February 5th, 2018

Отпуск июнь 2015

«Набукко»

Гибель государства
Что думать?

Властитель страны (хозяин, царь, диктатор — всё равно) объявляет себя богом. Подданные не протестуют, внешне они вроде бы на всё согласны.
Возможно, они молча думают: бессмертен ли царь? ибо бог должен быть бессмертен. Но кого интересует, о чём молча думают рабы? — может, они вообще не думают.
А потом вдруг — бац! — погибает царь, а вместе с ним и всё Ассирийское царство. «Ни один камень не напомнит о Вавилоне!» — пророчествует первосвященник в опере Верди «Набукко».
Первосвященник побеждённой и, казалось, навсегда уничтоженной страны. Но ведь сбылось.
Исчез Вавилон, великий город, будто и не существовал на свете.

Человек слушает Верди, и мысли выходят из-под контроля. Мощь постановки невероятна. Тебя отрывают от земли, уносят вверх, и оттуда, с высоты, из космоса видишь гигантскую историю. Минувшее проходит пред тобою. Видишь гибель народов и царств... А когда спектакль кончается, когда смолкает долгая стоячая овация, то совсем не сразу вспомнишь главную битву наших дней — Олимпиаду и допинг. И эта раздутая до неба сегодняшняя проблема приобретает натуральный муравьиный масштаб.

Слушаешь Верди и улетаешь! Кто не испытал этого улёта, тот вряд ли верит, что такое бывает. А где его испытаешь? Дома, на кухне, жуя и поглядывая в телевизор? То жена о чём-то бурчит, то сосед припрётся. Даже в кино, даже на хорошем фильме рядом окажется парочка с ведром попкорна…
Collapse )
Смотрим на одно и то же, но каждый видит своё. На сцене опера Верди, а в зале публика, разные люди. Певица слушает совершенно иначе, чем ты; ей интересно, взяла ли соперница верхнюю ноту. Художник почти не слышит, что там поют, он видит костюмы, свет, декорацию... А галерный раб (журналист) видит жуткую борьбу за трон и жуткую власть идеологии.

Мы невольно думаем о своём, когда слушаем. Но ведь и Верди, когда писал, думал о своём — о своей Италии, о Европе, которая долго приходила в себя после Наполеоновских войн.

В опере Верди царь ассирийцев Набукко сошёл с ума и объявил себя богом. Богом для всех народов: и для своего, которым он повелевает, и для израильского, который он завоевал.

Слушайте меня!
Есть только один бог — это ваш царь!
Кланяйтесь мне до земли!
Восхваляйте меня, вашего бога!

Он думал, что завоевал навсегда, но, как мы знаем, дело кончилось иначе. Точнее: оно ещё совсем не кончилось. В смысле: конец света ещё не наступил.

✭✭✭

В СССР не ставили «Набукко». Это очень интересно и даже смешно: опера, прославившая молодого Верди, первая его опера, которая имела бешеный успех в Европе, опера первой половины ХIХ века не шла в СССР во второй половине ХХ века по идеологическим причинам, к которым, возможно, примешивались зоологические.
Collapse )
Друг-читатель, что ты помнишь про Олимпиаду-80, если вообще что-то помнишь? Только то, что Америка её бойкотировала. Что ты помнишь про Олимпиаду-84, если помнишь что-нибудь? Только то, что мы её бойкотировали.
Collapse )
Отпуск июнь 2015

И снова по кругу: мужик мужика видит издалека. Беспомощный ищет сильного

И снова по кругу: мужик мужика видит издалека. Беспомощный ищет сильного
Жизнь без СССР
04.02.2018664424
Ян Яндоурек (Jan Jandourek)
Слово «мужик» мне напомнило известную фразу из чешского фильма «Гнездышки»: «Ты, скотина, напиваешься в сочельник, как мужик!»
Collapse )
Лев Николаевич Толстой идеализировал мужика, и, по мнению писателя, он был покорным, любил Бога и все страдания переносил на собственных плечах. Возможно, доля правды в этом есть, но неясно, хорошо ли это.

Также мужик ассоциируется с водкой, которая, правда, разрушала не только деревню, но и города. Так остается и по сей день. Правители России либо оставляли все как есть, потому что поделать с этим ничего было нельзя, либо, наоборот, использовали себе во благо.
Продажа водки приносила большой доход в государственный бюджет, или люди гнали ее самостоятельно и ничего не платили.
Воздействие на сознание мужика было неизменным.
Царю и его преемникам нужен был народ, который не обращает внимания на происходящее вокруг и предпочитает уходить в заторможенное состояние.
А чего еще желать какому-нибудь императору, если у него есть мужик, которому все равно, и которого можно опоить водкой, чтобы тот на поле боя проявил героизм? Героизм, на который какой-нибудь завсегдатай парижского кафе был бы неспособен.
У России, конечно, есть и свои гениальные фигуры, но сколько их могло бы быть, если бы столько людей не умерло безвременно или, может, вообще не родилось, и если бы огненная вода не наносила такого ущерба?

А есть еще «гомо советикус». Этот термин появился в одноименной книге Александра Зиновьева, которая публиковалась самиздатом в 70-х годах. Какими основными чертами обладает это существо?

«Гомо советикус» равнодушен к результатам своей работы, потому что все равно не получает за нее достойного вознаграждения. Он пассивен и избегает ответственности, не умеет мыслить критически и всего требует от государства. (Но знает, что государство останется глухо.)
При этом «гомо советикус» смекнул, что фраза «теперь все общее» — это липа, поэтому без претензий кое-что приватизировал из «общего», сделав при этом какое-нибудь остроумное замечание.


Тоталитарная система была своеобразным закрытым парником, куда лишь изредка проникало внешнее влияние.
На Запад мало кто ездил, да и «западные» редко попадали в мужицкие края. (Конечно, поездки случались, но до нормального уровня взаимоотношений между обществами было далеко.)
И поскольку скрывать, что в других странах живут совершенно по-другому, было невозможно, придумали такие понятия, как «позолота Запада».
Зрение трудно обмануть, поэтому то, что в какой-то стране дома окружают лесами, чтобы на людей не падала штукатурка (дело было не в ремонте), объясняли внешним впечатлением, за которым скрывается внутреннее убожество и гниль.
Так в России все остается и сегодня. Ты беден? Но у тебя чистая душа. Никакого гомосексуализма и других извращений.

Как назвать образ жизни, когда люди выживают, — стратегией или мужицкой хитростью — это неважно. Умный человек знал, что ему лгут и его самого заставляют лгать.
Мало кто способен всерьез воспринимать все резкие повороты: сегодня когда-то любимый Сталин — преступник, товарищ Сланский — агент сионизма; президент говорит, что денежной реформы не будет, а завтра ее проводят, и люди лишаются всех сбережений.
Один и тот же югославский лидер был одно время товарищем Тито, потом — кровавым псом, а затем — опять товарищем. Брежнев был великим интернационалистом, а потом раз — и превратился в символ застоя.


Так продолжалось год от года. Понимание того, что ты вынужден лгать, приводит к цинизму и к потере доверия к самому себе и к авторитетам.
Запротестовать — значит проявить определенный героизм, на который люди способны, но не все, да и со временем устаешь: когда ничего не меняется, желание жертвовать собой теряется.


После 40 лет близкого сосуществования мы унаследовали мужицкий менталитет и «советского человека», и даже 27 лет демократии не хватило, чтобы они исчезли. Скорее, наоборот, возродилось то, что после ноября 1989 года называли старыми структурами. Эти люди существовали всегда и всегда были активны, но теперь они сбросили маски и громко заявляют о своих псевдоценностях, поскольку часть общества это не беспокоит, или она, как мазохист, даже расхваливает все это.
Мужик мужика видит издалека, а мужик с низким положением высматривает себе мужика высокопоставленного.


Результат выборов важен, но если говорить о мужицком менталитете, то этот недуг надолго.
К сожалению, он поражает все социальные слои.
Господин Вывадил и Ленка Прохазкова не имеют ничего общего с бывшими пограничниками или разнорабочими.
Разум человека включает разные составляющие, и то, что кто-то способен их сочетать, еще не означает, что он способен мыслить.
У каждого есть свои пробелы (у кого-то они с красным оттенком), и вопрос в том, насколько они велики. Выздоровление затянется надолго.
Collapse )