July 14th, 2018

Отпуск июнь 2015

Надевая камуфляж (давно большой крови не было)

Мода быть вооруженным
Рост военных трат охватывает планету. Ни в прошлом, ни в позапрошлом веке не было такого разнообразия доводов в пользу того, чтобы побряцать оружием.
Человечество снова надевает камуфляж.
© СС0 Public Domain
Сергей Шелин
Обозреватель ИА «Росбалт»
Пока все не слишком мрачно. Да, Трамп приказал меньшим братьям по НАТО поднять военные расходы, и они что-то ему пообещали. И Китай вооружен, как никогда в своей истории. И Индия. И наша держава осваивает одну сверхпрограмму вооружений за другой. Но при этом в 2017 году военные расходы человечества составили только 2,2% мирового ВВП, т. е. $1,74 трлн в текущих ценах по обменным курсам (большая часть приводимых здесь цифр взята из докладов SIPRI, Стокгольмского института исследований проблем мира). Это далеко еще не уровень мировых войн — и даже, пожалуй, не уровень пика гонки вооружений прошлого века.

Однако обе последние волны сокращения глобальных военных трат (в середине девяностых годов двадцатого века и в середине десятых годов двадцать первого) остались позади. В 2018-м эти траты определенно будут больше, чем в 2017-м, и почти неизбежно продолжат расти. Мир опять вооружается. И его новообретенная многополярность выражает себя в военных приготовлениях с этакой особой яркостью.

В прошлом и отчасти в позапрошлом веке в перерывах между большими войнами потенциальные противники сплачивались в блоки, как, например, Антанта и Тройственный Союз, или НАТО и Варшавский договор. Страны поменьше прибивались к одному из блоков. Какая-нибудь «блестящая изоляция» давнего британского образца, т. е. отказ от постоянных союзников, была скорее исключением, чем правилом.

Трамп уходит из НАТО, чтобы остаться
Сейчас все устроено иначе. Если формально, то НАТО, с его тремя десятками членов, — безоговорочный мировой гегемон ($900 млрд военных расходов, 52% от общемировых). Но реальные альянсы, которые действительно что-то предпринимают вместе, гораздо меньше и часто имеют даже другой состав.

В мире появилось много крупных военных держав (Китай, Россия, Индия, Турция, Иран), которые сознательно или поневоле действуют в изоляции. Блестящей или нет — дело вкуса.

Есть и несколько экономических гигантов (Япония, Германия), которые не обзаводятся вооруженными силами, сообразными их хозяйственной мощи, хотя держаться этой линии им все сложнее.
Collapse )
Многополярный мир не улыбается России
Только на западных границах изобилие многочисленных, но несильных с виду государств-соседей способно вызвать уверенность в себе. Однако эти чувства могут обмануть. В отличие от шельмуемой Трампом Западной Европы, чьи военные траты выросли в 2017-м всего на 1,7%, страны Центральной Европы в том же году подняли эти расходы на 12%, а Восточной Европы — на 18%. Соотношение сил меняется не в российскую пользу и на этой линии раздела.

Неверна сама по себе установка быть сверхдержавой по образцу СССР. Это превышает возможности России (4% мировых военных трат, в отличие от 35% американских и 13% китайских). Гигантские программы вооружений изменили мировые расклады лишь на несколько лет — до тех пор, пока многочисленные прочие государства не переняли эту моду. А внутренние последствия военной перегрузки очевидны: истощение частного сектора, почти полное прекращение роста экономики и отсутствие средств для сколько-нибудь осмысленного решения пенсионной проблемы.

Десять лет назад, в 2008-м, доля военных трат составляла в России 3,3% ВВП. Она была чуть выше, чем сейчас в США, и заметно больше, чем в Китае. Останься она такой же, не было бы того, что сейчас называют «десятью потерянными годами».

5. Индия ($64 млрд, рост за год — 5,5%, доля в ВВП — 2,5%). Стремительно растущая экономика на глазах превращает Индию в великую военную державу. Но гнаться за превосходством сразу над всеми соседями и соперниками, один из которых — Китай, задача для нее фантастическая. Да она, вероятно, и не ставится. Достаточно быть сильнее Пакистана ($10 млрд, 3,6% ВВП), а это вполне реально.
Collapse )