March 27th, 2018

Отпуск июнь 2015

Как телевидение используется для стирания грани между вымыслом и реальностью для россиян

Как телевидение используется для стирания грани между вымыслом и реальностью для россиян
Российские СМИ в эпоху Путина
26.03.2018 345234
Пер Юхансен (Per Anders Johansen)
Москва (Aftenposten): Половине россиян сейчас кажется, что они уже не в состоянии отличить правду ото лжи на российских телеканалах.

«Сегодня у нас (в программе) невероятные разоблачения», — заявил ведущий российской телепрограммы «Пусть говорят» на Первом канале вечером во вторник.
В течение следующего часа российским телезрителям был представлен целый ряд «фактов», касающихся убийства критика Путина Александра Литвиненко и попытки отравления Сергея Скрипаля и его дочери в Великобритании:

• «Британцы сделали это сами, чтобы навредить России, ослабить Путина накануне президентских выборов и увести дебаты о Брексите в другое русло».
• «Англия использовала это для того, чтобы самой провести Чемпионат мира по футболу».
• Швеция также была названа российскими властями возможным «козлом отпущения», хотя более позднее заявление носило более умеренный характер: речь шла лишь о «комментарии», а не об обвинении.

Телеканал регулярно смотрят 106 миллионов россиян.
Пропагандистский телевечер на крупнейшем в России, управляемом Кремлем телеканале, только начался.
В момент кульминации вечера зал взорвался аплодисментами:
На сцену выводят Вальтера Литвиненко, отца критика Путина Александра Литвиненко, умершего в 2006 году после того, как ему подали чашку зеленого чая с радиоактивным полонием-210 в ресторане одной из гостиниц Лондона.

В 2006-2012 годах отец (Литвиненко) говорил, что он не сомневается в том, что за убийством сына стояли Путин и российские спецслужбы.
Но российский телеканал заставил отца изменить свои объяснения и возложить вину на ближайшего помощника убитого сына.
Рядом (с отцом Литвиненко) в телестудии сидит какой-то мужчина и улыбается.
Это депутат Госдумы Андрей Луговой — человек, который, по данным британского судебного расследования, убил сына Вальтера Литвиненко и оставил после себя следы использования полония-210 как до, так и после убийства.

Как Кремль влияет на российских телезрителей
Телевизионное шоу — лишь один из очень многих примеров того, как осуществляется контроль Кремля над СМИ:
«Подавляющее большинство, если не все участники, поддерживают в программе дебатов версию Кремля», — говорит знаток России и специалист по СМИ Ричард Бэруг (Richard Bærug), который на этой неделе выпустил книгу «Путинская пресса» (Putins presse), о том, как Кремль контролирует СМИ.
«Прокремлевские высказывания встречают аплодисментами, программа буквально перенасыщена теориями заговора. Многие, конечно же, верят основной идее, которую людям вдалбливают в головы», — говорит Бэруг.

Уже невозможно отделить правду от лжи
Цифры, приводимые независимым институтом изучения общественного мнения «Левада-центр», говорят о том, что 46% россиян сами признают, что уже не могут отличить правду ото лжи.
Кроме того, половина опрошенных считает, что населению вовсе нет необходимости знать истину:
«Это может указывать на то, что государственная монополия на СМИ смогла лишить почти половину населения желания знать правду», — говорит Бэруг.

«В мире, в котором идеалы рухнули, уступив место мешанине и хаосу, президент в России пользуется — может быть, именно поэтому — всеобщим доверием».

Бэруг указывает, что, хотя это и обеспечивает Путину колоссальную поддержку, в международном плане Россия платит за такое доверие высокую цену.

«Откровенная ложь последних лет была настолько масштабной, что, вероятно, способствовала падению доверия к Путину, Лаврову и прочему российскому руководству у большой части международного демократического сообщества на много лет вперед», — полагает Бэруг.

«Подобное тотальное недоверие означает, что, говорит кремлевское руководство правду или нет, все равно возникает подозрение, что это ложь».

Распространенные в России мифы
Сегодняшняя позиция россиян показывает, что многие теории заговора и ложь воспринимаются как реальность:
Большое количество россиян думают, что Украиной правит «Правый сектор» (правоэкстремистская организация, запрещена в РФ — прим. ред.), хотя на президентских выборах на Украине после Майдана партия получила всего лишь 0,7% голосов.
Многие россияне убеждены в том, что на Украине никогда не было российских солдат, хотя сотни этих солдат вернулись домой в гробах или были взяты в плен на фронте в Донбассе.
• Контролируемые Кремлем СМИ также изменили точку зрения россиян и на всемогущую службу безопасности ФСБ, и на диктатора Иосифа Сталина, к которому все больше россиян относятся положительно.

Норвегия в качестве «ада на земле»
Книга «Путинская пресса» показывает также, что российская пропаганда не обошла вниманием и Норвегию.

Одна из тех, кто чаще всего высказывался по российским телеканалам, начиная с 2011 года, — русская женщина, проигравшая дело об опеке над ребенком в тяжбе со своим норвежским мужем.
В России она выступает как «эксперт по Норвегии»:
«Норвегия — одна из самых извращенных стран в мире», примитивная страна, которая в 1960-е годы находилась «на уровне африканских стран», и у которой 100 лет назад даже не было собственного алфавита, говорила «эксперт по Норвегии» в одном из своих многочисленных интервью.
• «В Норвегии секс между братьями и сестрами — норма. Там инцест — дело совершенно обычное», — вот одно из ее высказываний по российскому телевидению.
• Российские телезрители услышали — и это не было опровергнуто — что «норвежские дети нередко больны, страдают синдромом Дауна и генетическими заболеваниями по причине частых сексуальных контактов между близкими родственниками. Поэтому большинство детей в Норвегии являются инвалидами».
По словам «эксперта по Норвегии», это приводит к тому, что норвежская «Барневернет» (служба опеки — прим. ред.) отнимает столько русских детей, сколько может.
«У иностранцев, в основном, рождаются здоровые дети, потому что у них нет таких традиций инцеста, которые распространены в Норвегии», — говорилось в программе российского православного телевидения.

От российского телевидения можно ожидать большего
Анализ СМИ, проведенный Бэругом, показывает, что только в 2011-2015 годах пресловутая «эксперт по Норвегии» поучаствовала в трех крупнейших российских новостных программах на Первом канале, в «Вестях» и на канале НТВ минимум 60 раз.
Весной ее истории о Скандинавии получили продолжение в мини-сериале «Сын» на крупнейшем в России Первом канале. В сериале речь идет о том, как Запад похищает русских детей.
По словам «Российской газеты», официального органа правительства России, фильм основан на том, что русской женщине довелось пережить в Норвегии. Она была консультантом создателей фильма.
Collapse )
Отпуск июнь 2015

Китай «выводит свою оруэлльскую систему на генетический уровень».

Гибридные репрессии в Интернете и вне его в Китае. Шаблон для Кремля?
Копирование китайских методов гибридных репрессий в других частях мира является лишь вопросом времени.

26.03.20183601
Стивен Фельдштейн
Если ли существенная разница между кражей конфиденциальных документов со взломом из офиса правозащитной организации и использованием компьютерной программы с целью хищения у оппозиционной политической партии закрытого списка ее членов?
Согласно международному законодательству о правах человека, первое действие запрещено, а второе в целом допустимо. Причина? Деятельность в офлайне защищена гораздо лучше, чем деятельность в Интернете. Национальные правительства это заметили, и последствия подобного пробела в законодательстве ведут к поражающим воображение нарушениям. Наглядным примером является стратегия китайского правительства в Синьцзяне. Она показывает, как авторитарные правительства органично совмещают методы в интернете и офлайне, получая в результате гибридную систему репрессий.

Синьцзян имеет сложную историю, полную насилия и антиправительственной деятельности, в основе которых лежат непростые отношения между этническими уйгурами и центральным правительством. Власти в Пекине периодически вводят в Синьцзяне жесткие меры, включая массовые аресты и заключение под стражу. Но даже по историческим меркам, последние меры, проводимые под руководством секретаря компартии этого автономного района Чена Куангуо, являются особенно жестокими и массовыми.
Методы включают самый широкий спектр мер, включая, среди прочего, принудительный сбор образцов ДНК и биологической информации, введение обязательного слежения за автомобилями при помощи GPS-устройств, перехват и мониторинг смс-сообщений и заметок в социальных сетях в поисках неблагоприятной информации, и массовое принуждение к сдаче паспортов местным властям.

Одна из знаковых инициатив Чена Куангуо носит безобидное название «Медосмотр для всех». Этой программой предусматривается сбор образцов ДНК, отпечатков пальцев, снимков рисунка радужной оболочки глаз и информации о группе крови каждого жителя Синьцзяна в возрасте от 12 и 65 лет. Таким образом данные миллионов людей пополняют существующую общенациональную базу данных, в которой уже состоят 40 миллионов граждан. Софи Ричардсон, директор организации «Хьюман Райтс Вотч» по КНР, предупреждает, что Китай «выводит свою оруэлльскую систему на генетический уровень».

Но слежка на этом не заканчивается. Правительство приказало многим жителям Синьцзяна, особенно этническим уйгурам, сдать свои паспорта властям и просить разрешения на любую поездку за границу.
В некоторых районах Синьцзяна государственные органы требуют установки на все транспортные средства устройств GPS-слежения, чтобы силы безопасности в любой момент могли найти конкретный автомобиль. Активно ограничивается свобода слова. В декабре продавец электроники был приговорен судом к 20 годам тюрьмы за то, что в своем сообщении в социальных сетях задался вопросом, не вызывают ли жесткие меры правительства возмущение среди уйгуров.

Подобные гибридные методы отражают эволюцию авторитарного контроля. Власти Китая используют новые технологии для размывания грани между репрессиями в Интернете и офлайне. Раньше идея о том, что правительство может создать базу данных ДНК для слежения и потенциального использования каждого аспекта жизни гражданина — от болезней в подростковом возрасте до генетических предрасположенностей — можно было увидеть только на страницах научно-фантастических романов. А в Синьцзяне это теперь стало частью повседневной жизни граждан. До недавнего времени казалось невероятным, что правительство может систематически следить за сообщениями, публикуемыми обычными гражданами в частных социальных сетях, и приговорить кого-то к длительным срокам тюремного заключения за сомнительный комментарий. В современном Китае это стало нормой.

Действия китайских властей в Синьцзяне являются «передовыми» с точки зрения репрессий в сфере прав человека, но копирование этих методов в других частях мира является лишь вопросом времени. Вне всякого сомнения, деспотичные правительства в других странах наблюдают и изучают применяемые Китаем методы.

Например, после попытки государственного переворота в Турции в 2016 году власти перекрыли доступ к Twitter, Facebook и YouTube на нескольких месяцев. Согласно докладу «Свобода в сети» от 2017 года, в определенные периоды «65 процентов всего контента, который был локально ограничен Twitter» приходилось на Турцию. За перекрытием социальных сетей последовали массовые аресты и чистки, частично основанные на наблюдении за деятельностью граждан в интернете.

Эфиопия также использовала онлайн-инструменты для усиления репрессий. «Хьюман Райтс Вотч» сообщает, что эфиопское правительство осуществляло атаки при помощи вредоносного программного обеспечения (ПО) и использовало коммерческое шпионское ПО для цифровых атак на активистов и подавления независимых голосов. Непропорционально значительное число этих атак было нацелено на протестующих из региона Оромия, с 2016 года сотрясаемого демонстрациями. Нет простых способов остановить продвижение гибридных репрессий, но в краткосрочной перспективе можно предпринять несколько важных шагов.

Во-первых, мировое правозащитное сообщество должно относиться к онлайн-репрессиям так же серьезно, как к прочим репрессиям. Возникло ложное различие, в результате которого офлайн-активность пользуется значительной защитой от принудительных действий правительства, а активности в интернете обеспечивается гораздо более низкий уровень защиты. Это ошибка. Вместо того, чтобы рассматривать деятельность в онлайне и офлайне как отдельные и разные виды деятельности, защитники должны принять то, что уже поняли авторитарные правительства: между ними нет значимого различия, и поэтому они заслуживают одинаковой защиты.

Во-вторых, из-за быстрых технологических изменений коренным образом меняется международная экосистема прав человека. Существующая доктрина прав человека быстро устаревает, и репрессивные правительства пользуются этим. Мировому правозащитному сообществу следует задуматься о том, не следует ли фундаментально обновить существующие соглашения в этой сфере с учетом новых технологий и меняющихся норм.

В-третьих, граждане по всему миру должны уделять этим вопросам гораздо больше внимания. Повышение осведомленности в обществе и на международном уровне касательно репрессивного потенциала технологий требует серьезных и непрекращающихся усилий. Если граждане не будут выражать возмущения по поводу вмешательства правительства в их повседневную жизнь, у властей будет мало стимулов что-то менять. Нормы не будут меняться, если правозащитникам не удастся мобилизовать широкие круги граждан.

Правила игры быстро меняются, и авторитарные правительства, такие как Китай, стоят в авангарде этих нападок. Они отказываются от устаревших методов и заменяют их гораздо более зловещими и технологически интрузивными. Гибридные репрессии в Синьцзяне является предвестником грядущей более масштабной борьбы. Это должно стать тревожным звонком для правозащитного сообщества.
Collapse )