b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Прощение — это чудо, неподвластное законам

Прощение — это чудо, неподвластное законам ("Sueddeutsche Zeitung", Германия)
Хериберт Прантль (Heribert Prantl)

Ева Кор, бывшая узница Освенцима, подала руку представшему перед судом бывшему «работнику» этого концлагеря. Простить непростительное — возможно ли это? Это просто непостижимо, но таково оно, великодушие.

Оскар Грёнинг (Oskar Gröning), представший перед судом за соучастие в убийстве 300 тысяч человек в Освенциме, попросил прощения. Можно ли простить такое чудовищное преступление? Имеет ли кто-либо право прощать такое? Кто может простить такое?

Суд, судьи — они не могут. Суд не наделен полномочиями прощать. Судьи должны установить виновность или невиновность обвиняемого и в случае виновности назначить меру наказания — «от имени народа», как написано над приговором.

Но вот простить «от имени народа» — это, в принципе невозможно, тем более, когда речь идет о преступлениях против человечества, например, о Холокосте, когда десятки тысяч преступников сами являются представителями народа. Прощение — это не государственный, а интимный акт — коммуникация между преступником и жертвой.

Разве можно простить непростительное?

Любое наказание — это в чем-то расплата, в чем-то отмщение и в чем-то устрашение.
Расплата — это противоположность прощения. Простить может лишь тот, кого обидели, оскорбили, замучили.
Но теперь бывшая узница Освенцима, выступавшая на этом процессе на стороне обвинения, простила обвиняемого: Ева Мозес Кор (Eva Mozes Kor). Она подошла к обвиняемому и протянула ему руку.
Еще за некоторое время до начала процесса она сказала: «Я страдала большую часть своей жизни. Сначала от нацистов, а потом от ненависти к нацистам».

Когда она встретилась с бывшим эсэсовским врачом, раскаявшимся в совершенных им зверствах, это сподвигло ее на то, чтобы простить его. «Я просто простила всех нацистов, — говорит она, — а они даже не могли защититься от этого».
Это не горькая насмешка и не какая-то ее «фишка»: это великодушие.

Другие бывшие узники концлагерей — другие жертвы — резко раскритиковали этот жест.
Разве это не противоречит сущности и охвату нацистских зверств? Разве можно простить непростительное?
Однако госпожа Кор не делала заявлений от имени всех жертв, от имени других узников и соистцов в рамках этого процесса.
Это лишь ее собственное решение — простить нацистов за то, что они причинили лично ей.
И это — нечто совершенно невообразимое, если учесть, через какие ужасы ей пришлось когда-то пройти.

И кто может упрекнуть ее в том, что она выбрала для этого жеста «большую сцену» — зал суда и телеэкран? Умение простить — это великий дар, который невозможно оценить объективно. Каким образом простить — это дело прощающего. Об этом нельзя судить, с правовой точки зрения, потому что права на прощение не существует.

Может ли женщина, простившая преступника, и далее выступать соистицей в этом процессе? Вполне.
Она может прощать и выступать со свидетельскими показаниями. В ходе процесса речь идет об установлении факта вины обвиняемого.
То, что прощение не вписывается в один ряд с имеющим законную силу установлением фактов и с подлежащей уголовному наказанию виной обвиняемого, является частью суверенной особенностью прощения.

Вообще-то, прощение — и это заметно в данном случае — не вписывается в единый порядок вещей, и делает его настоящим событием.
И настоящим чудом, не подвластным юридическим законам.
Оригинал публикации: Vergebung ist ein gesetzloses Wunder
Опубликовано: 29/04/2015

Читать далее: http://inosmi.ru/world/20150503/227825221.html#ixzz3Z4QoOE1k
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook



Читать далее: http://inosmi.ru/world/20150503/227825221.html#ixzz3Z4QcUKtT
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments