January 20th, 2020

а не их!, Мой

Социализм это учёт и контроль И комфорт учитывающего

Новый глава ФНС: уплата налогов должна стать неизбежной и комфортной

Руководитель Федеральной налоговой службы (ФНС) Даниил Егоров считает, что задача налоговой службы — сделать так, чтобы уплата налога была неизбежной и в то же время максимально комфортной. Так он описал свой подход в интервью газете «Ведомости». По словам господина Егорова, главное — не собрать больше налогов, а «обелить рынок», создать удобную модель и сделать налогоплательщиков законопослушными.

Даниил Егоров возглавил ФНС на прошлой неделе после того, как бывший руководитель налоговой службы Михаил Мишустин стал премьер-министром. Ранее господин Егоров занимал пост заместителя главы ФНС.

«Сначала оцениваешь, кто попадает под регулирование, сколько налогоплательщиков, потом смотришь, соответствует ли предлагаемое регулирование логике их поведения, если соответствует — начинаешь его тестировать на ограниченной группе, чтобы проверить, рабочая или нет модель. И, постоянно обновляя модель, внедряешь ее так, чтобы не ударить по рынку, но при этом компании начали отказываться от нелегальных схем»,— рассказал господин Егоров.

Такой подход Даниил Егоров опробовал в 2014 году на рынке дистрибуции бытовой техники и электроники. «Мы поняли, что инфекции подвержен весь рынок и классическим способом не добиться результата. Мы стали придумывать модель влияния не на плательщика, а на рынок. И когда придумали, поняли, что вышли на новый уровень контроля и взаимодействия с бизнесом»,— отметил господин Егоров.

Он рассказал, что один из дистрибуторов уходил от налогов с помощью цепочки фирм. Сотрудники налоговой службы встретились с владельцами и представили им большую карту со схемой из «облака» фирм, через которые шли поставки и финансовые потоки, и предложили доплатить налоги. После этого собственники согласились схему работы, а также поработать со всем рынком, чтобы он «прошел некую очистку». Таким образом, различные схемы можно искоренять с помощью самих участников рынка.
Collapse )
а не их!, Мой

Любопытное IMHO интервью дочери Лукьянова

Дочь товарища Лукьянова ушла в оппозицию: "Вина народа не доказана"
"Люди все больше и больше приходят к правильному пониманию того, что происходит в России, что ими просто манипулируют"

Елена Лукьянова — оппозиционер. Бывает же такое! Ведь ее отец — Анатолий Иванович Лукьянов — был вторым человеком в СССР, председателем Верховного Совета в перестройку. А как же яблоко от яблони? Очень интересно понять систему их взаимоотношений, вспомнить товарища Лукьянова, то мятежное время и сравнить с нынешним, опять застойным. А с кем вспомнить и с кем сравнить, как не с родной дочерью?

— Лен, вы же оппозиционер?

— Да. И либерал.

— Есть непримиримая оппозиция, есть системная. Вы к какой принадлежите?

— Я не понимаю, что такое системная оппозиция, она как осетрина второй свежести. Термин «системная оппозиция» придуман околоапешными пиарщиками. Системной оппозиции нет и быть не может. Я эксперт, который категорически не согласен с тем, что происходит в стране с точки зрения профессионала в области права.

— С чем не согласны?

— С законодательством, с правоприменением, с трансформацией структуры власти, с ее несменяемостью, с тем, что происходит во внутренней политике… И во внешней тоже.

— Но вы же не всегда были такой оппозиционеркой?

— Нет, всегда была такой. Ну, как сказать: если что-то делается хорошо, я оцениваю это положительно, если делается плохо, непрофессионально — оцениваю отрицательно. В демократической стране иметь свою точку зрения — это нормально. У нас же демократия? Так вот, она у меня, своя точка зрения, всегда есть. Человеком, который одобряет все подряд, что происходит, я никогда не была: ни в советское время, ни сейчас. Я могла состоять в партии и в комсомоле, но это не означает, что я их не критиковала.

— Вы успели вступить в КПСС?

— У меня даже высший орден партии есть. Какое-то время я была кандидатом в члены ЦК. Потом стала членом Общественной палаты, что исключает партийность.

— Когда закончился Советский Союз, сколько вам было лет?

— 33 года.
Collapse )
— Ну а что касается привилегий, из-за которых и начиналась перестройка, вы как дочь их имели?

— Ну, конечно, все семьи советской номенклатуры имели привилегии. Жилье, медицина, отдых, пионерские лагеря, детские сады и хорошие продукты. Но ведь именно это и есть основы жизни нормального человека. Просто тогда это доступно было не всем. Конечно, когда я стала совсем взрослой, осознала, как была построена советская номенклатурная система. Все тоталитарные режимы на этом основаны, на системе «кормить и править». И называется такая система политической коррупцией.

— Четвертое управление?

— Да, то самое, четвертое управление, которое и сейчас. Только если тогда это были продукты, медицина и жилье, то теперь это еще и деньги, и господряды.

— А квартира была большая?

— Она была нормальная, но у других людей и этого не было. Они стояли в очередях, а мы имели возможность. Но мы жили не втроем, у нас были бабушки, дедушки…

— Сколько комнат?

— Три.
Collapse )
— Так у вас был в определенном возрасте протест, что называется, дети против отцов?

— Нет, с отцом у меня никогда не было разногласий, он всегда меня понимал. Когда у меня вышла первая серьезная книжка, он мне с грустью сказал: «Ты знаешь, а при советской власти ты такую книжку не смогла бы опубликовать». С отцом у нас были полное взаимопонимание и гармония в отношениях, потому что мы дома пели Окуджаву, читали Рождественского, Ахмадулину, Вознесенского, Евтушенко, Коржавина. Книги, поэзия, литература, театр…

— И вот началась перестройка…

— Перестройку делал в том числе мой отец своими руками.

— Ну, не один, Горбачев, Яковлев, Лукьянов — вот лидеры.

— Я думаю, круг гораздо шире. Александр Бовин, Вадим Собакин, Иван Самощенко, Борис Лазарев, хорошие юристы — те, чьи имена начали уже подзабывать. Это была группа людей, объединившихся еще с брежневских времен. И то, как прошел Съезд народных депутатов в 1989 году, — во многом заслуга моего отца. Он последовательно шел к этому съезду, к этим альтернативным выборам, к этому свободному выражению мнений.

— Я очень хорошо помню то время и тот съезд. Да, может быть, на фоне Лигачева Лукьянов и считался демократом, но сами демократы его таковым никогда не считали.

— Конечно, межрегиональная депутатская группа его таковым не считала. Потому что они хотели говорить громче всех, а отец должен был вести сложнейшие заседания с представителями разных точек зрения. Да, конечно, он видел путь развития в постепенной трансформации этой системы, он был последовательным сторонником демократизации, снятия оков, отмены однопартийности, это совершенно точно.

— Но после съезда все пошло вразнос. Партийная власть не удержала страну и, наверное, не могла удержать.

— Знаете, есть такая теория неуправляемых процессов, об этом писала Галина Старовойтова. В какой-то период никто бы не смог удержать власть. И вот эти неуправляемые процессы в какой-то момент вступили в действие. Другой вопрос, что, наверное, все-таки люди, руководящие страной, до конца не понимали ее состояния. В стране не было нормальной социологии, нормальной политологии, та информация, которую они получали, не была должным образом аналитически осмыслена. И если в отношении надстроечных институтов все же были определенные научные наработки, то эффективной экономической модели социализма так и не изобрели. А для развития экономики, как известно, недостаточно одних идеологических постулатов.

— Когда по результатам съезда стали отваливаться прибалтийские республики, потом произошли события в Тбилиси и полыхнуло по окраинам, Анатолий Иванович как умный человек понимал, чем это может закончиться? У него не было разочарования от того, что все это именно так получилось?

— Но могло же быть гораздо хуже. Полыхание окраин — это процесс ab imperio — от империи, это было не только закономерно, но просто неизбежно. Отец говорил: мы заключили брак с дамой по имени Демократия. Эта дама оказалась сварливой, крикливой, у нее оказалось много родственников, и все разной национальности, но настоящий мужчина должен беречь и сохранять семью. Федеративные процессы в СССР никто особенно сильно не изучал, за 70 лет советской власти было сделано немало фатальных ошибок в области федерализма. Они делали то, что могли, как могли, но процессы стали неуправляемы. И все-таки они сдвинули страну с мертвой точки. Однажды, наверное, история это оценит.
Collapse )
— Нет, извините, и как раз в этом проблема ГКЧП. Вы говорите «сыплются проклятья»… Я вижу страну, в которой половина благодарит Ельцина и Горбачева, другая половина сыплет проклятьями за разрушенный Советский Союз.

— Благодарит?

— Да, у нас есть огромное количество поклонников Горбачева и Ельцина, которые считают, что разрушение СССР — это благо для России.

— Мне кажется, так говорит ваш круг, но узок круг этих революционеров.

— Это не мой круг говорит, это говорит социология.

— Ну а потом, в чем были основные разногласия Лукьянова и Горбачева?

— В том, надо ли сохранить Советский Союз. Это, собственно, вылилось в ГКЧП. После ГКЧП они никогда не общались.

— Что, Горбачев говорил, что можно пожертвовать единством Советского Союза?

— Он им и пожертвовал.
Collapse )