b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Главные латинские слова России ("Русская служба RFI", Франция)

Главные латинские слова России ("Русская служба RFI", Франция)
На минувшей неделе мне выпала честь рассказывать о русской литературе группе американских студентов-экономистов, впервые приехавших в Россию. И меня попросили за полтора часа рассказать, какие же из русских книг, написанных между 1815 и 2015 годами, и почему больше других помогают понять современную Россию.
Гасан Гусейнов
Русская литература на английском
© flickr.com bloomsday616

05/06/2015
Долг платежом красен: на минувшей неделе мне выпала честь рассказывать о русской литературе группе американских студентов-экономистов, впервые приехавших в Россию, чтобы посмотреть на нас — этих странных людей, которые не решаются попросить немытого и замордованного мелкого предпринимателя-киоскера снять плакат или отодрать наклейку с надписью «Обама-чмо» или «Пиндосов и их подстилок не обслуживаем».
Американцы — народ законопослушный, и если их попросили прочитать по два романа — один из 19, другой из 20 или 21 века, — то обязательно прочитают. Конечно, некоторые из присутствовавших прочитали гораздо больше, но минимальная планка была — два романа.
И меня попросили за полтора часа рассказать, какие же из русских книг, написанных между 1815 и 2015 годами, и почему больше других помогают понять современную Россию.

Полтора часа это 90 минут. Из них 5 минут уйдут на взаимные представления сторон. Еще 15 — на ответы на вопросы. Остается 70 минут. Из этих семидесяти минут нужно вычесть время на повторы — те совершенно необходимые всякому лектору тормоза, благодаря которым материал вообще укладывается в головах у слушателей, да в конечном счете и у самого лектора. Это еще 10 минут. Остается всего час чистого времени. 60 минут. Стал я думать, что же мне делать. Сгоряча попал прямо в социальные сети, где добрые люди — каждый из своей ячеи — надавали мне прекрасных советов. Всех послушал и исполнил коллективный заказ — от Пушкина и Гоголя (не забыв об украинско-русском двуязычии последнего) до наших дней — через маниловщину и обломовщину к нашей нынешней ноздревщине и хлестаковщине.

А потом подумал: иностранцам легко, им раз в пять лет какой-нибудь безумный русист обязательно переведет и Гоголя, и Гончарова, не говоря уже о Толстом и Достоевском, переводчик приблизит к ним эти хрящевитые ключевые слова. Тем временем от самих-то носителей языка русская классика уходит легкой походкой времени, становясь все менее понятной.

Как же рационализировать собственный культурный опыт?
Как составить список главных русских культурно-общественных концептов?
Чтобы коротенько на 7 минут?

И чтобы понятно было, а то ведь английским языком русская молодежь владеет куда тверже, чем русской литературой.
Если на чем и держится самопознание, то только на латинских словах да арабских цифрах.
Слова не висят в воздухе, они привязаны к историческим датам, увиденным из сегодняшнего дня. На некоторые нельзя смотреть — как на солнце.

Фатализм
Вот, например, 1812 год — год Бородина в России и следующий за ним 1813 — год Битвы народов под Лейпцигом. К 1812 по-разному приковано внимание Пушкина, Лермонтова, Льва Толстого. Эта подвижная дата вторгается и в советский 20-й век. Кроме исторических романов есть чудесная вещь Булата Окуджавы «Свидание с Бонапартом» — о человеке, вдруг осознавшем, что Наполеон напал не на Россию, а лично на него, узнавшего что-то страшное, чтобы сразу после этого и умереть. Тут не только два убитых на дуэли поэта, которые помечают еще два черных года — 1837 и 1841. Тут и искомое ключевое слово — фатализм. Ключевое слово 2014 и 2015. Вот не знаю, сколько оно продержится.

В конце 1970-х — начале 1980-х годах гражданам было наплевать на Советский Союз. Они не делали ничего для сохранности своего Левиафана. Но жертвы ему все равно приносили исправно. Например, когда в 1979 началась тайная война в Афганистане, которая вскоре разрушила советское сараище, не было еще никакого движения солдатских матерей. Но и сами матери предпочитали не отвечать на вопрос, за каким лядом им привозили из жаркой страны цинковые гробы. Молодые циники, мы рассказывали анекдоты об этих гробах. Вот один.

— Холмс, вы ни за что не догадаетесь, откуда я только что приехал!
— Нет ничего проще, Ватсон: вы прибыли из Афганистана.
— Чертовски верно. Но как вы догадались?!
— Нет ничего проще, Ватсон: вы же в цинковом гробу.

Фатализм. Роман Светланы Алексиевич «Цинковые мальчики». Кто-то мог бы написать книгу «Деревянные отцы и матери» — о фаталистах, не пожелавших помочь своим сыновьям дезертировать. Не пожелавших отправиться по следам своих цинковых мальчиков. Не было этого ничего. Был — фатализм. У солдат Афгана не было матерей. Была, конечно, родина-мать. Но и она бросила своих деток, не прошло и десяти лет.

От Пушкинского «народ безмолвствует» и лермонтовского «Фаталиста» — прямая стрела летит в современных россиян, которые молчат, когда их детей везут убивать и умирать в Украину, «без толку, зазря» (Александр Галич).

Милитаризм
Другие даты связаны. Вот 1861. Освобождение рабов в России. А за нею маячат 1850-е, Крымская война. Опять война. Лев Толстой, обнаруживший, что вот кому война, а кому мать родна. Вернее сказать, понявший, что несчастье России в том, как эта страна познаëт.

А познаëт она через насилие.

Почему не умеет познавать без насилия, Толстой объяснит потом — в «Хаджи-Мурате», который опубликуют уже посмертно.
Может быть, дерево и можно понять и описать еще живым. Но это долго и хлопотно.
В России дерево спилят, пень выкорчуют, смолы нанюхаются, дадут звезды всем присутствовавшим и отметившимся.
Любовь к войне. Культ войны.
«Хотят ли русские войны?» — спрашивал Евгений Евтушенко в 1962. Да, черт побери, хотят. Без этой хотелки у них думалка не работает.
И снова стеной стоят авторы. Сколько будет слов об их ненависти к «проклятой войне».
И сколько страстного любования войной! Правда, интересно, что главное слово тут как раз — спрятанное, как лист в лесу: оно всегда на виду для других, а для своих его произносить никак нельзя.
Оно — запретное, из латинского корня — милитаризм.
Культ оружия. Щит и меч. Подвиг солдата. Литавры и барабаны. Бомбардировщики и подводные лодки. Танки, танки, танки.
Военные игры и внезапные проверки боеготовности.

Коммунизм
Ненависть к свободе. К частной жизни, к приватному человеку. Поэтому и ненависть к либерализму. Либерал не в 1990-е годы сделался ругательным словом. Вернемся в 19-й век, и там упремся в косматую ненависть к либерализму. Поэтому либерализм не тема.

А наша тема — русско-советский коммунизм. Никогда не забуду, как впервые нашел определение коммунизма в словаре Даля, в конце 1970-х. Оно там спрятано под словом «комуникация» (так, через одну «м»).
И определение получило это слово чеканное, на века.
«Учение о равенстве состояний, общности владений и о правах каждого на чужое имущество».
Поэтому коммунизм в России невероятно гибок. И даже сочетается с ненавистью к социализму. При Ленине и Сталине коммунизм был солдатским и чекистским, а сейчас стал олигархическим. Но, как и в 1883 году, остается «правом каждого на чужое имущество». Просто не все могут физически это право реализовать.

Цензура и секреты
Удивительно, как советская цензура это определение коммунизма пропустила! Нынешние чекисты тоже ведь думают: эх, вот, мол, если бы пожестче действовали, если бы цензура и в самом деле работала, то никто бы ничего и не узнал о сущности нашего времени. Главное — не выпускать из своих рук секреты. Дурак думает, что секретность спасет его от разоблачения. Но секрет — он ведь все такой же, как во времена царя Мидаса с ослиными ушами.

Можно принять сколько угодно решений, чтобы человек не разглашал секретов. Попросите почки не выделять мочу, печень — желчь, а мозг — мысли.

Разве может выдать секреты тот, кто ничего не понимает в засекреченном предмете?

Секреты выдаст самый супер-пупер-засекреченный ракетчик. И самый осведомленный агент, приставленный охранять государственную тайну. Они не могут не выдать своих секретов. И вот почему. Секрет — это то, что выделяется, проистекает из самой сущности вещей. Это то, чего нельзя скрыть, чтобы остаться в живых.

Чтобы стать выдающимся физиком, надо получить хорошее образование.

Хорошее образование предполагает неплохое знание давней и недавней истории и, как следствие, презрение к цензуре.
К самой попытке запретить знание.

Вот они, четыре-пять латинских слов-ключей, на которые заперта разбежавшаяся в 1990 году к свободе русская история:
цензура и секреты, коммунизм, милитаризм, фатализм.

А как же освободительная сентенция, и где катарсис? — спросите вы. Да их нельзя не заметить. Интеллигенция всегда готова на сентенцию. Просто тихий голос совсем не слышен.

Оригинал публикации: Русская служба RFI
Опубликовано: 31/05/2015 05:54

Читать далее: http://inosmi.ru/russia/20150605/228412011.html#ixzz3cBbzJTk0
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments