February 9th, 2019

Отпуск июнь 2015

Последнее интервью Сергея Юрского

Одно из последних интервью Сергея Юрского: "Что дальше? Подозреваю, молчание"
«Карету мне, карету!»

Привычное словосочетание «Горе от ума» все больше приобретало тот глубинный смысл и объем, который вкладывал в него автор, рассказав о драматической судьбе умного человека в России. Оказывается не важно, кто олицетворяет власть фамусовых, скалозубов, молчалиных — царь, генеральный секретарь или президент.
Десятилетия проходят, меняются хозяева трона, но все остается по-прежнему: чем умнее человек, то есть чем больше он образован, чем больше наделен талантами, главный из которых — совестливость, тем больше проблем возникает у него в жизни.
Если он смиряется, то рано или поздно в его жизни все как-то устраивается. Так горбун привыкает к своему уродству. Но стоит ему только попытаться выпрямиться — изменить хоть что-то не только в своей, но в жизни бесконечно любимой им Родины, реакция власти следует незамедлительно, и подобное желание пресекается жестко. В лучшем случае это запрет на профессию, психушка, изгнание из страны, в худшем — тюрьма или смерть. Вот, собственно, это и есть то самое «горе от ума» в России. И вот почему в конце Чацкий не видит иного выхода: «Карету мне, карету!»

МУКУСЕВ. Сергей Юрьевич, относите ли вы себя к шестидесятникам, как к некому сообществу, а вернее, уникальному явлению в нашей политической и культурной жизни. «Горе от ума», в том виде, в котором его в БДТ поставил Товстоногов, по духу вполне можно отнести именно к произведению шестидесятников. Вы помните настроения в стране, когда этот спектакль появился?

ЮРСКИЙ. Ну конечно. Это же самый пик хрущевской оттепели. Мы начали улыбаться, шутить. Казалось, сталинизм уходит навсегда. Общество пробуждалось от спячки, от умственной спячки. Оригинальная мысль или мысль, резонирующая с твоим ощущением близкой свободы была потребна обществу. БДТ был на подъеме. Он создавал своего зрителя — думающего, ищущего ответы на самые злободневные вопросы бытия. Этот зритель шел к нам в поиске ответов в наших спектаклях. Вот почему наше «Горе от ума» это был взрыв. А секрет успеха прост. Главного героя приводил к крушению надежд, к жизненной катастрофе и к горю именно его ум. Мы рассказывали и об этом самом уме, и об этом самом горе. Точно следуя названию пьесы, которое дал ей автор.

— Что-то не вижу афиш с именем Грибоедова. Последний раз я видел спектакль в Театре на Таганке у Юрия Любимова, и назывался он «Горе уму».

— Так называлась пьеса первоначально. Иногда этот спектакль ставят. Он идет даже у нас, в Театре Моссовета. Но, к сожалению, маловато там ума, да и горя от него.

— Чья это проблема?

— Времени. Но если говорить о том, что я знаю и чему посвятил жизнь, — о театре, то сегодня он во многом сам себя предал. Он стал угодливым, желающим нравиться, обслуживать. «Всем приятен, всем приятель». Одним словом, театр стал удобен. Отсюда и драматургия сегодняшняя. Либо снобистская, либо чисто литературная.
Театр развратил зрителя. Он стал пошлым. Все больше и больше он превращается в шоу. А шоу и драматический спектакль живут по принципиально разным законам. Шоу объединяет зрителей в безудержном ржании, зачастую эксплуатируя самые низменные человеческие качества. Театр, спектакль заставляют человека думать, оставляя его один на один с собой, с собственной душой, со своей совестью.
Понятно, что театроведение и театральная критика разлюбили театр.
Журналистов сегодня интересует «грязное белье» театральных деятелей, а не сам театр. Талантов не стало меньше, но актер сегодня абсолютно зависим не от автора и режиссера, а от спонсора и продюсера.
К слову сказать, нынешний театр там, где он еще остался театром (вдалеке от столиц) сегодня подвергается гонениям, которых можно было ожидать меньше всего.
Имею в виду деятельность так называемых «православных активистов», которые никакого отношения ни к церкви, ни к православию не имеют. Говорю это с болью, как человек воцерковленный и православный. Они — Богом обиженные, а не верующие люди. Православные входят в церковь со словами «с праздником», потому что каждый день есть праздник в принадлежности к церкви. А вмешиваться во всё, особенно в театральную жизнь, и превращать эту жизнь в прицерковное мероприятие или в школу для маленьких детей при церкви — это катастрофа для страны и беда для веры.

— Но театр не может существовать отдельно от жизни? И вы же сами когда-то писали:

Мир мал, нас много. Память пена.
Накатывает новый вал.
Ты сам забудешь постепенно
В чем клялся и к чему взывал.

— Сейчас для меня наступил период молчания. И такое уже было. Когда-то я случайно предугадал такой период. Это было в 1977 году, и я написал об этом в своей первой книге «Кто держит паузу». Все шестидесятые годы я был очень востребован и в театре, и в кино, и на эстраде, и на телевидении. И вовсе не потому, что какие-то люди были ко мне благосклонны или у меня был «блат». Ничего подобного. Скорее наоборот.
Я был популярен вопреки. И вопреки оказался героем своего времени. Роли в театре и кино как бы сами находили меня. Это был бунтующий герой, как мальчик из пьесы В.Розова «В поисках радости». Или как тот же Чацкий. Но грянул 1968 год, в августе которого я случайно оказался в Праге.

— В вашей книге «Жест» я прочитал про это: «…И будут дни и ночи без сна. И будет стыд. И страх. 21 августа 68 года у меня изменилось мировоззрение. Я перестал играть на гитаре и рассказывать анекдоты. И слушать песни под гитару и слушать анекдоты я тоже не хотел. И на двадцать два года я впал в уныние.
И если рождались в душе мелодии — они были унылы. Двадцать два года — целая жизнь. Только после этого тягостного срока пришло понимание, ощущение, признание, что при любых обстоятельствах уныние — грех!» Вы и сегодня так думаете?

— Конечно. Я хорошо помню, что после Праги принципиально изменился и мой герой. Он перестал быть бунтующим, он стал терпящим. Очень трудно выходил спектакль «Цена» Артура Миллера. Но он вышел, и мой герой Виктор Франк стал для меня прообразом нового человека. Весь спектакль он держит оборону, причем без надежды ее удержать. Как бы защищая осажденный город, в котором обороняющиеся прекрасно понимают, что его придется сдать, но все равно обороняют его до конца.
Collapse )
Отпуск июнь 2015

В России из 10 тысяч работников только около 50 занимаются наукой

В России из 10 тысяч работников только около 50 занимаются наукой, посетовал президент РАН
время публикации: 8 февраля 2019 г., 18:35 | последнее обновление: 8 февраля 2019 г., 18:35
Александр Сергеев

Доля ученых в России в два-три раза ниже, чем в странах, которые являются технологическими лидерами, так как из 10 тысяч работников только около 50 занимаются наукой. Об этом, как передает ТАСС, рассказал президент Российской академии наук (РАН) Александр Сергеев в эфире телеканала "Культура".

"Перед страной поставлены важные задачи, которые могут выполняться только за счет научно-технологического развития страны. И есть проблема с подготовкой научных кадров. <...> Постепенно с советского времени мы теряли научный кадровый потенциал по объективным причинам. И сегодня число ученых в России на 10 тысяч работников - около 50 человек. Это где-то раза в два меньше, чем в странах наукоориентированных, и в три раза меньше, чем в странах-лидерах", - сказал Сергеев.

Еще одна проблема - неравномерное распределение ученых по возрастным категориям. Так, большинству научных работников уже 60 и более лет. "И, к нашей радости, еще один пик - в районе 25-30 лет. Это говорит о том, что молодежь интересуется наукой. Однако скоро те ученые, которые пришли в науку в советское время, перестанут активно работать. Это еще один важный вопрос - кем заменить этих людей? Поэтому сегодня стоит острейшая задача, как привлечь молодых ребят в науку", - сказал Сергеев.

Для решения этой проблемы, считает президент РАН, необходимо определить, где именно талантливые молодые люди решают не идти в науку, и помочь им остаться в этой сфере.
Collapse )
Отпуск июнь 2015

Выше 8-го этажа

Побил все рекорды: Навальный рассказал об огромной квартире главы "Ростеха" с видом на Кремль, которая стоит 5 млрд рублей (ВИДЕО)
6 февраля 2019 г. время публикации: 16:41


На днях журналисты издания Baza рассказали о квартире главы "Газпрома" Алексея Миллера площадью 1396 квадратных метров. Таким образом Миллер стал лидером неофициального рейтинга чиновников и топ-менеджеров госкорпораций по размеру принадлежащих им квартир. Однако этот рекорд продержался недолго: согласно изысканиям Фонда борьбы с коррупцией (ФБК), его побил глава "Ростеха" Сергей Чемезов.

Как говорится в расследовании, опубликованном в блоге оппозиционера, квартира Чемезова находится на 12 и 13 этажах здания отеля Four Seasons, построенного на месте гостиницы "Москва" возле Красной площади, и состоит из двух помещений общей площадью 1434 квадратных метра, превосходя по этому показателю квартиру Алексея Миллера.

"Я сам, если честно, думал, что это здание — это очень дорогой отель Four Seasons, ну и всякие магазины, рестораны и развлечения. Но это заблуждение. На самом деле в 2000-х годах историческую гостиницу "Москва", построенную при Сталине, полностью снесли. А на ее месте соорудили новую, почти в точности такую же. Снаружи она действительно очень похожа, но внутри многое поменялось. Например, к моему большому удивлению, самые шикарные помещения этого здания — это вовсе не гостиница. Гости столицы выше 8-го этажа не поднимаются. А все, что выше, — это квартиры. Самые элитные и самые дорогие квартиры, которые существуют в России", – пишет Навальный.
Collapse )