b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

О псковских десантниках, эволюции и судьбе режима

За что десант погиб в Донбассе?

Беседуем с автором расследования о войне России в Украине, членом Бюро партии "Яблоко" Львом Шлосбергом
Лицом к событию. Лев Шлосберг. За что десант погиб в Донбассе?
Опубликовано 09.02.2015 19:53

Могут ли предлагаемая "Яблоком" Коалиция политической альтернативы и антивоенные марши предотвратить гибель тысяч граждан России и Украины на войне в Донбассе?

В студии Радио Свобода автор расследования о гибели в Украине псковских десантников, член федерального Бюро партии "Яблоко", депутат Псковского областного собрания депутатов, учредитель газеты "Псковская губерния" Лев Шлосберг.

..........
Михаил Соколов: Просто это же не остановилось в августе, война на Украине продолжается.

Лев Шлосберг: Война, к сожалению, продолжается. Вывод, который был сделан и политическим, и военным руководством из потерь, заключался только в том, что воевать нужно лучше и больше, но еще более тайно

Михаил Соколов: Я хотел бы вас спросить о позиции партии, как члена бюро: как вы считаете, должны ли быть противники войны с Украиной пораженцами? Должна ли крымско-донбасская война с Украиной закончиться поражением нынешнего режима?

Лев Шлосберг: Во-первых, противники этой войны – это защитники людей. Нам нужно не поражение вооруженных сил и не поражение государства, нам нужно спасти жизни. Мы считаем войну самым чудовищным проявлением государственной политики. Наша задача – это остановить войну. Это первое.

И самый лучший способ остановить войну – это ее прекратить развести войска. Извините, кто выиграл и кто проиграл – это другой вопрос. Я думаю, что историки, политики или военные двух или трех стран могут в этой ситуации давать диаметрально противоположные оценки, и пусть они спорят еще тысячу лет, лишь бы все были живы, те, кто сейчас еще живы. Поэтому это не вопрос поражения армии или поражения государства – это вопрос сохранения жизней.

Что касается российского режима, я считаю, что то, что режим Владимира Путина – это политический банкрот, понимали все люди, разбирающиеся в российской политике, не вчера и не позавчера, даже не год назад. То, что режим находится в состоянии исчерпанности всех своих ресурсов, если и были у этого режима какие-то творческие потенциалы, они благополучно закончились еще в первом десятилетии нулевых годов.

Все, что происходит, начиная с 2011 года, если честно, не с 2011 года, в принципе с момента принятия решения о реинкарнации, о смене местами двух политиков в двух креслах – это уже загнивание и распад этого режима. Все дальнейшие последствия – это всего лишь последствия.

Когда решение может приниматься одним человеком фактически без каких-либо интеллектуальных страховок – это тоже ситуация самоизоляции. Потому что люди, которые сейчас могли бы сказать: "Владимир Владимирович, вы не совсем правы, вот здесь имеет смысл поступить иначе, вот это ошибка, вот так делать не следует".

В окружении Путина эти люди отсутствуют биологически, их зачистили всех. То есть рядом с ним сейчас очень своеобразная политическая тусовка абсолютно отвязанных отмороженных людей, которые допускают все что угодно, вплоть до ядерного удара.

Вот сейчас на этой доске у них стоят все фигуры. Если так получится, что им нужно будет двинуться совсем к сумасшествию, они двинутся, потому что это такие люди. Соответственно, никакого противовеса этим людям, никакой альтернативы. А это мог быть, кстати говоря, парламент.

Михаил Соколов: Они с него и начали – с парламента.

Лев Шлосберг: Они начали с двух вещей, они начали с парламента и со свободы слова, все очень логично. Поэтому когда все пришло к войне – это уже банкротство режима. Потому что принимать в стране, испытывающей колоссальные экономические проблемы, не построившей собственную эффективную банковскую систему, финансовую систему, имеющей колоссально высокий уровень коррупции, принимать решение о начале войны – это самоубийственное решение.

Михаил Соколов: Для Путина это было спасительное решение. Он прекратил всякую возможность для оппозиции поднять массы против него.

Лев Шлосберг: На мой взгляд, это не так. Во-первых, Путин совершил тактическое решение, которое является стратегической ошибкой. Сейчас в обществе возможно и реально будет происходить консолидация, кристаллизация, как угодно это можно говорить, я бы сказал, это объединение не согласных с этой политикой, разочарованных людей вокруг оппозиции. Вопрос, какая это будет оппозиция. Это может быть оппозиция националистическая, демократическая, либеральная.

Это может быть оппозиция коммунистическая, потому что мне известны люди в компартии, в том числе в Псковской области, которые с ужасом смотрят на то, как Зюганов рукоплещет российско-украинской войне. Они называют его такими словами, что я в эфире не могу их произнести. Но они абсолютно разочарованы в своей партии, потому что они искренне считали, что поддерживать братоубийственную войну оппозиционная политическая партия в России просто не имеет права, не то, что не должна – не имеет права. И вот это сейчас обратное движение маятника, которое в очень тяжелой болезненной ситуации начинается, оно показывает стратегическую цену решения Путина.

Михаил Соколов: Я все-таки не вижу обратного движения маятника. 79% опрошенных Левада-центром в той или иной степени говорят, что санкции сказываются на их жизни, в большой, не очень больной, но тем не менее. И 69% предлагают власти продолжать тот же курс. Эти множества, я думаю, пересекаются, значит получается, больше половины за то, чтобы этот курс на войну или, как они говорят, помощь "Русскому миру" в Донбассе продолжался.

Лев Шлосберг: Это не совсем так. Во-первых, достоверная социология может существовать исключительно в свободном обществе, там, где люди не боятся высказать свое мнение. Эти опросы, как правило, проводятся поквартирно, при этом фиксируется место жительства человека. Для тех, кто будет контролировать качество работы интервьюера, спрашивается домашний или мобильный телефон, люди понимают, что их посчитали. Больше половины людей склонны давать так называемый социально желаемый результат. Когда приходят домой к человеку и спрашивают: ты за Путина или против Путина, – ответ понятен. Очень немногие люди, такие как я, скажут, что никогда не был, не являюсь и не будут.
..........
..........

Михаил Соколов: Я заметил, что теперь новости одного региона не очень интересуют жителей другого региона – это такой серьезный показатель.

Лев Шлосберг: И это тоже.

Михаил Соколов: Теперь вас хотел спросить о коалиции. "Яблоко" предложило некую коалицию "Политическая альтернатива". О подобных коалициях говорит Партия народной свободы, и другие. Что мешает реально эту коалицию создать?

Лев Шлосберг: Могу сказать: российское законодательство категорически запрещает коалиции. Если честно, я в каком-то смысле удивлен любым призывам к коалиции, потому что сегодня российское избирательное законодательство в этой части очень простое, понятное, жестокое и безвариантное. Сегодня партия на любые выборы может выдвигать либо члена своей партии, либо беспартийного. То есть нужно понимать: все, кто говорит о коалиции, в переводе на простой политический язык, предлагает выйти из той партии, в которой люди состоят, вступить в ту партию, которая становится основой коалиции, стать частью этой партии и таким образом идти на выборы.

Михаил Соколов: После этого у вашей партии отбирают возможность пойти на выборы без сбора подписей. Сейчас будут отбирать это право у Партии народной свободы, уже есть такой законопроект повысить проходной балл "в депутатах".

Лев Шлосберг: Проходной балл или процент партии, после которого она может беспошлинно баллотироваться?

Михаил Соколов: Для начала, если у нее есть 1 депутат в законодательном собрании, она может выдвинуть кого-то в думу.

Лев Шлосберг: Не только, если она получила больше 3% на общероссийских выборах.

Михаил Соколов: Тогда они сделают, чтобы был не один депутат, как сейчас, а 10, уже есть законопроект, а когда все вступят в партию "Яблоко", к примеру, тогда скажут, что 3% было мало, надо 4%. То есть все время переформатируются правила игры. И что тогда делать, как мирно бороться за власть в этой стране?

Лев Шлосберг: Михаил, в тот момент, когда закончится возможность мирно бороться за власть, Россия закончится. То есть еще одно революционное событие, связанное с силовым захватом власти, скорее всего приведет к административно-политическому переустройству государства.

Михаил Соколов: Пока идет силовое сохранение России.

Лев Шлосберг: Идет силовое сохранение власти, рассчитанное на то, что ни одна альтернативная политическая сила не сможет легитимным путем в масштабах страны прийти к власти даже представительной, законодательной, то есть получить свой сектор, свои несколько позиций в государственной думе. То есть идет речь даже не об исполнительной власти, которая является реальной властью, контролирующей имущество, деньги и все основные решения, связанные с собственностью. Идет речь о представительстве.

Если власть действующая не поумнеет, к сожалению, я не вижу пока признаков поумнения ни на федеральном, ни на региональном уровне. У нас, извините, в каждом третьем регионе губернатор "нашист" с очень специфическими примитивными инстинктами в политике. Какое там региональное развитие, когда у человека, извините, спектр очков очень сильно зашкаливает к идеологии агрессивного "нашизма".

Михаил Соколов: У другого, предположим, все сводится к пополнению собственного кошелька.

Лев Шлосберг: Это, как правило, не мешает одно другому, они успешно совмещают два этих дела. Поэтому сейчас если будут продолжаться институциональные попытки ограничить возможности оппозиции прийти во власть, то тогда для значительной части политической аудитории встанет выбор очень неприятный: либо в такой ситуации оставить политику как таковую и просто заниматься только улицей и ничем больше.

Кстати говоря, многие люди рассматривают для себя такие возможности. Но тогда нужно прямо признать: уважаемые господа, мы считаем, что в нашей стране смена власти возможна только в результате революции. Тогда все желающие могут открыть учебники по революциям, почитать, как они организуются, проходят, какие у них последствия, в том числе в плане жизни, собственности, безопасности и законодательства, задать себе вопрос, видим ли мы такое будущее в России.

Если никаким способом диалога не получится убедить российские власти, что дальнейшее закручивание, завинчивание, затыкание, усугубление ситуации приведет к неконтролируемому взрыву. Как я говорил одному моему коллеге по парламенту: если ты думаешь, что будет один фонарь и там буду я, ты заблуждаешься – ты будешь висеть на соседнем и будешь смотреть на меня. Подумай об этом перед тем, как заниматься такими вещами.

Михаил Соколов: Есть же пример – ДНР, ЛНР и эти люди, которые бегают с автоматами и перераспределяют все, что хотят. Или Крым, где власть перераспределяет все, что хочет. У тех, кто был лоялен Украине и у тех, кто был вроде уже лоялен России, хорошо бы имущество отобрать.

Лев Шлосберг: Это есть абсолютно принципиальная развилка для нашей страны. Если дальше политический режим, институции политической деятельности будут ужесточаться до абсолютно невыполнимых, тогда мы приходим в ситуацию непредсказуемую. Любая непредсказуемая ситуация чревата революцией.

Михаил Соколов: Не обратили ли вы внимание на изменение тона пропаганды? Есть такое издание газета "Известие", такой показатель, они очень точно выполняют то, что им указывают из всяких структур на Старой площади. Вот они пишут: "Обществу давно пора вправить мозги. Если не доходит по-хорошему, значит будет и должно быть по-плохому. По-другому никак не получится". То есть они предупреждают, что они собираются вправлять мозги, а не какую-то оппозицию куда-то допускать.

Лев Шлосберг: Во-первых, в политике очень много одноклеточных, и в масс-медиа тоже очень много одноклеточных. Поэтому если одноклеточные в политике отдают распоряжение одноклеточным в медиа, то получается как раз такая картина. Я думаю, что это отражение одного из возможных и очень высоковероятного вектора развития России. Этот вектор в нашей стране был уже реализован, в какой-то степени в каком-то историческом периоде его можно признать успешным.

Михаил Соколов: 70 лет – это много.

Лев Шлосберг: Вы знаете, в современном обществе 70 лет у них не будет, я думаю, у них не будет даже 7 лет. Поэтому, как мне представляется, если будет принято политическое решение, что корабль идет по этому пути, то нужно ждать ударов в днище очень сильных.

Михаил Соколов: Хотел бы вас спросить про город Псков и Псковскую область. Как война сказывается на жителях этого региона вашего?

Лев Шлосберг: Псковский регион самый бедный из всех 11 регионов северо-запада по всем ключевым социально-экономическим показателям, и расходы бюджета на душу населения, и среднедушевой уровень доходов, и уровень зарплат в бюджетной сфере, уровень собираемых налогов. У нас, к сожалению, везде либо 10-я, либо 11-я позиция из регионов северо-запада. Тот, кто самый бедный, испытывает все экономические проблемы на своей собственной жизни острее, чем все остальные. Поэтому экономический кризис для Псковской области привел к катастрофическим бюджетным последствиям. Расходная часть бюджета 2014 года была 32 миллиарда рублей – это очень маленький бюджет. Расходная часть – это всего лишь планы. Планы бюджета 2015 года 23 миллиарда рублей. Падение расходов бюджета на 9 миллиардов рублей за один год – это бюджетная катастрофа.

У нас сейчас идет чудовищный процесс, мы с вами однажды об этом говорили, укрупнение больниц в межрайонные больничные центры, после которых некоторые районные больницы могут в скором будущем превратиться в амбулатории. Нас ждет процесс идиотского совершенно, извините за такое слово, слияния школ с детскими садами, детских садов между собой, учреждений дополнительного образования со школами, то есть процесс какого-то хаотичного вгибания бюджетной сети в какие-то точки, после чего неизбежно начнется усушка. У нас сегодня есть случаи, когда пять детских садов объединяются в один во главе с одним руководителем и при этом возникает вопрос, как этот человек будет нести юридическую, в том числе административную ответственность за события в том здании, где он появляется в лучшем случае один раз в неделю, если появляется.

Поэтому Псковская область испытывает острейший социальный кризис, люди недовольны. При этом значительная часть этих людей хотя бы иногда в своей жизни была рядом с Псковской областью, в Латвии или в Эстонии, и видела несколько другой уровень постсоветской жизни. У нас есть консульства, люди посещают соседние государства, есть, с чем сравнить. И вот это понимание собственной нищеты и в социальном отношении отсталости, это в чистом виде социальная отсталость, рядом с другим пространством может возбудить самые разные мысли.

Вопрос заключается в том, кого в этой ситуации люди будут считать ответственным лицом – "проклятую Европу" и президента Обаму, который "спит и видит, как бы Псковская область обнищала", или все-таки люди посмотрят на свой собственный дом, посмотрят на губернатора, посмотрят на правящую политическую партию, посмотрят на президента и правительство и зададутся вопрос: при такой-то вертикали власти, кто отвечает за Псковскую область?

Михаил Соколов: Вот Владимир Путин вам дизель-поезда теперь вернул, три штуки будут ходить.

Лев Шлосберг: Да, Путин узнал о том, что в России прекратилось движение пригородных поездов практически по всей стране. Узнал об этом в феврале, а движение стали прекращать еще в январе. Сейчас мы увидим главное: мы увидим, кто за это и откуда будет платить. Я не исключаю, что через две-три недели все с изумлением всплеснут руками и увидят увеличение прямых дотаций федерального бюджета Российским железным дорогам, то есть товарищ Якунин может выйти из этой ситуации, я не исключаю, блистательно вместо того, чтобы получить по ушам очень крепко за эти 15 пригородных пассажирских компаний, которые как пылесосы присосались к бюджетам российских регионов и требуют в 20 раз более высокую компенсацию якобы попадающих доходов – это разница между так называемым социальным тарифом и так называемом экономически обоснованным тарифом.

Каким образом сейчас правительство эту ситуацию разрешит финансово, будет ли изменен российский закон, когда пригородные сообщения юридически находятся в зоне совместной ответственности федерации и субъектов, а в финансовой части отвечают только российские регионы. Это же писали у Якунина 8 лет назад, это провели через законы, это подписал Путин. Очевидно, подписывал, не читая. Это стало постановлением правительства, распоряжениями, приказами и письмами Министерства транспорта, Министерства финансов, которое обязывало регионы, об этом мало кто помнит, к 2011 году перейти по железным пригородным перевозкам к экономически обоснованному тарифу. У нас сегодня в Псковской области социальный тариф 2 рубля 10 копеек перевозка одного человека на один километр, а так называемый экономически обоснованный, который железная дорога утверждает через федеральную тарифную службу, 11 рублей 75 копеек.

Михаил Соколов: По непрозрачной процедуре.

Лев Шлосберг: По абсолютно непрозрачной процедуре. Поэтому кто еще из этого как выйдет и с какими результатами, нужно чуть-чуть подождать.

Михаил Соколов: Я все-таки думаю, что выйдет с плюсом опять добрый царь, в лучшем случае виноваты будут бояре, Якунин или ваш губернатор. Сколько раз было в истории России.

Лев Шлосберг: Тогда народ будет ждать, чтобы полетели головы. А если головы не полетят, то тогда будут вопросы к царю снова. К сожалению, к царю, к сожалению, не к себе, не к обществу. Надо как можно больше вопросов к себе, с этого все начинается в политике.

Михаил Соколов: Я так и вижу Владимира Путина, который стоит в Кремле со стаканом каким-то и произносит тост за терпение русского народа, такой же тост, как произносил Сталин. Вам не кажется, что когда вы говорите к себе – это как раз вопрос о том, что российское общество находится, мягко говоря, в не очень хорошем морально-психологическом состоянии? Оно озлоблено, оно нетерпимо, оно переносит вину с себя на кого-то другого, на Обаму или на Порошенко, в общем перспективы в этом смысле плохие.

Лев Шлосберг: Перспективы всегда хорошие, только когда. Сколько пройдет времени, сколько проживет поколений, пока перспективы станут совсем хорошие. Мы можем нашими усилиями как-то постараться этот период сократить. На самом деле общество, которое интеллектуально, информационно и морально почти уничтожено пропагандой, я всем в последнее время напоминаю: господа, вы все знали и знаете о том, что был процесс в Нюрнберге против фашистской Германии. Огромная часть этого процесса было изучение того, как немецкое государство оболванило свой народ и сделало из народа зверя.

Михаил Соколов: Они скажут: да, "фашисты на Украине", мы знаем.

Лев Шлосберг: Безусловно. Ради бога, давайте посмотрим на всех. Нужно помнить о том, что оболванивание общества, народа, является преступлением, не имеющим срока давности и не имеющим сугубо российского измерения – это международная вещь, потому что это сказывается на всем мире. То, что сейчас произошло с народом – это следствие того, что с ним делали.

К сожалению, во всех странах, если доминирующая политическая сила занимается подавлением инакомыслия, свободы слова, политических институтов, свободных выборов и всего того, из чего состоит демократия, заканчивается этим печальным. Пока что, к сожалению, точки остановки в этом движении мы не прошли. Но вот мы пытаемся голыми руками остановить это колесо, этот молох. Получается, как получается.
http://www.svoboda.org/content/transcript/26837275.html
Subscribe

  • Немецкие военнопленные в СССР

    К 1946 году на советской территории существовало около 240 многонациональных ГУЛАГов, в которых содержались миллионы военнопленных. В 1944 году…

  • Материализация грез

    Вот оно и нарисовалось Жар-птица - сдача крови на антитела Золотая рыбка - посещение АШАН Морской конек - вояж в налоговую по поводу штрафа Как-то…

  • Странные ассоциации и схождения

    Солнце Феникс Жар-птица Золотая рыбка В Китае и Тибете наверное золотисто-красный дракон Змей-Горыныч Наверное яблоки Янтарь Жидкая, бурлящая лава…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments