March 23rd, 2020

а не их!, Мой

Пересидеть не получится, но они выживут, а что делать остальным — они не знают.

Мрачные предсказания сбылись. Как жить дальше?
Многие удивятся, но российские госфинансисты еще полгода назад довольно точно изобразили нынешний экономический обвал.

Пересидеть не получится, а что делать — они не знают.

Сергей Шелин Обозреватель ИА «Росбалт»
Центробанк в пятницу на ежемесячном совещании постановил оставить ключевую ставку такой, как была. Хотя часть экспертов призывала ее поднять, чтобы притормозить девальвацию рубля, инфляцию и отток капиталов, а другая часть умоляла эту ставку, наоборот, понизить, дабы смягчить падение экономики и ослабить дефицит денег.

Возможно, ЦБ таким способом подает сигнал, что выбирает золотую середину. Но скорее это просто оцепенение от того, что происходит вокруг.

Тем более интересно сегодня вспомнить, что еще прошлой осенью, публикуя свои экономические сценарии на 2020 год, Центробанк в одном из них (так называемом рисковом) довольно правдоподобно изобразил то, что мы сейчас видим.

Я написал тогда, что, по моему впечатлению, центробанковским аналитикам именно «рисковый» сценарий интереснее всех остальных: ведь в него «заложена гипотеза, что в начале 2020 года грянет всемирный экономический кризис, все полетит кувырком, нефть рухнет и дальше уж придется с этим жить…»

Годовая цена барреля Urals на 2020-й в этом варианте прогнозировалась около $20—30 (уровень 2001-го — 2003-го); импорт сокращался на треть; инфляция поднималась до 8%; прогноз реальных доходов населения не публиковался, но из смежных цифр вытекало их снижение в 2020-м на 4%; глубина девальвации рубля наверняка подсчитывалась, но до сведения публики не доводилась даже в форме намеков.

Эти довольно проницательные рассуждения были приправлены придворным лукавством: трудности, дескать, будут немалые, но, во-первых, все-таки терпимые, а во-вторых, не очень долгие — уже через год привычная жизнь начнет восстанавливаться. Думаю, что менее утешительные соображения глава нашей державы в качестве читателя № 1 просто не принял бы.

Итак, в российских финансово-экономических ведомствах не догадывались о коронавирусе, но вполне догадывались о кризисе. Осталось выяснить, готовы ли они сейчас столкнуться с тем, что предсказали.

1. Дешевая нефть. Это ведь не просто уменьшение импортных доходов. Приблизительно $30 за баррель Urals (а в эту среду цена опускалась аж до $19) — уровень, ниже которого значительная часть российской нефтедобычи через год—два начнет необратимо сворачиваться по причине нерентабельности. Заметная доля американского сланцевого производства тоже. Но, во-первых, не все. А во-вторых, при новом подъеме нефтецен его быстро восстановят и нарастят, как это уже случилось в 2017-м — 2019-м.

Станет ли прежним мир после эпидемии?
Можно, конечно, как сейчас начинают говорить, кинуться в ножки саудитам и опять вступить с ними в картель, согласившись всерьез урезать собственную добычу. Однако пока идет эпидемия и падает спрос на горючее, никакой картель не сделает дешевую нефть дорогой, хотя, возможно, и прибавит десяток долларов к нынешней цене.

Не говоря о том, что сплетники шепчут о каком-то альтернативном нефтяном картеле США — Саудовская Аравия, который приподнимет нефтяную цену, но займется планомерным выдавливанием российского топлива с мирового рынка.

При любом повороте событий, даже та частичная нефтегазовая благодать, которой в последние несколько лет пришлось довольствоваться нашему режиму, уже не вернется ни через год, ни через два. Правила будут другими. Какими именно, гадать рано.

2. Девальвация. Российские власти не только не могут, но и не хотят вернуть рублю прежний его вес. Да, ослабление национальной валюты — это всплеск инфляции и снижение уровня жизни. Но в нынешних условиях только полегчавший рубль дает им шанс свести государственные расходы с доходами.

Поэтому действия наших госфинансистов сейчас именно такие, как прописано в их «рисковом» сценарии. Они ежедневно продают на открытом рынке умеренный объем валюты, где-то $50—100 млн, смиряясь с девальвацией, но надеясь не допустить падения курса ниже 80—90 за доллар и избежать паники, сопутствующей слишком уж резкому обвалу рубля. В «рисковом» сценарии как раз и было заложено уменьшение международных резервов в 2020-м на $35 млрд (всего на 7%). Именно такие темпы трат определенно имел в виду министр финансов Силуанов, когда рассуждал о шестилетних и даже десятилетних запасах денег.

В Госдуме спорят о том, как тратить «заначку»
Такие действия по-своему логичны, хотя и потянут за собой более серьезное снижение уровня жизни, чем заложено в «рисковый» сценарий. Но даже это сработает только при условии, что на дворе будет экономический кризис обычного типа, не обремененный эпидемической паникой, пресечением торговли и производства из-за карантинов, а также прочими непредсказуемыми сюжетами, способными возникнуть, если, например, пандемия пойдет несколькими волнами.

Следовательно, от российских финансовых и экономических властей требуются какие-то неплановые и «несценарные» шаги, промедление с которыми может стать бедствием. И видно, что эти шаги пока что ими не придуманы. Или придуманы, но не согласованы на самом верху.

3. Неплановые и «несценарные» действия нужны сейчас от всей машины управления. На словах ее противоэпидемические обещания выглядят более-менее разумными или хотя бы похожими на то, что предпринимают в других странах. Но при переходе от слов к делам картина круто меняется. Вот только несколько препятствий:

а) Суперцентрализация и засилье контрольных органов. Все решения принимаются наверху и, следовательно, с опозданием. Даже те немногие администраторы на местах, у которых еще остался вкус к инициативе, панически боятся ее проявить. Армия сотрудников контрольно-надзорных служб ничего не способна организовать, но успешно блокирует любую активность.

б) Отрыв от реальности повестки высшей власти. Ее погруженность в поправочно-обнулительные и юбилейные начинания нисколько не слабеет. Помимо многого прочего, на эту ее отрешенность от жизни завязано нежелание системы заменить старый и потерявший смысл бюджет кризисным, организовать оперативную материальную помощь людям, потерявшим доходы, и хотя бы выключить агитмашину, которая дезориентирует, разобщает и озлобляет народ.

в) Откалиброванность системы на изоляцию от внешнего мира, защиту привилегий высших классов и импортозамещение. Отсюда блокирование ввоза тест-систем, сохранение безумных лоббистских запретов на импорт продовольствия, старания сановных и богатых отгородиться от рядовых граждан, бездеятельность и лживость чиновничества.

Трагикомизм нынешней нашей ситуации в том, что она не совсем сюрприз: начальство с подачи грамотной части своих аналитиков вполне допускало кризис в этом году.
Однако рассчитывало просто переждать непогоду, слегка прижав подданных. Но сейчас, когда «рисковый» прогноз сбылся, выясняется, что пересидеть не получится.
А делать ничего не умеют.
Collapse )
а не их!, Мой

Кричит Осел, — мы, верно, уж поладим, Коль рядом сядем».

Как и наша приятельница, я начал путать равноправие и одинаковость. А ведь долгая любовь между мужчиной и женщиной может оставаться полноценной и прекрасной, только когда в ней сохраняется интрига разности. Эта эротика базируется на иногда кажущемся нам непонятным отличии одного человека от другого и, прежде всего, на волнующей полярности мужчины и женщины.
Жена сказала мне однажды: я люблю тебя в первую очередь за то, что ты — мужчина. Она имела в виду, что я не такой, как она. Чего же хотят женщины действительно, когда хотят иметь настоящего мужчину? Каким же мы должны быть, чтобы считаться сексуальными, привлекательными и желанными? Не на работе, не в баре или в Инстаграме, а для нашей спутницы жизни, которая видит наше грязное нижнее белье и знаете наши неприятные пристрастия в еде?

«Реши же, наконец, что нам делать!» — крикнула мне жена во время одной из наших поездок по Италии. А я как раз собрался обсудить с ней десятый вариант и как современный мужчина хотел знать ее мнение. «Решай сам!» — рявкнула она.

На какой-то момент меня охватила паника. Что, если я приму неправильное решение и мы окажемся в съемной квартире с дешевым постельным бельем и громко совокупляющимися соседями? «Ну, давай же!» — устало произнесла жена. Ей захотелось иметь перед собой мужчину, решительного и способного принимать решения, когда она этого не может.
Такого, который не теряет самообладания в кризисных ситуациях и не выходит из себя. Надежного мужчину, который делает то, о чем говорит, что знает, что хочет, когда она не знает, чего хочет, и который ее поддерживает. И вот мы опять вернулись к теме притяжения и хорошего секса.

Важная вещь — самообладание. Стойкость. Все равно, как часто я как мужчина терплю поражения, неважно, какой у меня социальный статус, высок я или низок — настоящий мужчина никогда не теряет самообладания и действует решительно. Это не значит, что он всегда и все должен делать правильно, этого от него не ждет ни одна женщина, но если уже он сделал ошибку, то он ее признает, а не канючит и не перекладывает вину на других. Вот это правильно. И это сексуально.

Когда мы жили в Нойкельне*, одна тридцатилетняя приятельница рассказывала мне, что среди всех этих милых, дружелюбных и креативных мужчин не может найти мужчину для себя. Она искала такого, который говорил бы не только о себе, а смотрел бы ей глаза, мог бы ее рассмешить и которому не нужно постоянно названивать. Она искала мужчину для жизни, но натыкалась почти всегда только на больших мальчиков, у некоторых из них были даже бороды, у некоторых — татуировки, у некоторых и то и другое, но среди них не было ни одного, который стремился бы ее завоевать.

Она была самостоятельной, умной и почти полностью независимой молодой женщиной, но не могла найти мужчину, который был бы для нее достаточно надежным и внимательным. И который не дал бы себя ею запугать. Почему? Разве мужчины не умнее женщин, и у них мозг не большего размера? К счастью, мы живем в просвещенный век.

Недавно нейробиолог Джина Риппон доказала в своей книге «Гендерный мозг» (The Gendered Brain), что никакого действительного различия в мозге мужчина и женщины нет, так же как и превосходства мужчин. Последнее утверждение особо никого не удивило, потому что никакого превосходства никогда и не было. С биологической точки зрения мужчины и женщины помимо телесных признаков различаются, прежде всего, гормонально. Вследствие этого они пользуются своим мозгов по-разному.

Большинство мужчин одарены неким свойством, которое однако в какой-то степени и ограничивает их способности: мы обладаем меньшим эмоциональным интеллектом. То есть, менее тонким восприятием. Поэтому мы в эмоциональном плане более стабильны и решительны.

Мы действуем более целенаправленно, в то время как большинство женщин начинают обдумывать огромное количество деталей. Нам мужчинам легче действовать. Просто брать дело в свои руки. И это именно то, чего почти все женщины ждут от своих мужчин. Они разрешают своим мужчинам сомневаться, испытывать эмоции, терпеть поражения, только если они решительны, надежны и действуют целенаправленно.

«Мы справимся, дорогая!» — вот магическая фраза, которой я время от времени спасаю наш брак, даже когда понятия не имею, как мы собственно будем справляться. Эта фраза заканчивает бесконечные дискуссии и дает моей жене ощущение, что я обо всем позабочусь.
Мне нужно только сначала внимательно её выслушать и подарить ей ощущение, что понимаю ее мысли. И это не должно быть обманом. Потому что она тут же поймет, если я притворяюсь.
Короче: настоящий мужчина внимательно слушает, но и свое мнение тоже имеет. И конечно, он желает и чтит свою жену как богиню, которой она в действительности и является.

* Нойкельн — район Берлина (прим. ред.)
Collapse )