January 30th, 2020

а не их!, Мой

"Спасение утопающих - дело рук самих утопающих" (c)

Недовольство граждан демократией в развитых странах находится на самом высоком уровне за последние 25 лет.

Сотрудники Центра будущего демократии Кембриджского университета проанализировали крупнейший, по их оценке, массив данных: результаты 3,5 тысяч опросов, проведенных в 154 странах с участием примерно четырех миллионов человек.

Людей спрашивают, довольны они тем, как функционирует в их стране демократия, или нет.

Кембриджские социологи ведут эту работу с 1995 года, а по некоторым странам имеются данные с 1970-х годов.

"Во всем мире демократия больна, - говорит автор отчета Роберто Фоа. - Мы установили, что неудовлетворенность демократией растет довольно продолжительное время и достигла исторического максимума, особенно в развитых странах".

Хуже всего обстоит дело в Британии и США.

Доля недовольных возросла в мире с 48% в 1995 году до 58% в 2019-м.

Рост положительного восприятия демократии наблюдался в последние десятилетия прошлого века. Это было время крушения коммунизма в Восточной и Центральной Европе и всемирной поддержки подъема демократии.

В последние 10 лет наступило определенное разочарование, и в отношении к демократии возник устойчивый негативный тренд.

Миллиардеры заговорили о реформе капитализма. Что их напугало?
Богатые тоже плачут. Почему люди на Западе недовольны пенсиями и пособиями
Авторы исследования считают это политической и социальной реакцией на финансовый кризис 2008 года, миграционный кризис 2015 года, а также "некоторые внешнеполитические провалы".

В Британии вера в демократию стабильно росла 30 лет и достигла пика в первые годы нового тысячелетия. Примерно в 2005 году маятник качнулся в обратную сторону на фоне экономических проблем и внутриполитических скандалов, вроде истории с компенсациями личных трат депутатов.

Опросы, проведенные накануне парламентских выборов в декабре 2019 года, показали дальнейшее проседание, вероятно связанное с затянувшимся политическим тупиком вокруг брексита.

В 1995 году число неудовлетворенных существующей демократией в Британии составляло 47%, в 2005-м оно снизилось до минимума в 33%, а в 2019-м, перед выборами, достигло 61%.

В США уровень одобрения в 1995-2005 годах был еще выше, чем в Соединенном Королевстве - порядка 75%, а затем последовало "драматическое и неожиданное" падение до уровня ниже половины.

Подобный цинизм - обычное явление в некоторых странах, но для США он означает серьезный сдвиг в самооценке, говорит доктор Фоа.

Эксперт связывает его как с минувшим финансовым кризисом, так и с ростом политической поляризации и недоверия в обществе.

В то же время некоторые европейские страны демонстрируют противоположную тенденцию. Уровень удовлетворения тем, как работает демократия, повысился до исторического максимума в Дании, Швейцарии, Норвегии и Нидерландах.

Разочарование в демократии и рост популизма - это не причина, а симптом, указывают социологи.

"Вера в демократию слабеет, потому что демократические институты недостаточно хорошо справляются с главными проблемами нашего времени - от экономических кризисов до глобального потепления. Чтобы демократия восстановила свою легитимность, это должно измениться", - говорит Роберто Фоа.
Collapse )
а не их!, Мой

Намек неодолимой прозрачности

Слушатели вас спрашивают: «В нескольких ваших интервью вы говорили про личные обстоятельства Путина, которые вынуждают его действовать на опережение в текущей ситуации. Но сказав «А», нужно говорить «Б» — объясните».

В.Соловей― Да, это личные обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Я не понимаю.

В.Соловей― Я больше пока не буду расшифровывать. Придет время. Все увидят, что это за обстоятельства, которые вынуждают определять курс внутренней и внешней политики в зависимости от этих обстоятельств. И поэтому все будет меняться.

А.Нарышкин― Семья?

В.Соловей― Личные обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Не понимаю. Пожалейте Нарышкина.

В.Соловей― Хорошо, еще: судьба неумолима. И какой бы вы пост ни занимали, вам время от времени – наверное, всем приходится сталкиваться с неумолимостью судьбы. Вот это как раз та ситуация.

А.Нарышкин― В том же интервью вы говорили, что в 2022 году Путина не будет в российской политике.

В.Соловей― Да. И я это уверенно повторяю.

А.Нарышкин― Почему?


В.Соловей― Потому что судьба неумолима и есть обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Ну, вы же не гадалка, вы эксперт, профессионал.

В.Соловей― Я не гадалка. Я опираюсь на надежную достоверную информацию. Но я не буду всю эту информацию выкладывать.

А.Нарышкин― Ну как? Все говорят, что он подстилает себе какую-то соломку, обеспечивает себе наоборот, продолжение своего политического долголетия.

В.Соловей― Да, казалось. Но это не так. Это уже не имеет особого значения. И даже Госсовет — на самом деле это самая важная поправка — это всего лишь орган коллективного руководства в тот момент, когда президент, формально исполняя обязанности, фактически будет отсутствовать. Подробнее я рассказывал на своих закрытых лекциях и выступлениях.
....
А.Нарышкин― Вы себе представляете каких-то следователей, которые в обозримой перспективе по спискам Навального?

В.Соловей― Да. Я представляю себе процессы, на которых будет исследоваться деятельность тех или иных госчиновников.

А.Нарышкин― Интересно. Это после 2022 года, когда Путина не будет уже ни в какой политике?

В.Соловей― Да.

А.Нарышкин― Из-за личных обстоятельств?

В.Соловей― Неопределимой силы. Именно так.

А.Нарышкин― Еще страшнее звучит.

В.Соловей― Почему? Что здесь страшного?

А.Нарышкин― Ну, не знаю. Я большую часть своей жизни при Путине прожил.

В.Соловей― А я наблюдал, как рухнул Советский Союз, — казался незыблемым, а рухнул в течение трех дней. Я много чего видел и увижу еще более удивительные вещи — у меня в этом уже нет никаких сомнений.

А.Нарышкин― Вам практический вопрос от пользователя на сайте Ватмана: «Чем надо запасаться рядовым пенсионерам, чтобы пережить анонсируемые вами процессы?»

В.Соловей― Деньгами, долларами. Не евро и не фунтами – долларами.

А.Нарышкин― Под подушку?

В.Соловей― Ну да. Или, если есть сейфовая ячейка — в сейфовой ячейке. Совершенно верно.

А.Нарышкин― Вопрос: « К какому сроку надо быть готовым к автономному существованию?»

В.Соловей― Кризис начинается полтора-два года. Этот год он займет, будет нарастать – уже начинается потихонечку борьба за Путинское наследство. Те, кто в курсе знают, что все решится задолго до 2024 года.

А.Нарышкин― А Путинское наследство в чем? В сети управления, или мы говорим про какие-то активы?

В.Соловей― Нет, я имею в виду в данном случае – нет доказательств наличия никаких Путинских активов, даже на уровне, на котором мог бы Навальный продолжить Это управление. Но собственно, это власть, это главное. Потому что Россия организована так традиционно, что тот, кто обладает властью, тот контролирует и ключевые собственности.

А.Нарышкин― Про новых министров. Кто уже, по-вашему, себя проявил? за кем стоит последить, кого следует бояться?

В.Соловей― Хуснуллин себя прекрасно в кавычках проявил, вице-премьер на деле московской реновации, обновлении Москвы. Он себя очень хорошо проявил, это известно.

А.Нарышкин― Ну, как себя проявил? Человек занимался строительством и в Татарстане, и в Москве.

В.Соловей― Занимался в Татарстане и в Москве, да.

А.Нарышкин― Вы его в чем-то подозреваете?

В.Соловей― Упаси боже, я никого ни в чем не подозреваю. Вы задали вопрос – кто себя проявил, на кого обратить внимание? Я говорю – на Хуснуллина стоит обратить внимание в первую очередь.

А.Нарышкин― Я просто сегодня намеки не понимаю. Мы на него обратим внимание почему? Потому что у него запятнанная репутация, или?

В.Соловей― Мы обратим внимание, потому что есть история с реновацией в Москве. Он хочет расширить эту историю на всю Россию. Я знаю как более или менее проводилась реновация в Москве, какие суммы фигурировали. Я представляю, какой лакомый кусочек будет из себя представлять распространение, экстраполяция этой программы на всю Россию. Гигантские суммы.

А.Нарышкин― То есть, мы говорим про откаты?

В.Соловей― Как обычно строится бизнес. Вообще бизнес в строительстве, недвижимости, он во всем мире – именно в строительстве – имеет слегка сомнительный оттенок. Но в Российской Федерации думаю, больше, чем в других странах.

А.Нарышкин― Еще из министров? Министр связи, который вроде сказал, что…

В.Соловей― Его характеризуют как профессионала люди, которым я доверяю, а что касается данных – ну, они все хотят выслужиться перед силовиками, в этом нет ничего удивительного.

В.Соловей: Люди считают, что всегда виноват кто-то другой, но не они сами. Мы не любим брать на себя ответственность

А.Нарышкин― А обязательно выслуживаться перед силовиками?

В.Соловей― Да, они считают, что это укрепит их позиции в чем-то, в той сваре, которая развернётся. Они же представляют различные группы, конкурирующие. Кто-то принадлежит к группе Ковальчуков, как премьер-министр – они его провели, Ковальчуки.

А.Нарышкин― А это что для нас значит, что Ковальчуки его провели?

В.Соловей― Для нас с вами лично это не значит абсолютно ничего.

А.Нарышкин― А если мы увлекаемся политикой высокого уровня?

В.Соловей― Это то, О чем я сказал несколько раньше. Понимаете, это уже подступы борьбы за Путинское наследство. Потому что тот, кто будет контролировать в час «икс», в критический момент, значительные сегменты правительства, будут иметь более сильные позиции для того, чтобы овладеть властью.

А.Нарышкин― Вы сказали про Ковальчуков — во всяких телеграм-каналах можно найти максимальное количество постов про разные кланы, башни, и так далее.

В.Соловей― Совершенно верно.

А.Нарышкин― Ковальчуки есть, а кто еще есть?

В.Соловей― Собянин.

А.Нарышкин― Это такие разноплановые фигуры?

В.Соловей― Да. Хуснуллина с ним связывают, оправданно связывают. Министра науки с Собяниным вполне оправданно можно связать, министра здравоохранения.

А.Нарышкин― А еще какие группы?

В.Соловей― Я не очень глубоко в это вхожу, честно вам скажу. Я не читаю телеграм-каналы, хотя иногда снабжаю их информацией, но не читаю ни один.

А.Нарышкин― Но про Ковальчуков вы рассказали. То есть, главных вы назвали?

В.Соловей― Я говорю только о том, что я знаю. Конечно, не все говорю, это естественно – ну, зачем все говорить?

А.Нарышкин― А Кириенко, например, условный, он где?

В.Соловей― Не знаю, я не знаю, как он представлен. Но полагаю, что он сыграл значительную роль при назначении Мишустина премьер-министром. Политический блок администрации – он здесь сыграл важную роль.
Collapse )
а не их!, Мой

C кем поведешься от того и наберешься

30 января 2020 г.
Софиан Зайдзуне | Le Figaro
Можете ли вы полюбить (заново) свою работу?
"(...) Можно ли действительно любить свою работу? В эпоху эмоционального выгорания, поиска смысла и молодых выпускников, напуганных постоянным трудовым договором, это совершенно не очевидно. Переживания на работе становятся предметом общественных дебатов, и реальная опасность оттого, что работники ощущают себя несчастными, становится все более и более заметной. Исследование, проведенное Институтом Гэллапа, показало, что только 6% французских сотрудников активно включаются в свою работу, что составляет половину от среднемирового уровня", - пишет Le Figaro.

"Работа истощает наш мозг", - говорит Брюс Дейсли. Этот британец, до недавнего времени занимавший должность вице-президента Twitter по Европе, является автором книги "Как (заново) полюбить свою работу" (издательство First). "Современная работа становится все более бюрократической, перегруженной электронными коммуникациями и встречами", - сетует он. (...) "Сегодня жизнь в целом кажется нам более тревожной от того, что работа, составляющая суть жизни, сама по себе становится стрессовой". Мы даже перестали это осознавать: "В офисе стресс стал нормальным состоянием", - подчеркивает Брюс Дейсли.

"По его мнению, так происходит под совместным воздействием двух явлений: появления искусственного интеллекта и гиперподключенностью к интернету. Так как современные сотрудники получают электронные письма на свой мобильный телефон, их просят всегда быть на связи... а значит, потенциально они испытывают стресс с утра до ночи", - говорится в статье.

"(...) Приоритетной задачей является научиться защищать себя, управлять своим дыханием. В идеале, побыть одному. Мы проводим свои дни с соседями по опен- спейсу, с электронными письмами и уведомлениями с телефонов, при этом нас постоянно прерывают. После каждого прерывания нам требуется время, чтобы восстановить свой уровень концентрации. Результат: мы начинаем выполнять несколько задач, но вряд ли заканчиваем хоть одну", - говорится в статье.

"Постоянные прерывания и отвлекающие факторы заставляют нас чувствовать, что мы делаем меньше работы. Все это оказывает существенное влияние на наше ощущение собственной ценности", - поясняет Брюс Дейсли. И наоборот, предоставляя себе моменты уединения, вы можете двигаться вперед, решать задачи одну за другой и, таким образом, избегать накопления стресса".

"(...) Плохая организация, отсутствие повестки дня и большое количество участников: таковы составляющие неэффективного собрания. Это хороший способ впустую тратить время каждого и подрывать моральный дух сотрудников, которые высиживают там более часа, но выступают только по 5 минут. После 45 минут без перерыва мы больше не в состоянии сосредоточиться ни на чем и устаем от попыток сделать это. После двухчасового собрания многие уже ни на что не годны...", - говорится в публикации. "Сокращение времени собрания позволяет проводить более целенаправленные обсуждения и дает ощущение причастности", - утверждает Брюс Дейсли.

"(...) В идеале нужно по возможности побольше ходить. По дороге на работу, когда вы возвращаетесь домой или после встречи. Воспользуйтесь возможностью помедитировать, которая предлагается в новых приложениях, таких как Headspace, где запускается серия упражнений на осознанность "Прогулки по городу", которые нужно практиковать во время движения, чтобы бороться с тревожностью. Другой вариант: организовывать встречи на улице, совершая прогулку. Это принцип пешеходных встреч walking meetings. Помимо ограничения числа участников, они смягчают иерархические отношения и высвобождают творческий потенциал, стимулируя появление различных мнений, которые порождают новые идеи", - указывает издание.

"(...) Работать строго по графику и с утра до ночи плохо, настаивает Брюс Дейсли. Но это не всегда легко предотвратить. "Требования, предъявляемые к нам нашей работой, настолько интенсивны, насколько они необоснованны, и поэтому мы чувствуем себя подавленными", - с сожалением говорит он. Отсюда возникают ухищрения по оптимизации своего времени, например, обед за рабочим столом при печатании электронных писем. Опираясь на научные исследования, автор напоминает, что в любом случае люди менее эффективны во второй половине дня, и тем более, если у них не было настоящего обеденного перерыва. Результат: мы работаем хуже и медленнее... и мы сами себя виним. "У меня такое чувство, что только защищая себя от работы, мы способны снова ее оценить" - уверяет Брюс Дейсли.

"(...) Первый и один из самых важных шагов - отключение уведомлений на своем телефоне, - утверждает Брюс Дейсли. - Иначе мы рефлекторно постоянно смотрим на наши сообщения. Но экран, который загорается, чтобы предупредить нас о деталях, связанных с работой, оказывает ощутимое влияние на уровень кортизола". Этот гормон, который посылает энергию нашему мозгу, чтобы справиться со стрессом, оказывает вредное воздействие, когда он выделяется в слишком большом количестве", - пишет Le Figaro.

"(...) В будущем работа потребует от человека еще больше, чем когда-либо прежде, изобретательской способности, - отмечает Брюс Дейсли. - Но вместо того, чтобы готовиться к этому, мы создали более бюрократический способ работы, чем когда-либо прежде. И есть убедительные доказательства того, что люди, которые проверяют свою электронную почту в течение 2 часов вне офиса, испытывают один из самых высоких уровней стресса. И наоборот, простые ограничения способны сделать нас счастливее".

"(...) Мы одержимы самозащитой", - продолжает Брюс Дейсли. Покачивать головой, слушая, как коллега говорит о каком-то неизвестном деле, предвидя погрешности, на которые может указать ваш начальник в ответ на такую инициативу... Такие рефлексы являются не только источником стресса, но и влияют на качество коллективной работы, и просто на ощущение счастья. "У нас есть научные доказательства того, что, когда мы можем честно выражать свои мысли, не опасаясь критики, мы способны лучше выполнять свою работу должным образом", - уверен бывший вице-президент Twitter.
Collapse )