March 18th, 2020

а не их!, Мой

Сложность текста по научному

Слишком нормативный русский
В Высшей школе экономики оценили сложность российских законов

Газета "Коммерсантъ" №48 от 18.03.2020, стр. 5
В НИУ ВШЭ рассчитали специальный индекс для оценки сложности прочтения российских законов. По мнению специалистов, российское законодательство усложняется год от года, и гражданам без специального образования все сложнее в нем разобраться. При этом Конституция России до сих пор оставалась одним из самых легких для прочтения текстов в корпусе российского законодательства. После внесения поправок и она может немного усложниться.

Институт государственного и муниципального управления Высшей школы экономики провел исследование, чтобы оценить сложность языка, которым написаны российские законы. Авторы пришли к выводу, что язык этот с каждым годом усложняется, один из его основных недостатков — пассивность: в нем слишком мало используются глаголы.

Язык российского законодателя в среднем вдесятеро сложнее литературного русского.
При этом тексты становятся все многословнее: по сравнению с 1991 годом среднестатистический закон стал в 2,5 раза длиннее, средняя статья в нем — втрое длиннее. Ученые НИУ ВШЭ также критикуют законодательный язык за отказ от введения емких сокращений для громоздких понятий, часто состоящих из восьми слов. В законах почти никогда не используются таблицы, и даже математические формулы описываются словами.

В ходе исследования специалисты ВШЭ проанализировали 592 закона и разработали свой «Индекс синтаксической сложности нормативно-правовых актов» (ИСЗ), рассчитываемый по семи параметрам:
доля глаголов от общего числа слов;
отношение количества слов, зависимых от существительного, к количеству существительных;
количество слов между двумя зависимыми словами;
количество слов в одном абзаце;
количество причастных оборотов на одно предложение;
количество слов в одном предложении;
количество предикативных ядер (подлежащее плюс сказуемое) в одном предложении.
По этим параметрам в НИУ ВШЭ сравнили российские законы с рядом произведений художественной литературы — «Анной Карениной» Льва Толстого, «Географ глобус пропил» Алексея Иванова, «Текстом» Дмитрия Глуховского и «Авиатором» Евгения Водолазкина, а также с «Критикой чистого разума» Иммануила Канта.
Значимость каждого параметра для интегрального индекса оценивалась путем эксперимента с участием профессиональных юристов и студентов магистратуры ВШЭ.

Самым значимым параметром оказалась доля глаголов от общего количества слов в тексте. В российских законах по итогам 2019 года она составляет лишь 3,8%.
Параметр неуклонно падает с 1991 года, когда он составлял 5,4%. В художественной литературе показатели выше: так, в «Тексте» он составляет 19%. Второй по значимости параметр — отношение количества зависимых слов к общему количеству существительных: чем их больше, тем текст сложней для восприятия. В российских законах это отношение составляет 3,69: это заметный рост по сравнению с 1991 годом (2,9). В «Анне Карениной», для сравнения, лишь 1,2 зависимых слова на каждое существительное.
Collapse )
— В новой редакции текст незначительно усложнился, но, несмотря на это, он в полтора раза легче для восприятия, чем федеральное законодательство». По сложности Конституция занимает 589-е место из 592, а после вступления в силу поправок переместится на 586-е.

В целом авторы исследования считают, что российским законодателям следовало бы утвердить методические рекомендации для подготовки законопроектов с нормативами по синтаксису, внедрить алгоритм анализа синтаксических конструкций и проверять через него каждый вносимый законопроект, а также уточнить требования к юридико-техническому оформлению законопроектов.

Политолог, специалист по проблемам законотворчества Екатерина Шульман говорит, что проблема российских законов не столько в сложности, сколько в «невнятности», которая создает «пространство произвола» для правоприменителя.

«В идеале закон должен быть прост, как табличка на столбе: "Не влезай — убьет",— считает эксперт.— В нашем же случае применение законов зависит от воли судей, полицейских, налоговых инспекторов и других низовых исполнителей».

Исполнители же цепляются за такие «слова-паразиты» российского законодательства, как «безопасность», отмечает госпожа Шульман: «Такие слова могут означать все что угодно и произвольно применяться к любой ситуации».

Проверкой синтаксиса, по ее мнению, проблему не решить: «Бороться с невнятностью законов можно только политической конкуренцией, чтобы каждый хотел написать закон лучше, чем у соседа, и привлекал для этой цели качественную экспертизу. А если некому возразить, то нечего и стараться».

Андрей Винокуров
а не их!, Мой

Под надзором клонов Путина

Фабиан Буркхардт | Neue Zürcher Zeitung
Россия как двойственное государство - Владимир Путин крепко держит бразды правления в своих руках, однако путинизма нет

"Часто утверждается, что политический процесс в России управляется лишь личностью Путина. Но в действительности в случае с Россией мы скорее имеем дело с "двойственным государством".

В этом государстве существует два разных типа функционирования или режима, взаимодействие которых обеспечивает постоянное напряжение и неопределенность.
Первый режим - режим "мануального (ручного) контроля" со стороны президента. Второй режим определяется регулярными и основанными на правилах моделях поведения, например, в органах государственного управления, в деятельность которых и сильный президент вмешивается не без труда", - пишет автор статьи.

"Все больше политических сфер второго режима более не защищены от посягательств первого режима. Но и основанное на правилах, институционализированное поведение не стоит путать с "демократией" или эффективным государственным управлением: такой второй режим в определенной степени существовал и при сталинизме", - указывает Буркхардт.

"Чтобы описать систему Путина, можно представить себе своего рода Солнечную систему, в которой различные действующие лица из политической и экономической элиты вращаются вокруг Солнца Путина на нескольких орбитах. Планеты имеют разный вес, они расположены ближе или дальше от Солнца и могут иметь собственные спутники.

Но можно воспользоваться и другой метафорой: политбюро, в котором по советскому образцу имеются различные категории участников. Или несколько башен Кремля, противостоящих друг другу в споре.
Одной из наиболее сложных моделей является модель "системы": сетевого государства, в котором элита нарушает или обходит законы. В результате в крайне сложной структуре отношений этой элиты возникает взаимозависимость".

"Впрочем, было бы слишком просто сводить "систему" к клептократии, мафиозному государству или милитократии, единоличной власти "силовиков", - рассуждает автор статьи.
- Неформальная практика остается неоднозначной и колеблется между законностью и незаконностью, легитимностью и неправомерностью.
Например, телефонный звонок из администрации президента можно использовать для того, чтобы повлиять на суды (телефонная юстиция). С другой стороны, губернаторы порой осуществляют звонки, чтобы построить заводы вопреки бюрократическим барьерам или оградить успешные предприятия от агрессивных надзорных ведомств".

"Какое место занимает в "системе" Путин? Значительную роль в сетевом государстве играет не только личная, но и формальная компетентность. Она сигнализирует отдельным представителям элиты, кто является наиболее могущественным патроном сети. Ввиду своей позиции как главы государства Путин является центральным и основным звеном этого патронального президенциализма. Он стоит во главе различных пирамидальных сетей и выступает в роли третейского судьи в борьбе за власть и ресурсы в государстве и экономике".

"Хотя конституция до 2020 года за некоторым исключением оставалась практически неприкосновенной, с 1993 года полномочия президента постоянно расширялись по ту сторону конституции. Результатом стала институционализированная асимметрия власти, в которой президент и исполнительная власть играют гораздо большую роль, чем все другие виды власти", - говорится в статье.

"Хотя в федеральном и региональном гражданском управлении есть отдельные "ниши эффективности", институционализированная асимметрия власти приводит к парадоксу: всемогущий президент, который с помощью мануального контроля может вмешиваться во все политические сферы, одновременно бессилен, когда речь идет о повседневном менеджменте и долгосрочных целях".

"Кремль любит измерять популярность Путина в опросах, и этому есть веская причина. Рейтинг президента - один из важнейших ресурсов власти, имеющихся в распоряжении Путина. Постоянно высокие показатели колеблются в последние 20 лет между 60 и без малого 90% и символизируют прямую связь "национального лидера" с народом.
Чтобы сохранять "имидж непобедимости" и безальтернативность, Кремлю приходится заботиться о том, чтобы Путин долговременно и со значительным отрывом был самым популярным политиком в России. (...)
Рейтинги и опросы призваны заменить другие неисправные каналы связи с населением, такие как выборы или СМИ".

"Но что делает Путина популярным и насколько подлинной является его популярность? - задается вопросом автор статьи. - Колебания в рейтинге доверия и одобрения показывают, что популярности Путина способствует не столько его биография и черты характера, сколько прежде всего два аспекта: с одной стороны, восприятие экономического развития и ожидание будущего в связи с собственным экономическим положением. И, с другой стороны, внешняя политика, в частности, восприятие угрозы извне".

"Однако решающую роль играет контроль над СМИ и интернет-цензура. Согласно одному из расчетов, отмена интернет-цензуры привела бы к падению рейтинга Путина на 35%. Поэтому невозможно однозначно ответить на вопрос о том, насколько подлинной является популярность Путина.
В любом случае исследования показывают, что респонденты не лгут, когда их спрашивают о Путине. Ограничение политической конкуренции, цензура телевидения и контроль над интернетом порождают безальтернативность, подразумевающую поддержку со стороны большинства".

Хотя в первое время после аннексии Крыма наблюдались признаки массовой мобилизации, в последующие годы российское общество стало развиваться в обратном направлении, полагает Буркхардт: "население не только стало сложно мобилизовать в поддержку путинизма, во многих местах появились и местные сети активистов, которые мобилизуются против режима в связи с падающими реальными доходами, экологическими проблемами и манипулированием выборами".


"В сложной попытке разгадать код путинизма американский политолог Брайан Тейлор свел его к трем элементам: идеи, модели поведения и эмоции.

К главным идеям он относит сильное государство и статус великой державы, антизападную и антиамериканскую позиции, а также консерватизм и антилиберализм".

"В качестве моделей поведения "коллективный Путин" предпочитает контроль, порядок, единство и антиплюрализм, лояльность и гипермаскулинность.

Что касается эмоций, то здесь большое значение придается уважению и унижению, скрытой неприязни, а также уязвимости и страху.

Впрочем, Тейлор предостерегает от такого одномерного взгляда на интерпретацию путинизма: некоторые элементы имели место в России еще до того, как к власти пришел Путин".

"Вопрос о том, отделима ли личность Путина от института президента, представляет сложность и для самого Путина. Чтобы сохранить по крайней мере видимость законности, в период с 2008 по 2012 год он инициировал своего рода естественный эксперимент. (...) Президентом был избран его преемник Дмитрий Медведев. (...) Целью эксперимента было выяснить, будет ли достаточно лишь фактического пребывания у власти. (...)
Однако эксперимент показал - либо так, по крайней мере, были интерпретированы Путиным его результаты: недостаточно сохранять бразды правления в своих руках.
Чтобы сохранить систему Путина надолго, личности Путина нужна также формальная и символическая власть сильной президентской должности. Весной 2020 года Путин создал для этого все предпосылки", - заключает автор статьи.
Collapse )