b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Category:
Обнародованы данные о «токсичных» проблемах российской науки
Китайские ученые в прошлом году подали в 38 раз больше патентных заявок, чем наши

вчера в 17:13, просмотров: 2682
7 февраля — День российской науки, которая давно уже не может похвастаться достижениями. К этой дате Счетная палата обнародовала отчет об исследовании основных причин, сдерживающих научное развитие. В их ряду называется токсичность использования бюджетных средств и низкий престиж профессии ученого.

Обнародованы данные о «токсичных» проблемах российской науки

Россия отстает от ведущих стран мира по удельному весу затрат на науку. У нас на эти цели идет 1,1% ВВП. Если будут достигнуты показатели нацпроекта «Наука», к 2024 году мы будем тратить на науку 1,2%.

Это очень мало по сравнению с Израилем, например, где в науку идет 4,25% ВВП.

Южная Корея тратит 4,24%, Швейцария 3,37%, Швеция 3,25%, Тайвань 3,16%, США 2,74% ВВП. Китай — 2,12%. Россия в этом рейтинге всего лишь на 34-м месте.


Однако по абсолютному количеству исследователей мы в числе мировых лидеров. У нас в стране 428,9 тыс. исследователей. Больше только в Китае, США и Японии.

Большое количество наших ученых, вместе с тем, не переходит в их качество. По объему публикаций в наиболее читаемых и цитируемых научных журналах Россия не входит в топ-20 ведущих стран. Статьи наших ученых публикуют по большей части журналы низкой категории, которым не особо доверяют в научном мире, мало читают и редко цитируют.

Специфика нашей науки в том, что она развивается главным образом на средства из госбюджета. В других странах не так. Там в науку вкладывается бизнес. Госбюджет дает гораздо меньше средств, чем частные предприниматели. Доля государственного финансирования науки в Японии — 15%, США — 25,1%, Германии — 28,5%, Китае — 20%.

В России — наоборот. Наука получает 66,2% всех своих денег из госбюджета. Отечественные предприниматели дают 30%, и еще 3–4% приходит от иностранцев.

Несмотря на то что нашему бизнесу нужны научные разработки, предприниматели не хотят их заказывать у отечественных вузов и академических институтов. Причина — «неспособность научно-исследовательских институций представлять результат разработок не только в форме технического описания или прототипа, но и в виде прошедшего испытания промышленного образца с доказанной эффективностью, готового к запуску в серийное производство».

Плоды интеллектуального труда исследователей не воплощаются в материальные объекты и работающие технологии, приносящие прибыль. Это самое трудное для наших ученых. Они могут изобрести что-то новое. А дальше дело у них не идет.

Ученые куда только не тычутся со своими изобретениями. Но получить деньги на доведение идей до ума, как правило, удается не тем, кто действительно придумал что-то прорывное, а тем, кто оказался ближе к распределителю бюджетных средств.

Из бюджета деньги «на науку» получают несколько государственных структур. Дальше они их распределяют в виде субсидий и грантов между научными центрами, вузами, коллективами и проектами.

В 2019 году больше всего бюджетных денег получило и, соответственно, распределило Минобрнауки — 172,0 млрд руб.

Российскому фонду фундаментальных исследований (РФФИ) досталось 22,2 млрд руб.

НИЦ «Курчатовский институт» — 18,6 млрд рублей.

Российской академии наук — 4,1 млрд руб.

И еще 199,2 млрд получили всякие «ненаучные» федеральные министерства и ведомства (Минспорта, Минтранспорта и пр.) на НИОКР конкретно в своей отрасли.

К сожалению, «ненаучные» ведомства часто относятся к своим НИОКРам как к кормушке. Заказывают мутным исполнителям исследования, которые не имеют ни научной, ни прикладной ценности, а деньги распиливают.

Минобрнауки, РФФИ и РАН такого себе, конечно, не позволяют. Но с ними другая проблема. Их решения — кому и какую дать субсидию или грант — далеко не всегда объективны.

При выборе получателя они должны опираться на мнения экспертов. Но система независимой научной экспертизы в стране не выстроена, и экспертами часто выступают люди ангажированные либо не имеющие нужной узкой специализации. Субсидии и гранты в результате попадают не туда, где могли бы принести максимум пользы для развития науки.

Токсичность получения государственного финансирования выражается в нескольких аспектах, отмечают аудиторы. С одной стороны, токсичность использования бюджетных средств, особенно в рамках финансирования государственного оборонного заказа, связана с их распределением на исследования и разработки неактуальной тематики, а также среди ограниченного числа научно-исследовательских учреждений, в том числе вузов, не работающих и не имеющих стимулов работать на конкурентном рынке.

С другой стороны, она связана с избыточными требованиями к отчетности, в том числе бумажной, и процедурами контроля за результатами расходования средств.

Российскому ученому, который искренне намерился посвятить жизнь науке, трудно добиться результатов не только из-за вот этой токсичности госфинансирования, но и из-за собственной низкой зарплаты, не позволяющей обеспечивать достаточный уровень жизни.

По данным Счетной палаты, «уровень заработной платы профессорско-преподавательского состава, занятого НИОКР, в 2018 году в Германии и Чехии превышает соответствующий российский показатель в 3,3 и 1,4 раза соответственно».

Поэтому ученые стремятся уехать туда, где им больше платят. И где их уважают за то, что они ученые. Ведь в России престиж научных профессий очень низкий. Молодежь не хочет идти в науку. «По данным Росстата, в 2017 году удельный вес выпускников вузов, связавших профессиональную карьеру с наукой, не превышал 1%, а с учетом занимаемых ими исследовательских должностей еще меньше — 0,7%».

Молодые люди стремятся сейчас стать чиновниками. А науку развивают по большей части «старые кони, которые борозды не испортят».

Об этих «неиспорченных бороздах» убедительно говорят сведения о патентных заявках. От стран-лидеров Россия отстает на порядок: американские ученые в прошлом году подали в 16 раз больше заявок на регистрацию патентов на изобретения, чем российские. Китайские ученые — в 38 раз больше.

«Несмотря на значительное внимание государства к развитию науки, в том числе ее финансированию, результативность исследовательской деятельности остается невысокой», — констатирует Счетная палата.

И это закономерно. Ведь ученые — такие же люди, как все. На голом энтузиазме они могут хорошо работать два-три года. Потом энтузиазм истощается. Нужны другие стимулы — деньги, признание, авторитет.

Ну или кто-то должен постоянно стоять с ними рядом и держать пистолет у виска, как в прежние времена. Тогда они тоже будут хорошо работать.

Но этот вариант не хочется даже рассматривать. Тем более сегодня — в День российской науки.

Юлия Калинина
https://www.mk.ru/science/2020/02/07/obnarodovany-dannye-o-toksichnykh-problemakh-rossiyskoy-nauki.html
Tags: Наука, Наукометрия, ЦИФРЫ НА ПАМЯТЬ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments