May 26th, 2019

а не их!, Мой

Диогену было проще

Пересекший Атлантику в бочке пенсионер поделился секретом отличной формы

Французский путешественник Жан-Жак Савен, пересекший Атлантический океан в бочке, рассказал в интервью РИА Новости, как оставаться в хорошей форме.
Collapse )
72-летний путешественник начал свой поход в конце прошлого года от одного из Канарских островов. Француз путешествовал в бочке из фанеры весом 450 килограммов.
Collapse )
а не их!, Мой

За двумя зайцами погонишься

airspacemagAir & Space magazine, США
Air&Space (США): почему Советский Союз проиграл в «лунной гонке»

Несмотря на запоздалый старт, советские космонавты все равно могли бы достичь поверхности Луны первыми. Но к концу 1968 года игра была окончена.

26.05.2019 18935
Асиф Сиддики (Asif Siddiqi)
Примерно за две недели до запуска космического корабля «Аполлон-11» на Луну астронавт «Аполлона-8» Фрэнк Борман (Frank Borman) находился в Москве, куда он приехал с визитом вежливости по поручению НАСА. Этот визит планировался несколько месяцев, однако выбрать более неподходящий момент для него было бы трудно. Американские астронавты готовились совершить посадку на поверхность Луны, тогда как Советский Союз, казалось, уже проиграл в этой гонке.
Collapse )
Однако запоздалый старт был не единственной — или как минимум не главной — проблемой. Советская оборонная индустрия страдала от неэффективной системы управления, которая абсолютно не соответствовала нашим представлениям о социалистической экономике.
В то время как НАСА представляло собой централизованную, иерархически организованную систему, которой управляли федеральные власти, советская космическая программа была больше похожа на социалистическую версию конкурентного рынка. Однако правила соблюдались далеко не всегда, и космическая программа часто становилась заложницей бюрократических процедур и прихотей влиятельных людей.

Такие руководители, как Королев, управляли своими собственными маленькими владениями. Он тесно сотрудничал с конструкторским бюро Валентина Глушко, которая создавала мощные жидкостные ракетные двигатели. Королев и Глушко познакомились друг с другом еще в начале 1930-х годов, и, хотя их отношения далеко не всегда были простыми (особенно в период сталинских чисток, когда их заставляли критиковать друг друга), они сохранили дружбу до конца 1950-х годов. Однако битва за Н-1 полностью разрушила их отношения — до такой степени, что они отказывались находиться в одной комнате.

В какой-то момент их ссора перестала быть только личной. В 1960 и 1961 годах Глушко начал перебрасывать все свои ресурсы на разработку ракетных двигателей, в которых использовалось топливо длительного хранения, больше подходившее для межконтинентальных баллистических ракет, которые должны были постоянно находиться в режиме боевой готовности.
Это имело определенный практический смысл, поскольку Советский Союз готовился к масштабному наращиванию своих стратегических сил в 1960-х годах. Между тем Королев настаивал на том, что криогенное топливо, такое как жидкий азот, позволит обеспечить гораздо большую аэродинамическую грузоподъемность, необходимую для того, чтобы отправить ракету на Луну. Летом 1962 года специальная комиссия оценила проект ракеты Н-1 Глушко и проект Николая Кузнецова — новичка в области ракетных двигателей, который хотел использовать криогенное топливо, предложенное Королевым. И комиссия сделала выбор в пользу Кузнецова.

В условиях рыночной экономики сторона, проигравшая в соревновании проектов, должна не продолжить свои разработки. Но в условиях советской космической программы этого не произошло. У Глушко были влиятельные друзья в Коммунистической партии и союзники внутри космической программы. Он объединился с Владимиром Челомеем, который руководил гигантским конгломератом компаний, занимавшихся разработкой межконтинентальных баллистических ракет и крылатых ракет. В 1967 году, когда реализация программы Королева уже шла полным ходом, Глушко и Челомею удалось получить от Политбюро разрешение на начало параллельного проекта — универсальной ракеты УР-700 — который должен был соперничать с лунной ракетой Королева.

Представьте себе, что какой-нибудь подрядчик НАСА отказался смириться с тем, что он проиграл другой компании, и просто продолжил разработку своего проекта. Хотя разработки УР-700 были в скором времени остановлены, такие случаи — а их было очень много в истории советских космических и ракетных программ — приводили к бессмысленной трате крайне ценных ресурсов.

Кроме того, организационный хаос вредил реализации самой лунной программы. С самого начала Королев и другие считали, что полет космонавтов на орбиту Луны и посадка на поверхность Луны должны быть отдельными миссиями, хотя их было бы вполне разумно включить в единую программу. Такое разделение миссий сохранялось вплоть до конца 1960-х годов, хотя со временем становилось понятно, что в нем все меньше смысла. В конце концов Королев и Челомей согласились сотрудничать в реализации программы Л-1, цель которой заключалась в том, чтобы отправить двоих космонавтов в полет вокруг Луны, а затем вернуть их на Землю.
Этот проект, получивший название «Зонд», не принес никаких результатов, поскольку его ракета-носитель — новый «Протон» Челомея — трижды не смог вернуться на околоземную орбиту в 1967 и 1968 годах. «Зонд-4» сумел выйти в открытый космос, однако во время возвращения он сбился с курса над Атлантикой, и его пришлось уничтожить.

Даже в середине 1968 года еще сохранялась вероятность того, что Советскому Союзу удастся опередить НАСА с его исторической миссией «Аполлона-8» на орбиту Луны, которую добавили в график только в августе того года. Однако, хотя два следующих космических аппарата — «Зонд-5» в сентябре и «Зонд-6» в ноябре — успешно облетели Луну, они не смогли вернуться на Землю. В результате миссия по отправке двоих космонавтов, Алексея Леонова и Олега Макарова, назначенная на начало декабря — то есть чтобы опередить «Аполлон-8» — была отменена. Когда на Рождество 1968 года «Аполлон-8» облетел вокруг Луны, Каманин написал в своем дневнике: «для нас этот праздник омрачен осознанием упущенных возможностей и печалью в связи с тем, что сегодня людьми, полетевшими на Луну, стали не Валерий Быковский, Павел Попович и Алексей Леонов, а Фрэнк Борман, Джеймс Ловелл (James Lovell) и Уильям Андерс (William Anders)».

На протяжении всего периода реализации советская лунная программа страдала от еще одной серьезной проблемы — от нехватки денег. Огромные инвестиции, необходимые для разработки новых межконтинентальных баллистических ракет и ядерного оружия, благодаря которым Советский Союз мог бы добиться стратегического паритета с США, лишали советскую космическую программу средств, в которых она так нуждалась.
Организации, занимавшиеся разработкой стратегического оружия, а также электроники и наземной инфраструктуры, были теми самыми организациями, которые выпускали оборудование для космической программы. Конструкторское бюро Королева занималось разработкой лунной ракеты Н-1 и одновременно межконтинентальной баллистической ракеты на твердом топливе. Ресурсов катастрофически не хватало, поэтому, когда Стратегические ракетные войска, которые, в сущности, контролировали советскую космическую программу, принимали решения о выделении средств, они естественным образом отдавали предпочтение стратегическим и военным программам, а не тому, что казалось им бессмысленной космической показухой.

Многие высокопоставленные военные офицеры считали ракету Н-1 бессмысленной тратой средств, и они даже не пытались скрывать своего пренебрежительного отношения. На одном из совещаний министр обороны Советского Союза маршал Родион Малиновский заявил: «Мы не можем себе позволить и не будем строить сверхмощные системы выведения и совершать полеты к Луне». Его преемник маршал Андрей Гречко высказался еще прямолинейнее: «Я против миссий на Луну».

Нехватка денег и времени стала причиной одного из фатальных решений, принятых в ходе реализации программы Н-1, а именно решения пропустить наземные испытания первой ступени перед полетом. Это значило, что все запуски Н-1 —с февраля 1969 по ноябрь 1972 года было предпринято четыре попытки, и все они оказались неудачными, — проводились без предварительных испытаний первой ступени в испытательном комплексе, что многие воспринимали как абсолютное безумие, учитывая новизну разработок.
Кузнецов, который занимался разработкой двигателя, сделал ставку на высокотехнологичный и чрезвычайно рискованный (в то время) процесс, получивший название ступенчатого сжигания топлива. Это означало, что тяга могла быть относительно небольшой — примерно 150 тонн на уровне моря — тогда как двигатели F-1 у «Сатурна-5» обладали тягой в 690 тонн. Чтобы получить необходимую тягу, Королев и Кузнецов решили поместить 30 двигателей в основание первой ступени Н-1. Однако такое решение создало новые проблемы: как можно синхронизировать тягу и векторы стольких двигателей? А что будет, если один или два двигателя выйдут из строя?
Эти возможные неполадки требовали серьезного внимания, и их можно было предотвратить, построив новый дорогостоящий испытательный полигон.
Но на его строительство потребовалось бы много денег и времени. Накопившиеся негодование и обида стали настолько сильными, что в какой-то момент Королев и один из его давних заместителей Леонид Воскресенский устроили настоящий скандал, в ходе которого Королев пригрозил побить своего оппонента. Хотя позже Королев извинился, в 1964 году Воскресенский все же ушел в отставку, отказавшись участвовать в том, что он считал обреченным на провал проектом.

Все четыре запуска Н-1 завершились неудачей еще до выгорания топлива в первой ступени.

В ходе второй попытки, предпринятой 3 июля 1969 года — в тот момент «Аполлон-11» НАСА уже находился на стартовой площадке — планировалось отправить «Зонд» на окололунную орбиту. На борту «Зонда» не было космонавтов, но этот полет должен был сигнализировать, что Советский Союз близок к своей цели. Спустя несколько секунд после старта ракета Н-1 упала и взорвалась.

Взрыв оказался таким мощным, как рассказал Валерий Меншиков, молодой офицер ракетных войск, находившийся в тот момент на дежурстве, что «обломки ракеты отлетели на 10 километров, а в зданиях в 40 километрах полопались стекла. 400-килограммовый сферический бак упал на крышу испытательного крыла, расположенного в 7 километрах от стартовой платформы». Именно этот момент и стал концом «лунной гонки».
Collapse )
а не их!, Мой

Наличие латерального мышления наглядно видно на томографе?

Scientific American (США): у творческих людей работают особые части мозга
26.05.2019251117
Кнвул Шейх (Knvul Sheikh)
Collapse )
В течение десятилетий нейробиологи и психологи пытались понять, что именно происходит в нашем головном мозге, когда мы отпускаем на волю воображение, и что ограничивает способность многих из нас представить себе отдаленные от нас варианты ситуаций. В новом исследовании, опубликованном в прошлом месяце в «Журнале психологии личности и социальной психологии» (Journal of Personality and Social Psychology) исследователи указывают, что творческие работники, судя по всему, лучше других преодолевают мыслительные проблемы и получают доступ к периферическому, т. е. отдаленному от себя, воображению. И это их качество, вероятно, можно частично объяснить тем, что они способны подключаться к той части головного мозга, к которой имеют доступ только они.
Collapse )
Мейер и члены ее команды предложили такое объяснение: возможно, творческие работники просто обладают более сильными «мышцами воображения», как игроки в бейсбол обладают более сильными руками (они постоянно выполняют броски) в сравнении с теми людьми, которые не занимаются спортом. Чтобы увидеть эти мускулы воображения в действии, организаторы попросили 27 творческих работников и 26 контрольных участников выполнить имитационные задания, лежа в функциональном магнитно-резонансном томографе (functional magnetic resonance imaging).
Активность головного мозга у работников творческих профессий и у представителей контрольной группы оказалась одинаковой при попытке представить события следующих 24 часов, однако, к удивлению исследователей, только представители творческой группы подключили дорсомедиальную дефолтную сеть (dorsomedial default network) при попытке представить себе события более отдаленного будущего.

Как оказалось, дорсомедиальная дефолтная сеть совершенно не использовалась представителями контрольной группы. Однако эта сеть оказалась включенной даже в тот момент, когда представители творческих профессий отдыхали. «Это большой шаг вперед в понимании работы творческого разума, — говорит Роджер Бити (Roger Beaty), психолог Пенсильванского университета (Penn State University), не принимавший участия в эксперименте. — Полученные результаты позволяют взглянуть на то, как головной мозг человека создает зрительные образы различных ситуаций, и что отличает творческих работников при попытке представить себе картины отдаленного будущего», — отмечает он.

Полученные результаты повлияют также на то, как мы представляем себе других людей. Поскольку дорсомедиальная дефолтная сеть подключается в тот момент, когда мы пытаемся представить себе нечто значительно отличающееся от нашего собственного опыта, люди, способные активировать эту сеть, могут обладать большим сочувствием и способностью представлять, как государственная политика повлияет на будущие поколения, — подчеркивает Дэниел Шактер (Daniel Schacter), психолог из Гарвардского университета, не принимавший участия в эксперименте.

По мнению Шактера, следующий большой вопрос формулируется так: Можно ли с помощью тренировки улучшить процесс активации дорсомедиальной дефолтной сети? Если это поддающаяся воздействию способность, то, возможно, уроки рисования или нечто подобное позволят усилить наше воображение, а также помогут нам лучше контактировать с другими людьми.
Collapse )