January 2nd, 2018

Отпуск июнь 2015

Как КС пересмотрел решения Страсбурга в пользу офисной слежки

Конституционный суд притворился Европейским
Как КС пересмотрел решения Страсбурга в пользу офисной слежки
29.12.2017
Конституционный суд (КС) в 2017 году сэкономил федеральному бюджету €1,9 млрд, разрешив властям РФ не исполнять постановление Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) по делу ЮКОСа. В отличие от этого предсказуемого политического решения экстраординарным итогом года можно считать решение по делу экс-менеджера «Стройтрансгаза» Александра Сушкова, в котором КС обосновал свою позицию недействующим прецедентом ЕСПЧ. Выводы КС, противоположные практике ЕСПЧ, могут ввести в заблуждение законодателя и правоприменителя, считают эксперты.

Постановлением по делу ЮКОСа КС закрыл многолетнюю дискуссию о «пределе уступчивости» России Страсбургскому суду, продолжая применять в своих решениях прецеденты ЕСПЧ, но лишь для «приемлемых и желанных», по словам председателя КС Валерия Зорькина, изменений российского правопорядка. Такие поводы нашлись в этом году в 12 из 40 постановлений КС — реже, чем за минувшие десять лет. Меньше было лишь в 2015 году, когда были приняты поправки в закон о КС, наделяющие его правом признавать неисполнимыми решения ЕСПЧ. Но последний случай заимствования опыта Страсбурга оказался тихой сенсацией: в постановлении КС по делу Сушкова (см. “Ъ” от 19 сентября и 26 октября 2017 года) высшие судьи РФ изложили мнение ЕСПЧ в противоположной его практике трактовке.

Как Конституционный суд проверил тайну переписки
Кейсы ЕСПЧ, которые КС счел «показательным» примером «разумных мер» по защите коммерческой тайны, касались права доступа работодателей к e-mail и мессенджерам подчиненных. К делу Сушкова это отношения не имело: предметом рассмотрения в нем был спор об ответственности за отправку конфиденциальной информации со служебного адреса электронной почты на личный, но просмотр своей корреспонденции заявитель не оспаривал. В то время как в делах «Копланд против Соединенного Королевства» и «Барбулеску против Румынии», на которые указал КС, сотрудница колледжа и менеджер по продажам доказывали, что сам факт офисной слежки нарушил их право на защиту частной жизни и переписки (ст. 8 Европейской конвенции). КС напомнил, что из утвержденной президентом в мае 2017 года «Стратегии развития информационного общества» «исходит необходимость» совершенствования регулирования информационной безопасности и применения новых технологий, что и позволило ему обратиться к практике Страсбурга.

В решении КС говорится, что Страсбургский суд «не усмотрел» нарушения ст. 8 конвенции в контроле работодателя за служебной электронной почтой и мессенджерами сотрудников, поскольку они не должны были рассчитывать на неприкосновенность своей переписки, а начальство могло предполагать, что она касается их работы.
Однако ЕСПЧ вопреки утверждению КС признал нарушение ст. 8 и в деле Копланд, и в деле Барбулеску, хотя последний добился этого лишь при пересмотре Большой палатой решения, на которое сослался КС.
Collapse )
E-mail освобожден от ответственности за пересылаемую информацию
«Говорить о пересмотре правовой позиции КС и дела в целом оснований нет»,— заявили “Ъ” в пресс-службе КС. В ответе также говорится, что в решении КС «ошибки нет» и «противоречий позиции КС позициям ЕСПЧ не имеется», поскольку возможность контроля работодателем почты работника ЕСПЧ не отрицает, а расхождение между его инстанциями — «лишь в разных оценках пропорциональности такого вмешательства».

«ЕСПЧ запрещает любое вмешательство, кроме исключительных случаев, прямо и конкретно согласованных с работником. А КС прямо и недвусмысленно сделал вывод о презумпции контроля, который из решений ЕСПЧ не следует, но может ввести в заблуждение законодателя и правоприменителя»,— подтвердила “Ъ” глава аналитической службы юрфирмы «Инфралекс» Ольга Плешанова.

В пресс-службе ЕСПЧ комментировать решение КС по делу Сушкова отказались. Однако ЕСПЧ фактически опроверг интерпретацию КС, вынеся 7 ноября 2017 года решение по делу Владимира Ахлюстина.
Ссылаясь на те же дела, что и КС, Страсбургский суд подчеркнул, что, согласно его прецедентному праву, конвенция защищает частную жизнь и электронную переписку в офисах. Отметим, что в 2015 году Большая палата ЕСПЧ официально отреагировала на «грубое искажение» его выводов, признав нарушение конвенции Верховным судом Украины, который «абсолютно неверно» интерпретировал решение ЕСПЧ (по делу Бочан).
Collapse )