b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Андрей Макаревич

Певец Андрей Макаревич за свою поездку на восток Украины, в ходе которой музыкант посетил город Славянск, недавно отбитый украинскими силами у пророссийских сепаратистов, и выступил с концертом в лагере беженцев, был назван популярной российской газетой «Комсомольская правда» «поющим перед карателями».
Многие другие издания «патриотической» направленности подвергли Макаревича уничижительной критике.
Писатель и публицист Александр Проханов в эфире «Русской службы новостей» назвал певца «национал-предателем».

В интервью Радио Свобода Андрей Макаревич пояснил, что поехал на восток Украины по трем причинам:
— Во-первых, меня туда пригласили.
Во-вторых, выступить перед беженцами, независимо от того, где они находятся, на какой территории они пребывают, — это, по-моему, дело хорошее.
В-третьих, когда серьезные, драматические события освещаются в СМИ способами, не вызывающими моего доверия, единственный способ узнать, что происходит на самом деле, — постараться увидеть это своими собственными глазами.
Вот три причины, по которым я там оказался.
Впечатлений много, потому что происходит там очень много всего.
За один день, конечно, все увидеть было невозможно. Основная моя задача была все-таки спеть там, где я обещал. Это был лагерь беженцев. Беженцы были из Донецка. Это были дети в возрасте где-то от 8 до 14 лет.
Происходило это под стенами Святогорского монастыря в одном из лагерей, где эти беженцы содержатся.
Вообще, в окрестностях этого монастыря пребывает сейчас где-то около 20 тысяч беженцев.
Выступление прошло хорошо. Так что я свою задачу выполнил.

— Дети вряд ли знают ваши старые песни. Они хорошо вас встретили?
— Восхитительно просто! А почему вы решили, что старые?
Вы тоже верите советской прессе и читаете за завтраком советские газеты?

— Нет. Вы пели новые песни?
— Я пел разные песни — и новые, и старые.

— Вы составили собственное представление о происходящем на востоке Украины?
— Если говорить о тех беженцах, которых я видел, то, наверное, я попал в какое-то хорошее место. Потому что я ожидал увидеть совсем другое... Знаете, у нас есть стереотип представления о лагере беженцев — это нужда, это жажда, это антисанитария и прочее. Может быть, там есть и такие лагеря. Но там, где был я, этого нет. Там все в образцовом порядке. Слава Богу, дети, которые вынуждены были еще недавно сидеть в подвалах под бомбежкой, выглядят нормально и чувствуют себя хорошо.

— Вы разговаривали с этими людьми? Вы обсуждали, что они думают по поводу ситуации?
— Не было возможности с ними поговорить по одной простой причине: когда две тысячи человек хотят взять у тебя автограф, с тобой сфотографироваться и тебя обнять, разговор организовать очень трудно.

— А вы бывали в местах, где шли бои? Вы видели это своими глазами?
— Да, мы заехали в Славянск, где бои закончились три недели назад. На окраине города еще много разрушений, очень серьезных. Там бои были мощные. Но что касается самого городка, он небольшой и восстановлен практически полностью. Пожалуй, остались кое-где следы от разрывов на мостовых. А так мусор убран, жители возвращаются. Фонтан работает на главной площади, играет музыка, бегают дети, гуляют девушки. Обстановка совершенно мирная.

— То есть Славянск не произвел на вас страшного впечатления города, который разрушен в результате боев?
— В городе этого уже нет. Город восстановлен полностью. Если говорить об окраинах, то да, конечно, это производит впечатление, потому что мы привыкли все это в кино видеть.

— Вы вернулись в Россию, где вас подвергают критике.
— А чего стоило ожидать-то?!

— Вы представляли себе, как будет отзываться о вас, скажем, пресса?
— Честно вам скажу, меня меньше всего сейчас это интересует. Я стараюсь сам оценивать свои поступки. Мне абсолютно наплевать, кто там что пишет.

— Вы не опасаетесь, что ваши подобные действия могут осложнить вам жизнь?
— Вы какой сейчас хотите услышать ответ?

— Правдивый, как обычно.
— Я об этом не думаю.

— Вы пережили советские времена, когда рок находился в подполье, когда его травили. У вас нет ощущения, что сейчас происходит что-то подобное?
— Очень похоже.

— В чем сходство?
— Вранье, риторика.

— У вас есть какие-то прогнозы?
— Я не политолог. Это не моя задача — делать прогнозы. К тому же настолько все быстро и нервно развивается, что любое непредсказуемое событие — типа сбитого самолета — может в корне изменить картину мира. Поэтому делать прогнозы — это занятие неблагодарное.

— Но ощущения у вас подобны тем, что были когда-то...
— Ощущения у меня малоприятные. Меня утешает то, что вся эта интернетно-газетная вонища имеет очень отдаленное отношение к тому, что я вижу вокруг себя в реальной жизни. Я ведь тоже хожу по улицам. Ко мне ежеминутно подходят люди и благодарят за то, что я делаю. Меня это очень поддерживает.

— Вы не сталкиваетесь с тем, что к вам подходят люди и говорят о том, что они недовольны вами?
— Ни разу! Пока ни разу не было! Есть мир реальный, и есть мир виртуальный. Они не вполне пересекаются.

— А если представить, что будет продолжаться травля?
— А зачем мне все это представлять? Давайте представлять хорошее. Мы своими представлениями, на самом деле, программируем наше собственное будущее. Я предлагаю о хорошем думать и на хорошее надеяться.

— Как вы представляете себе это хорошее?
— Конкретно — не знаю. Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом и делать его честно, не делать подлостей, не врать другим, и уже будет гораздо лучше, — заявил Радио Свобода музыкант Андрей Макаревич.

Оригинал публикации: svoboda.org
Опубликовано: 14/08/2014


Читать далее: http://inosmi.ru/world/20140817/222426763.html#ixzz3AiRG4qV5
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments