никогда не сможет услышать мысль или мнение, расходящиеся с его собственными.
Хотя Путину едва ли свойственно безрассудство, он уже продемонстрировал, что охотно идет на риск. Более того, его восприятие событий и альтернатив для России формируется его воспитанием, обучением и мировоззрением. Отсюда большая вероятность просчета.

Со своей вертикалью власти Путин поставил себя в качестве единственной точки сбоя для всей России, в то же время живя, если перефразировать слова Ангелы Меркель, в своем собственном русском мире. Это сочетание явно не благоприятствует долговечности созданной им системы.
Collapse )
Отпуск июнь 2015

Пропаганда и разгильдяйство вместо системной работы

«Пропагандой выиграть нельзя. Доминированием в технологиях — можно»
Бывший начальник Аналитического управления КГБ СССР Владимир Рубанов — об угрозах мнимых и реальных. Беседовала Светлана Сухова

В поздние советские времена популярным пропагандистским продуктом была книжка "Откуда исходит угроза миру?" — о противостоянии с Западом. Сегодня в разных эфирах звучат едва ли не прямые цитаты из нее, и это вызывает тревожные ощущения и вопросы: неужели все опять так плохо, как нам выстоять в "схватке", готовы ли мы к "новым вызовам"?

Обо всем этом "Огонек" расспрашивал бывшего начальника Аналитического управления КГБ СССР, научного руководителя ЦИИТ "Интелтек", одного из основателей и члена президиума Совета по внешней и оборонной политике (СВОП) Владимира Рубанова.
Collapse )
Кто и как борется в Европе с «российской пропагандой»
— По этой части российские СМИ и заказчики пропаганды поднаторели и превышают мировой уровень как по объемам продукции, так и по затратам на ее изготовление. Вот только цель воздействия на массовую аудиторию заключается не в подталкивании центров власти к неверным решениям, а в формировании благоприятного облика страны и репутации самих СМИ. А с репутацией наших СМИ и обликом страны у нас на сегодня пока большие проблемы. И теперь, когда Россию в чем-то несправедливо обвиняют (такое тоже нередко случается), мало у кого среди зарубежной аудитории возникает желание потребовать доказательств: Россия, мол, и так все ясно. Выясняется, что ставка на обливание грязью противника (оппонента, конкурента) и демонстрация угроз разного характера (типа "отключим газ") контрпродуктивна.
Результат работы СМИ измеряется не гигабайтами пропагандистских информационных потоков, а отношением к нашей стране, которое формируется под их воздействием. Но формируется, к сожалению, в нежелательном для нас направлении.
Есть еще неприятный результат, сопровождающий перебор недостоверной информации и подмену фактов их интерпретациями в массированной пропаганде. Мир движется к информационному обществу, где важнейшим ресурсом производства и потребления становится информация, а ее главной ценностью является достоверность. Подрыв доверия к информации как к общественно полезной ценности может быть "миной замедленного действия", которая подкладывается под процессы формирования информационной культуры. В США и странах НАТО культура и этика СМИ как-то отделяется от технологий информационной войны как элемента многофункциональной системы, нацеленной на достижение успеха военных операций.

— Значит, там не скрывают, что все же ведут информационную войну?

— Нет, конечно. Но такая война не сводится к пропаганде, пропагандой, тем более не очень высокого качества и далеко не первой свежести, выиграть нельзя.
Превосходство в информационной войне достигается доминированием в информационных технологиях. А у нас с этим большие проблемы. Нельзя выиграть в информационной войне у того, от кого мы находимся в технологической зависимости.
Collapse )
Отлить форму по матрице, обрезать заготовку и просверлить отверстия в детали по шаблону — дело нехитрое. А вот найти и стимулировать тех, кто способен построить цифровые модели сложнейших комплексов и организовать глобально организованное цифровое производство,— это и есть сегодня главное. Именно этот слой специалистов — главная ценность и ведущее конкурентное преимущество в современной экономике. Но сырье, энергию и изделия мы считаем по мировым ценам, а затраты на специалистов с уникальными компетенциями — по внутренним инструкциям.
Вот мозги и утекают к конкурентам. И не докричаться пока этим уникальным специалистам до верхов, как не смог этого сделать и их прародитель Левша: "Передайте императору, что нельзя ружья кирпичом чистить!" И пока "профессиональные патриоты" активно ищут "пятую колонну", потомки Левши потихоньку утекают за рубеж. Вместе со своими мозгами и ценными знаниями. Щедрый подарок конкурентам и соперникам. Зато меньше тех, кто может думать неправильно.

— Это про то, что мы не там ищем угрозу?

“Ъ” стали известны положения новой «Доктрины информационной безопасности РФ»
— Актуальная угроза для России заключается в нашем нарастающем отставании в мирном соперничестве, без которого сомнителен успех в военной сфере. Обеспечение информационной безопасности при таком подходе заключается в необходимости скорейшего устранения огрехов своего информационно-технологического развития. Но, как говорил В. Черномырдин, "стараемся сделать как лучше, а получается как всегда".
Вернемся к фонду "Сколково". Он создан для обеспечения свободы творчества и поддержки творческих инициатив. По факту получилась контора для своих — новой "научной бюрократии": на зарплаты сотрудников "Сколково" ушло почти в два раза больше бюджетных денег, чем на все гранты для поддержки проектов.
Средняя зарплата в самом фонде приближается к 500 тысячам рублей (почти в 14 раз выше средней по России).
Но попробуйте указать даже в пять раз меньшую зарплату для привлекаемых специалистов при обосновании проекта на получение гранта! Опять как всегда: не вспомогательные структуры для науки, а наука как обоснование для кормления распорядителей бюджетных денег.
По факту выходит, что главный в научных разработках в России — опять чиновник, хоть и на зарплате в "Сколково". В Штатах — наоборот.
Первый принцип работы DARPA: потерять человека страшнее, чем потерять деньги.
Второй: новый проект должен оппонировать традиционным подходам. Вы представляете судьбу проекта для грантовой поддержки, если он противоречит концепции какого-то академика РАН?
В Штатах во главу угла ставится человек от науки, и уже под него создается структура. Там отлично понимают разницу между, скажем, самим Келдышем и коллективом сотрудников Института его имени. И обеспечивают финансирование конкретного ученого с идеей, а не структуры. А чтобы ученый занимался только наукой — ему придаются экономисты и юристы, которые ученому помогают, а не заставляют каждый день перед ними отчитываться.
Collapse )
— Получается, США делают ставку на культуру и науку?

— Да. Экономика в развитых странах мира сегодня становится культуроцентричной: вершину социально-экономической иерархии занимают те, кто выявляет и решает новые проблемы, создает и продвигает символы. Как Стив Джобс с брендом "Apple". Одновременно идет смещение центра формирования и управления экономическими процессами от сферы производства в сферу финансов. Так что задача превращения идеи в прибыльное предприятие решается конкурентной борьбой за потребителей, а не за производителей. В технологически развитых странах наука превратилась в сложный социальный институт, который определяет структуру общества и национальное самосознание. Сегодня в мире нет ничего эффективнее стоимости, создаваемой знанием.

— Это и есть цифровая экономика?

— Отчасти. В цифровой экономике важно еще создать социальные модели, где бы потребитель был соединен с посредником и производителем — так называемые платформы многосторонних рынков, за которые француз Тироль получил пару лет назад Нобелевскую премию по экономике. В цифровой реальности автомобиль — это уже не средство передвижения, а сложнейший компьютер, управляемый сетью. Даже "умная машина" — уже тоже вчерашний день: кому она нужна без "умного города"?

В ЕС год как заняты цифровой трансформацией экономики. В России, справедливости ради скажем, ряд госкомпаний тоже вписали подобный пункт в свои планы, но пока декларацией все и ограничилось. Сегодня на Западе во главе угла уже даже не технологические идеи, а социальные. Так, население развитых стран стареет, а потому социальные сети начинают применяться не ради болтовни, а как среда оказания их участниками взаимных услуг, самообслуживания в широком диапазоне — от получения советов до оказания помощи конкретными действиями.
Мы тоже пытаемся создавать систему телемедицины, но пока копируем чужой опыт и технологии. Опять же не хватает конструкторов сетей, архитекторов сложных систем при избытке административных барьеров.

— Почему же их нет?

— Потому что общество не осознало такой потребности. Это результат 20-летнего культивирования в массовом сознании "мира потребления без производства". Итог, если хотите, российской информационной государственной политики — устойчивое стремление российской молодежи, по данным социологов, получить доступ к административной и сырьевой ренте, мечта работать исключительно в крупных компаниях или госструктурах. В лидерах предпочтений — "Газпром", администрация президента и правоохранительные органы. Такой перекос сказывается на престиже производственных профессий в том числе.
Сложившаяся ситуация — результат доминирования в обществе социальных групп с паразитарно-потребительскими установками. И угроза безопасности страны сегодня исходит не от говорливого рунета и уж тем более не от промышленного шпионажа или пропаганды со стороны Запада, а от таких извращенных установок внутри страны и от реальной утечки так необходимых нам сегодня мозгов.
Collapse )