June 18th, 2018

Отпуск июнь 2015

Нейроэтика

Сергей Медведев: Насколько реально сейчас химическими или хирургическими средствами повлиять на сознание человека и на способы принятия им решений? Ставятся ли какие-то границы внешнего воздействия на мозг человека?

Павел Тищенко: Я думаю, что внушительность аппаратуры, которую использует нейронаука, очень сильно влияет на мозг финансистов, очень активно это финансирующих, вне зависимости от того, реально ли это. Самый интересный момент: мы входим в какую-то новую эру, в которой истина, соответствие реальности не вполне нужно. Феномен Трампа, например: важен какой-то аффект, толчок, слабая надежда, которая подкрепляется ценой, например, а не тем, как действует.

Сейчас очень мощно обсуждается проблема улучшения психофармакологической активности интеллекта. Президентская комиссия США в 2015 году выпустила доклад, и специалисты по доказательной медицине говорят: достоверных данных нет. Маркетинг есть, миллиардные доходы. Очень велик спектр лекарств, которые используются для лечения возможных психотических расстройств: они продаются напрямую. Продажа не ориентирована на истинное положение дел. Напомню классический эпизод: в конце XIX - начале ХХ века считалось, что кокаин является отличным стимулятором интеллекта, сознания, творческих способностей, его употреблял Шерлок Холмс. Потом вдруг оказалось, что возникает привыкание, наркотическая зависимость. Те краткосрочные эффекты, которые можно получить здесь и теперь в конкретном эксперименте с каким-то веществом, должны быть отслежены еще на несколько десятилетий.

Сергей Медведев: Сохраняет ли человек целостность своей личности, если он начал принимать антидепрессанты: у него выровнялось настроение, он стал более работоспособен, концентрирован?

Григорий Юдин: Главное - что с ним происходит потом. Здесь есть, по крайней мере, два философских вопроса. Один из них действительно связан с повальным распространением нейролептиков. США еще полбеды, там все-таки можно купить далеко не каждый препарат, а вот в России можно купить все, что угодно. Это действительно повально распространено, особенно среди студентов-медиков. Прежде чем ответить на вопрос, стоит это поощрять или, наоборот, порицать, нужно спросить себя, почему люди это делают. Практика показывает, что, как правило, такие люди чувствуют довольно сильное внешнее давление. Так или иначе, это результат возрастания разрушительной конкуренции, не на жизнь, а на смерть, в которую особенно часто чувствуют себя помещенными студенты, точно знающие, что если они сейчас не получат хорошие результаты в университете, потом это может повлиять на их карьеру. Усвоив это странное убеждение, они пытаются конкурировать друг с другом, выполнять задания без мысли о том, насколько им это нужно. Это действие оказывается довольно рефлекторным и реактивным, возникающим в ответ на что-либо.

Дело не в том, хотим ли мы позволять такого рода улучшения, а в том, насколько мы их контролируем. Дело не в том, чтобы их запретить: как правило, в таких случаях это начинают делать нелегально, - а, скорее, в том, чтобы не создавать ситуацию, при которой каждый из нас стремится убежать от реальности, в которой мы живем, спастись в нейролептиках или в еще каких-то поддерживающих средствах. Это одна история.

А вторая история связана с тем, что в современном обществе мы все в большей степени начинаем воспринимать себя как тело. Именно с этим связан в России грандиозный успех передач о здоровье. Мы начинаем спрашивать себя, кто мы такие, и в первую очередь искать ответ в собственном теле. Если мы хотим что-нибудь поменять в своей жизни, то начинаем заботиться о теле. Тем самым мы фактически выносим все свои процессы вовне. Если я хочу что-нибудь поменять в своей жизни, то не буду менять что-нибудь в себе, а скорее буду менять что-нибудь в своем теле. И это, конечно, существенная подпорка под любую политику, нацеленную на управление человеческими телами.

Сергей Медведев: Какую роль во всем этом может играть Большой брат, государство? В этом огромном объеме данных будет появляться все больше информации о нашем мозге, видимо, будет считываться энцефалограмма, данные исследований будут закладываться в какие-то большие компьютеры. У нас в эфире Василий Ключарев рассказывал, что по профилю мозга можно определить политические склонности человека и даже склонность к девиантному поведению. Какие здесь лежат опасности? Можно ли нам так хранить свою мозговую информацию, чтобы она не стала доступной Большому брату?
Collapse )
Сергей Медведев: Если допустить, что наша личность сконцентрирована в мозге, а мозг, как я понимаю, - наименее изнашиваемая часть тела, можно ли каким-то образом продлевать жизнь человеческой личности за счет поддержания функций мозга? Даже сама констатация смерти сейчас зависит от смерти мозга. Может быть, из человека можно достать его мыслительную функцию, его память? Может быть, человек — это сумма воспоминаний, и их можно записать на флешку, перенести на облако и обеспечить, таким образом, цифровое бессмертие?

Павел Тищенко: Это очень интересный вопрос, но вы в нем, мне кажется, смещаете акцент. Вы говорите — не будет смерти. А я спрашиваю: а будет ли жизнь? Что такое жизнь человека на флешке? Что он будет делать? Вечно доказывать математические теоремы?

Сергей Медведев: Слушать музыку Баха.

Павел Тищенко: Вечность для религиозного сознания — это идея созерцания Господа, в котором ты полностью реализуешься. Я думаю, наши фантасты, трансгуманисты должны ответить, какова будет вечная жизнь на флешке. Я боюсь ее, может быть, немножко больше, чем близкой реальности.

Сергей Медведев: К этому подводит вся научная и не научная фантастика. Например, одна из серий "Черного зеркала", где личности умирающих людей перенесены на флешку, - там дано право воображения, перенесения в какой-то вымышленный калифорнийский городок. И это тоже своего рода дурная бесконечность, такой день сурка: ты возвращаешься в один и тот же клуб.

Павел Тищенко: Я читал одну работу, посвященную тому, как манипулируют сознанием, вербуя в террористы. Там, в частности, дается такой посыл: да, ты погибнешь, но окажешься в раю, и там будут девственницы. Я подумал: представляете, вечно будут девственницы. Для меня вопрос о вечной жизни на вечных носителях — это просто вопрос содержания жизни: а что они будут делать? Ведь наше содержание — это переживание, стремление, хотение, достижение, недостижение, провалы и так далее. А что там? Нужно все-таки как следует об этом подумать.

Григорий Юдин: Одно из фундаментальных философских усмотрений состоит в том, что бытие человека определяется тем, что он умрет, и он знает об этом. Это некоторый фундаментальный факт, который определяет всю нашу жизнь. Мы можем об этом не задумываться в каждый конкретный момент, но при этом мы хорошо это понимаем, и это создает для нас весь горизонт, в котором мы находимся. Будет ли существование без смерти человеческим существованием?
Collapse )
Отпуск июнь 2015

Государство не даёт, а отдаёт деньги, которые годами забирало у нас в долг

Министры-рецидивисты пенсию отнимут, а налог сдерут
Правительство России грабит граждан

вчера в 19:16, просмотров: 28893
Люди, изображающие правительство России, приняли решение повысить пенсионный возраст «ради общего блага». Некоторые министры сказали, что нынешние пенсионеры даже получат прибавку за счёт тех, кто пенсию не получит. На языке Уголовного кодекса это называется «с особым цинизмом».

Проведём расследование. Каждый год на пенсию уходило около двух миллионов. Теперь они на пенсию не уйдут. А куда денутся?

Вполне возможно, работодатель, стиснув зубы, дожидался, чтобы старый сотрудник ушёл на пенсию и освободил место для молодого, который и по-английски, и на компьютере…
Collapse )
Люди, конечно, рассчитывали и на своевременную пенсию, и на сопутствующие льготы. Рассчитывали твёрдо, потому что государство (в том числе президент) им твёрдо это обещало.

Но государство не говорит «мы обманули», не признаёт вину, не просит прощения: мол, граждане, извините нас ради Христа и Аллаха. Нет, напёрсточники, нагло делая озабоченный вид, говорят: «Зато теперь у кого-то пенсия насколько-то даже увеличится». Их совсем не интересует: верит ли кто-нибудь их словам хоть насколько-нибудь.

Ограбленных вдобавок пытаются одурачить. Постоянно повторяют (в том числе с телеэкранов): «Государство даёт пенсии!»

Нет. Государство не даёт, а отдаёт деньги, которые годами забирало у нас в долг; пользовалось ими, как хотело; и клятвенно обещало отдать.

Обманули и ограбили. И никакие чиновничьи словесные выкрутасы не отменяют этого факта.

Ещё одна песня: «Государство берёт деньги у полезных молодых работающих граждан и отдаёт ненужным старикам».

Нет. Пенсия — не подарок и не подачка. Это, повторим, те деньги, которые люди заработали. А разговоры про «отнимает у молодых для стариков» — это просто ещё один способ разобщить людей, повысить уровень враждебности между поколениями.

Молодым внушают: вы плохо живёте из-за того, что старики сидят на вашей шее. Прямо такое почти не говорят. Но ведь люди и намёки хорошо понимают, обучены.

Президент, который (судя по опросам) пользуется наибольшим доверием у населения и который сотни раз публично обещал пожилым людям заботу и поддержку, мог бы сказать: «Ау, молодые люди! Первые 18 лет нашей жизни (а кто-то и 25) мы сидим на шее у стариков-родителей. А на пенсии они живут в среднем лет шесть. Втрое меньше они сидят на вашей шее, чем вы сидели на ихней». Ничего такого президент не говорит, не догадывается.

* * *

Когда преступник, уже не раз пойманный, снова идёт на грабеж, его называют рецидивистом.

Товарищи рецидивисты, это какое по счёту ограбление? Напомнить про обмен сторублёвок, уничтожение сбережений, дефолт, монетизацию и прочие грабежи?

В ответ они скажут: «Это не мы. Это были другие министры». Простите, а как это у вас получается: власть передаётся, а долги не передаются? Власть наследуете, но честные наследники обязаны расплатиться…

…А кто с нами всё это делает? Кто решает: давать — не давать, кому, когда и сколько?

Решают несколько человек, которые никогда не будут жить на пенсию. И не потому что рано умрут (нет, жить они будут долго). Но на пенсию невозможно содержать шофёра, горничную, прачку, садовника, повара, массажистку, педикюршу. А без этих удобств те, кто решает: платить ли нам наши деньги? сколько с нас брать за бензин? каким больным детям давать квоту на операцию, а какие пусть ползают с протянутой рукой? — те, которые всё это решают, без слуг жить не могут, не хотят и не будут.

А что мы о них знаем, кроме их фамилий и должностей? Знаем ли мы их как мудрых, талантливых, добрых, бескорыстных? Нет, бестолковые, циничные; с мучительным трудом и необъяснимыми ошибками они заполняют свои декларации, перечисляя земельные участки, квартиры, кучу машин и машино-мест. А сколько их убежало: сенаторов, министров, депутатов…

Они убегают от нас с нашими деньгами. И не могут остановиться.

P.S. В 2001 году «МК» под заголовком «Молодые людоеды» опубликовал разговор с бакалаврами Высшей школы экономики. Они объясняли, что Россия не может развиваться, потому что на ней тяжким грузом висят 40 миллионов пенсионеров и прочих ненужных людей.
Collapse )
А.М. Если перемрут историки и пенсионеры...

АНТОН. Мы на них не будем деньги тратить.

А.М. Это хорошо или плохо?

АНТОН. Это плохо, но сейчас у общества не хватает денег на развитие.

А.М. И что мешает этому развитию?

АНТОН. Историки. Абсурд, но такова действительность. Мои рассуждения, может быть, наивны, они, может быть, жестоки. Но ничего не поделаешь. Я другого выхода просто не вижу.

...ВШЭ — кузница властных кадров наравне с КГБ. Этим бакалаврам (Антону и его друзьям) было тогда 21. Теперь им 38. Вполне возможно, что Антон (имя настоящее) уже замминистра.

Молодые людоеды повзрослели, но вегетарианцами не стали.

Collapse )