February 5th, 2020

а не их!, Мой

Мирный договор без секретного протокола

Новая Польша, Польша
04.02.2020 334745
Станислав Жерко
Современная российская пропаганда, вслед за советской, часто называет договор 1934 о ненападении между Польшей и Германией свидетельством тесного сотрудничества Пилсудского с Гитлером. Какими же были отношения двух стран и почему этот документ нельзя сравнить с пактом Молотова-Риббентропа?

В межвоенный период между отдельными европейскими странами было заключено несколько двусторонних пактов о ненападении. При этом почти все они (кроме одного) соответствовали своему названию: это были соглашения, которые способствовали стабилизации международных отношений и отдаляли призрак войны.

В 1932 году Польша подписала Пакт о ненападении с Советским Союзом. Аналогичный договор, получивший название Декларация о неприменении силы, Польша заключила с Германией 26 января 1934 года. Ни к одному из этих соглашений, в отличие от пакта Молотова-Риббентропа от 23 августа 1939 года, не прилагались секретные протоколы.

Историческая пропаганда путинской России давно преподносит польско-германский договор о ненападении 1934 года как сговор Пилсудского с Гитлером, сопоставимый с пактом, заключенным 23 августа 1939 года в Кремле. Это сравнение просто абсурдно.

Подписав декларацию о ненападении с Германией, Польша продемонстрировала, что заинтересована в стабилизации своих западных границ. Кроме того, это было выражением желания улучшить отношения с обеими державами: сначала, в 1932 году, — с СССР (отношения между Польшей и СССР никогда еще не были такими хорошими, как после подписания пакта о ненападении), а затем, в 1934 году, — с рейхом. Договор от 26 января 1934 года стал началом разрядки напряженности на оси Варшава-Берлин.

Пакт Риббентропа-Молотова, напротив, позволил Гитлеру развязать Вторую мировую войну и разделил Восточную Европу между двумя хищническими державами, став исходной точкой нападения СССР на Польшу и Финляндию, а также привел к потере независимости Литвы, Латвии и Эстонии, и ультиматуму Румынии по поводу Бессарабии и Северной Буковины.
Collapse )
Вскоре, однако, Гитлер пришел к выводу, что договор о ненападении с Польшей может стать преамбулой к тому, чтобы заполучить Польшу в качестве союзника в планирующейся войне с СССР. Но когда в начале 1935 года в Варшаве Герман Геринг предложил Юзефу Пилсудскому военное сотрудничество против Советского Союза, польский маршал даже говорить об этом не захотел. Как записал сам Геринг, Пилсудский сказал: «…у Польши тысяча километров границы с Россией и мы хотим мира». Многократно выдвигавшиеся в последующие годы германские предложения (в том числе, участия в антикоминтерновском пакте) также либо тихо игнорировались, либо встречали открытый отказ.

В циркуляре, разосланном 9 ноября 1937 года в польские диппредставительства, министр иностранных дел Юзеф Бек подчеркивал, что Польша не может присоединиться к антикоминтерновскому пакту «…по причине своего специфического положения, а именно соседства с СССР, а также принципиального неприятия блоков». Три дня спустя в сообщении близкого к правительству Польского политического агентства были повторены эти слова и добавлено, что «необходимость поддержания политики равновесия между двумя соседними странами не позволяет Польше присоединиться» к антикоминтерновскому пакту.

Этот отказ привел в конечном итоге к тому, что в 1939 года Гитлер решил начать свою долгожданную — и уже анонсированную в Mein Kampf — войну с нападения на Польшу.
Collapse )
И хотя Бек в феврале 1934 года съездил также и в Москву, польско-советские отношения вскоре начали охладевать. Особенно они ухудшились после того, как Польша не выразила согласия на реализацию проекта т.н. Восточного пакта, который предусматривал помощь Польше со стороны СССР в случае нападения Германии: Варшава боялась советской помощи не меньше, чем германского нападения.
Collapse )