Теперь в России не так уж важно, кто как проголосует: нужных бумажек в урны все равно накидают. Принципиальным вопросом для режима становится нейтрализация лидеров протеста. Каждый из них — действующий или потенциальный — с этого года начнет понимать, что его жизнь, здоровье и свобода ничем не защищены. Именно в таком состоянии мы будем приближаться к «выборам Путина» в 2024-м. Период до 2024 года, скорее всего, окажется переходным. Видно, что манипуляции уже не работают, однако масштабное применение силы еще не требуется. Открытое подавление на манер белорусского путинскому режиму может пока и не понадобиться, поскольку нет массового открытого протеста в сравнительно богатой Москве , под стенами Кремля. А протест в Хабаровске Путин спокойно может перетерпеть. Манипуляторы отчаянно сопротивляются трансформации режима, желая сохранить свое влияние и должности. Ведь в открытом силовом режиме снизится роль кремлевской администрации и возрастет роль ФСБ. Не будет смысла много платить телевизионным пропагандистам — деньги пойдут на бойцов Росгвардии. Манипуляторы не хотели бы таких изменений. Однако у них все хуже получается выполнять свою работу. Народ побеждает манипуляторов, стряхивая лапшу с ушей. И тем самым приближает триумф не революции или демократии, а силовиков: если уши не прикрыты лапшой, по ним в авторитарных режимах бьют полицейской дубинкой. Для Путина, кстати, такая трансформация — плохая новость, как и для всех нас. Поскольку в манипулятивном режиме харизматик, собирающий миллионы голосов, незаменим, тогда как режиму силовому он нужен, в общем-то, не больше обычного гражданина. Важно то, как работают механизмы подавления, а не то, как лидер общается с народом. Но коли харизма поистрепалась, не остается ничего иного, кроме как соглашаться на силовой вариант удержания власти. Для президента именно власть имеет первостепенное значение, а вот та форма, в какой он будет ее удерживать, зависит от множества внешних обстоятельств. Проще опираться на харизму и манипуляции, но можно довольно долго сидеть на штыках — пусть это и не слишком удобно. Силовики способны в какой-то момент заменить президента, однако вероятность этого все же невелика. У нас не Латинская Америка. Брежнев вообще правил последние годы жизни, плохо сознавая, что делает, но силовики его не трогали. П утин имеет шанс судьбу Брежнева повторить и досидеть на своем посту до самого конца. Любопытно, что все эти важнейшие перемены, определяющие нашу жизнь на ближайшие годы, почти не обсуждаются. Впрочем, понятно, почему. Во-первых, нам просто не хочется отдавать отчет самим себе в том, что происходит. Поэтому разговоры строятся вокруг перспектив революции, вокруг Хабаровска и Минска. Попытки анализа из дискуссий уходят. Эмоции захлестывают. Обсуждается не столько реальный мир, сколько желаемый. И на наших желаниях строят карьеру новые манипуляторы, умеющие поддерживать иллюзию близости перемен. Во-вторых, серьезно говорить о том, как идет трансформация режима, довольно сложно, поскольку у нас нет информации о ее механизмах. Происходит что-то вроде борьбы бульдогов под ковром, причем обществу не показывают даже ковра, скрытого где-то в кремлевских покоях. В какой-то момент победивший бульдог просто доведет до народа сведения о новых правилах кусания внутренних и внешних врагов. Дмитрий Травин https://www.rosbalt.ru/blogs/2020/09/24/1865015.html