b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Categories:

Дмитрий Глуховской о коррупции, врагах, либералах, патриотах и власти

Глуховский: России удаётся притворяться современным государством


РФ на самом деле повторяет социо-экономическую и политическую модель, которая существует в ряде республик в Латинской Америке, считает писатель

С. КОРОЛЁВ: У микрофона Сергей Королёв, всем доброго вечера. В программе «Позиция» сегодня писатель Дмитрий Глуховский.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Добрый день. Сергей ведёт эфир стоя.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Мне тоже придётся встать.

С. КОРОЛЁВ: Сидите, точнее, присядьте. А Вы следите за Васильевой?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Постольку поскольку. Я был очень взволнован, как и всё население России, когда эта история только начала разворачиваться, и теперь нахожусь в лёгком ахтунге в связи с последними событиями.

С. КОРОЛЁВ: Вы её узнали на фотографиях, которые LifeNews обнародовал вчера?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я не видел эти фотографии. А Вы узнали?

С. КОРОЛЁВ: Либо она очень постарела и потолстела, либо это не она.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я не берусь говорить, она или не она, но население так взбудоражилось, потому что случай Васильевой-Сердюкова занимателен и не вполне симптоматичен. Почему вдруг этих двух людей надо преследовать за коррупцию в нашей стране, где на коррупции всё построено, где она является системообразующим фактором, она обеспечивает лояльность бюрократии. До Крыма и взлёта национализма не было ни патриотической идеологии, ни другой. И коррупция успешно помогала государству функционировать.
И вдруг берут двух несчастных влюблённых и таким образом их несправедливо, избирательно карают. И на эту несчастную женщину с 8-комнатной квартирой в Молочном переулке натравливают всю возмущённую общественность.

С. КОРОЛЁВ: Надо же с кого-то начать.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Ими и кончить.

С. КОРОЛЁВ: Хорошавин на подходе.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Берут одну десятимиллионную часть явления и решают сделать из неё телешоу.

С. КОРОЛЁВ: А иначе никого не останется, Вам так не кажется?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Борись с коррупцией – а как с ней бороться? Это альтернатива анархии в нашей стране.

С. КОРОЛЁВ: Я услышал в Ваших словах сочувствие к Евгении Васильевой.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Это комический персонаж.

С. КОРОЛЁВ: Она может стать персонажем Вашей будущей книги?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Моей – нет, но она уже стала персонажем книги Сергея Минаева и кинофильма «Духless-2», который я посмотрел во время перелёта из одного города в другой, и там есть персонаж, списанный с Евгенией Васильевой, пишущей дурацкие стишки и интересующейся аляповатой живописью. Она уже вдохновляет людей на творческие поиски. Я в другом жанре работаю, поэтому, думаю, что воздержусь.

С. КОРОЛЁВ: У Вас другой жанр, согласен, но так стремительно события развиваются в нашей жизни, что напоминают фантастику. У Вас не появлялось желания написать о дне сегодняшнем?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Роман «Метро 2035», который опубликован 12 июня, в День России, в какой-то степени и о дне сегодняшнем. Он не столько о нашем будущем, хотя рассказывает о последствиях ядерной войны, которая разворачивается примерно в наши дни, и через 20 лет люди выживают на руинах рухнувшего мира.
Но все тенденции, которые там проявляются, заложены сегодня.
В частности, мне лично очень интересно, почему мы как русский народ настолько нуждаемся во враге? Это будет иметь отношение и к дальнейшим сегодняшним новостям, которые нам предстоит обсудить.

С. КОРОЛЁВ: А другие народы во враге не нуждаются?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Народы в определённом социально-экономическом положении нуждаются во враге. Но есть народы, которые сумели отказаться от врага.

С. КОРОЛЁВ: Например, США.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Возьмём немцев. Они сумели отказаться от врага. У них было несколько внешних врагов, были внутренние, которых они себе придумали и с успехом истребляли, и евреи, и цыгане, и гомосексуалисты, они воевали с азиатским Иваном в нашем лице, с мировым империализмом.
Мы видели, что очень совпадает риторика Геббельса в отношении империалистических держав и англо-саксонского засилья с риторикой некоторых русских писателей, ныне запрещённых к ввозу на территории Украины.
Тем не менее, немцы смогли это пережить, несмотря на то, что в Германии есть турецкое меньшинство, их ни в чём особо не обвиняют, не говоря о том, чтобы в чём-то винить Россию, которая достаточно беспокойный сосед для немцев, или Соединённые Штаты Америки.

С. КОРОЛЁВ: А разве можно со всеми дружить?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Можно со всеми находить общий язык и взаимодействовать, дружить со всеми, конечно же, нельзя – в этом я убеждён. Но с любым партнёром можно найти точки взаимного интереса и соприкосновения: и России, и США это удаётся. США – это страна, которая в очень большой степени руководствуется прагматическим корыстным интересом. Несмотря на то, что они осуждают определённые диктатуры, Венесуэлу, при этом они успешно взаимодействуют с ними.

С. КОРОЛЁВ: Вы ищете ответ на вопрос, почему русским людям нужен образ врага?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Почему он оказался нам настолько важен? Я только что вернулся из Киева из туристической поездки.

С. КОРОЛЁВ: У Вас не возник вопрос, почему украинцам так необходим образ врага?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Да, именно об этом я и хотел поговорить и написать даже колоночку-другую. К моему искреннему удручению, оказалось, что и русские, и украинцы, будучи разделёнными на бумаге во время Беловежских соглашений, в течение 20 лет не смогли найти какие-либо национальные идеологии, объясняющие эти народы самим себе и определяющие их дальнейший путь развития, и единственная идеология, вокруг которой каждая из этих наций могла сплотиться, оказался патриотизм, направленный против соседа и брата. И для меня это, честно говоря, очень обидно.

С. КОРОЛЁВ: А Украина реально сплотилась?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Реально сплотилась. Я не был на востоке Украины.

С. КОРОЛЁВ: Это Ваша принципиальная позиция, что Вы не поедете в Донбасс?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я не поеду в Донбасс, меня не интересует особенно судьба Донбасса – это не моя стихия, не моя епархия.

С. КОРОЛЁВ: А в Крым?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: В Крыму я был несколько лет назад, всё посмотрел, и теперь я не думаю, что там есть что-то ещё такое. Я очень любил Крым, когда был маленький. Меня возили родители, бабушки, дедушки в Коктебель, и для меня это было романтическое место.
Несколько лет назад я был с презентацией романа в Крыму, общался с прессой, с местными жителями.
Меня отвезли в Коктебель, я был опечален его состоянием – напомнил мне Москву начала 90-х. Он был превращён в хаотичный базар у метро ВДНХ в 1991 году.
Я понял, что в детство мне не вернуться, и с тех пор острого интереса к Крыму я не испытываю.

Я считаю, что одни части независимого государства к другим независимым государствам не присоединяются, как был присоединён Крым. Для минимальной легитимизации в отсутствии международных юридических процессов необходимо было бы провести референдум не только в Крыму, но и в России, и в Украине, чтобы население всех этих государств согласились, что кусок страны изымается и передаётся в состав другой. Я не из тех авторов, которые любые кремлёвские движения будет, восторженно подмахивая, оправдывать.

С. КОРОЛЁВ: Если Вас пригласит выступить в Одессе Михаил Саакашвили – Вы поедете?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Одесса – прекрасный город.

С. КОРОЛЁВ: Нет, к Саакашвили. Гребенщиков ездил, ждут Макаревича.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я бы съездил. Какая разница, Саакашвили или нет.

С. КОРОЛЁВ: Против него уголовные дела возбуждены в Грузии, его обвиняют в серьёзных преступлениях.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Есть специфика возбуждения уголовных дел на территории постсоветского пространства.
Я бы не стал каким-либо уголовным делам, возбуждаемым на территории постсоветского пространства, доверять, потому что всегда это результат политических интриг.

С. КОРОЛЁВ: Вы смотрели этот ролик, вчерашняя пресс-конференция Сергея Лаврова с министром иностранных дел Саудовской Аравии? Он сидел общался, подводили итоги встречи, и журналисты сегодня при расшифровке поймали, что проскочило словечко «дебилы» и что-то ещё неэфирное.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Дебилы, запятая и усиление, наверное.

С. КОРОЛЁВ: В МИД прокомментировали, что ничего не слышали и по губам читать не умеют. Но слово дебилы там прослушивается шёпотом.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: А про кого он говорил? Про саудитов?

С. КОРОЛЁВ: Подумали, что международный скандал, ужас-ужас, но потом обратили внимание – то ли смска пришла, то ли папарацци щёлкали фотоаппаратом, он в это время поправлял очки – может быть, они его раздражали. Ваше отношение к министру изменится?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Нет. Министр – живой человек и всегда себя ведёт, как живой человек. Очевидно, что он имеет те же самые чувства, что и обычный человек.
Тем более, он всё время с таким эмоциональным накалом сталкивается, на его плечах большая ответственность. Ну, вырвалось. Конечно, дипломатический этикет – это совершенно особенная вещь, и наверняка он должен был бы лучше держать себя в руках, но, видимо, что-то такое произошло.

С. КОРОЛЁВ: А вообще как Вы к Лаврову относитесь?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Это человек очень обаятельный. Когда я работал журналистом, с ним встречался, наблюдал. По-человечески он мне очень симпатичен. То, что ему приходится неограниченное количество лжи произносить в прямых эфирах телеканалов, с трибуны ООН – это издержки профессии.

С. КОРОЛЁВ: Что Вы называете ложью?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Всякое разное. Сейчас я не готов пойти по пунктам, потому что не ждал обсуждения этого вопроса. Дипломатам приходится врать больше, чем другим.
Может, с журналистами они могут сравниться. И всё это делается в интересах родины, как в текущий момент интересы родины понимаются вышестоящим руководством.
Риббентропа вешали?
Молотов не пострадал, а Риббентроп, по-моему, пострадал. Иногда и дипломатам приходится нести ответ за определённые вещи.
К Сергею Лаврову это не имеет никакого отношения. Даже если бы он пресс-конференцию целиком дал нецензурно или итоги встречи с саудитами, которые наверняка были непростыми, так как саудиты – традиционный союзник Америки в течение последних 50 лет.
Понятно, что переговоры были достаточно нервные, и часть эмоционального накала могла передаться ему и после пресс-конференции. Короче, я его не осуждаю, он милый чувак.

С. КОРОЛЁВ: Слушатель пишет: «Дело вовсе не во внешнем враге, его нам успешно навязали. А кто навязал? Внутренние враги, которые под прикрытием внешних угроз желают большой бучи внутри России, а для этого все средства хороши: от экономики до политики и внешних угроз».

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Мне кажется, что это не так. С одной стороны, у ваших радиослушателей есть попытки найти представителей пятой колонны, с другой – для меня является загадкой, что кажется, здесь обвиняют в попытке дестабилизировать ситуацию людей во власти, потому что кто ещё нам предлагает найти внешнего врага? У нас внешнего врага показывают на телеэкранах и рассказывают, кто против России плетёт неутомимо заговоры и интриги.
Если говорить серьёзно, то я не думаю, что это целенаправленные действия кого-либо, либеральной «пятой колонны» или консервативной, или националистической по развалу российской государственности изнутри.
Проблема другого порядка: плохой менеджмент, связанный с низкой квалификацией кадров и с тем, что везде вместо того, чтобы назначать лучших, назначают своих.

С. КОРОЛЁВ: Вы себя причисляете к «пятой колонне»?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: «Пятая колонна» – это шельмование, зловредное, злонамеренное клеймление любых людей, не согласных с властью.

С. КОРОЛЁВ: Вам придётся определиться, у нас два варианта: «пятая колонна» или ватник?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я точно не ватник, я либерал-патриот.

С. КОРОЛЁВ: А кто такой либерал-патриот?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: То, как сейчас принято определять патриотизм – это патриотизм очень ретроградного характера, это люди, которые хотят, чтобы было как раньше, хотят восстановления Советского Союза, которые хотят восстановления бесплатной социальной системы, признания прав России на вершение мировых судеб точно в таком же объёме, в котором это право было у Советского Союза – это патриотизм, направленный в прошлое.
Мой патриотизм направлен в будущее. Я считаю, что со страницами советской истории покончено, мы должны признать все грехи и ошибки прошлого, также как признала и покаялась нацистская Германия, и так же строить своё будущее, исходя из предпосылки, как это делает Германия. Нам нужна модернизация, свободная честная экономика, прозрачность и подотчётность политиков.
И таким образом, я надеюсь, Россия через какое-то время стала бы ведущей европейской державой, и в течение двух-трёх десятилетий вернулась в ранг мировых супер-держав. Это для меня патриотизм либерального характера.
А воевать со всем миром без штанов с дедовой шашкой, пытаться закошмарить ближайших соседей, якобы тем самым возвращая их в сферу своего влияния – это не патриотизм, это подрывная, вредительская деятельность, мешающая нам когда-либо, другими путями, мягкими, вернуть территории и колонии в сферу нашего влияния.

С. КОРОЛЁВ: «Гоните этого белоленточного Глуховского», – пишет радиослушатель. «Хоть одного нормального человека пригласили в студию, а то одни кремлёвские соловьи», – пишет другой слушатель.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Аудиторию разрывает.

С. КОРОЛЁВ: 38 книг российских писателей и публицистов запретили. Этот список хотят расширить. Вас в этом списке нет, и, видимо, не будет?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Не знаю. Я считаю, что с одной стороны я поддерживаю Украину в её попытке стать современным, прозрачным, демократическим государством. По крайней мере, таковы чаяния людей. В итоге это сливается всё и приводит к очередной перетасовке олигархической колоды – это то, как реальность сказывается на их процессах. Но мне хотелось бы, чтобы Украина стала честным, прозрачным, демократическим, рыночным государством и показала тем самым людям, которые находятся у нас во власти, что народу можно довериться, если постепенно его подкармливать, демократизировать, обучать и цивилизовать.

С. КОРОЛЁВ: Вы поддерживаете тех людей, которые отдают приказы к силовой операции, в ходе которой к нам приходит доктор Лиза и рассказывает, как спасает этих раненых детей.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я считаю чудовищной трагедией то, что происходит на Донбассе. Я не поддерживаю людей ни по одну сторону конфликта, занимающихся вооружённой деятельностью. Истоки этого конфликта заключаются в том, чтобы в какую-нибудь роль, политическую и финансовую, над украинским правительством, не желая выпускать Украину из сферы своего влияния, российское государство, высшее руководство приняли консолидированное решение о недопущении её полного перехода под влияние Запада. Нужно создать на территории Украины один или два управляемых конфликта, и в Донбассе был создан рычаг влияния на украинскую внутриполитическую ситуацию. Это в очень большой степени сконструированная нами – изначальная вина в том, что происходит сейчас на Донбассе, лежит на России. Конечно, обстрелы нельзя оправдать, но надо понимать, с чего всё началось. Это когда ты поджигаешь дом соседу, а потом переживаешь, что у него библиотека сгорела и говоришь, какое чудовищное зверство.

С. КОРОЛЁВ: Многие с Вами поспорят в этом.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я понимаю.

С. КОРОЛЁВ: Вернёмся к книгам. Россия не планирует вводить чёрные списки украинских деятелей культуры – ответ Владимира Мединского.

Давайте в режиме блиц сообщения-вопросы слушателей. Александр пишет: «Да ладно, и нигде нет в мире никакой коррупции, только в России есть?» Эту мысль продолжает другой слушатель: «Мой дорогой автор, Вы не слушаете, что ли, речи Обамы, Керри и прочих – какая пропаганда; почитайте The New York Times – их тоже Кремль спонсирует?»

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Давайте по порядку. Разумеется, коррупция существует во всех странах, в том числе в США, в меньшей степени в Германии и скандинавских странах. Чем меньше реальных интересов, чем меньше денег нужно делать политикам, тем меньше уровень коррупции. И в таких странах, как Дания, говорить не о чем и делить особо нечего, поэтому коррупции там никакой нет.
В обычных странах, не развивающихся – наша страна в этом плане совершенно неуникальна, она повторяет ту социо-экономическую и политическую модель, которая в ряде банановых республик в Латинской Америке существует. Там очень похоже на нашу историю, только совсем карикатурно выглядит, в отличие от нас. Нам удаётся притворяться современным государством.
Что касается западных стран, то там с этой коррупцией – за исключением, может быть, Италии, – там с коррупцией активно борются, коррупция является заболеванием системы, которая мешает деятельности бюрократических и государственных органов.
У нас на коррупции буквально всё выстроено – это система, которая позволяет обеспечить лояльность чиновничества.
Каждый чиновник в той или иной степени участвует в системах получения и распределения финансов, каждый чувствует себя виновным и каждый будет оставаться безнаказанным столько, сколько он будет лоялен к системе.
Это тот же самый принцип лояльности, на котором католицизм основан. Человек, ощущающий себя виноватым, гораздо более лоялен к системе, скромен и управляем, чем человек, ощущающий себя правым и невиновным.
Именно на чувстве вины и на ощущении безнаказанности построено очень сильная, крайняя лояльность практически всех органов власти в России. Посмотреть, с какой лёгкостью и готовностью наш парламент принимает зачастую абсурдные законы, которые приходится редактировать, которые к жизни не приспособлены, которые выходят из-под пера людей, которые их набрасывают.

С. КОРОЛЁВ: Например?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Например, хранение персональных баз данных, в том числе международных операторов, финансовых и туристических, на территории Российской Федерации. Как можно заставить Google, Booking.com?

С. КОРОЛЁВ: Вроде с этим разобрались.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Не разобрались, они просят отсрочки. Примеров международных корпораций, которые способны сделать это в указанный срок, полторы, остальные не могут это сделать, и, видимо, закон просто не будет исполняться. В какой-то момент в попытках повысить управляемость интернета и контролируемость граждан это решение было принято, и впоследствии выяснилось, что исполнить этот закон невозможно. Индустрия интернета очень возмущалась, но к ней никто не прислушивался. В принципе люди, заседающие в парламенте, готовы принять любой закон, если он будет спущен им сверху.

С. КОРОЛЁВ: Не получается у нас блиц, а вопросов много. Кирилл спрашивает: «Что думает либерал Глуховский о событиях 2 мая в Одессе – тоже Россия виновата?»

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я не знаю, что случилось в Одессе, я не считаю, что в этом виновата Россия, в этом виноваты провокаторы, вышедшие из-под контроля. Я не знаю, с какой стороны. Не думаю, что Россия сознательно могла спровоцировать такую кошмарную трагедию, и не думаю, что государственные украинские органы пошли бы на это. Думаю, здесь дело рук провокаторов, экстремистов. Я не знаю, с чьей стороны – пусть это установит следствие.

С. КОРОЛЁВ: «В общем, патриотизм по Глуховскому – это отдаться Америке, так?» – пишет Игорь.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Ни в коем случае не так. Я считаю, что Россия, как это уже было в первые путинские годы, могла взаимодействовать успешно с США, не противопоставляя себя Америке и Западу, а просто взаимодействуя с ними, сотрудничая с ними.
Я не являюсь сторонником того, чтобы переходить под внешнее управление, оккупационные власти, продавать российский бизнес, я просто считаю, что мы могли бы использовать их модели развития законодательства и контроля над властью для того, чтобы выстроить у нас в стране более эффективную, более ориентированную на гражданина, а не на касту властителей по защите интересов систему управления страной. При чём здесь «отдаться Америке»?

С. КОРОЛЁВ: А когда президент США ставит Россию в ряд основных угроз наряду с ИГИЛ, Эболой? Мы помним это знаменитое заявление.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Это неприятно, но это происходит после того, как Россия впервые за последние 70 лет, создавая опасный прецедент для всей Европы, перераспределяет вооружённым способом границы внутри европейского континента.

С. КОРОЛЁВ: А разве США на Ближнем Востоке не занимались тем же самым? Югославию вспомним.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: США не присоединяли к себе части другого государства – такого никто не делал со времён нацистской Германии и с окончания Великой Отечественной войны, когда Кёнигсберг отошёл Советскому Союзу – наверное, это был последний прецедент какой-то.

С. КОРОЛЁВ: Александр спрашивает: «Запреты книг – это попытки стать европейцами? Вы хоть сами себя слышите?»

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я считаю, что это бессмысленный шаг, что не нужно было запрещать эти книги на территории Украины. Как правильно отметил Сергей Доренко, в век интернета невозможно что-либо запретить. А запрещая что-то, ты просто вызываешь интерес к этим авторам и этим книгам. Понятно, что Проханов и Лимонов – люди явно не поддерживающие независимую Украину, явно не желающие того, чтобы Украина когда-либо преуспела, как самостоятельное, современное государство.
Люди с имперским образом мышления, не признающие ни украинской национальной идентичности, ни украинской культурной идентичности, желающие возвращения Украины просто в состав Российской империи тем или иным способом.
При этом запретить книги к чтению – деструктивный шаг, бессмысленный. Людям надо не запрещать читать те или иные материалы, а популярно объяснять, где в той или иной книге правда, а где – ложь. То же самое с телевизионными, информационными средствами.

С. КОРОЛЁВ: Вас возвращают к судьбе Крыма: «Передача Крыма Украине даже без документов и референдума – это было нормально?»

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Так или иначе, Крым в составе Украины был признан Россией и людьми, которые подписывали от лица Российской Федерации новообразовавшиеся Беловежские соглашения, поэтому 20 лет спустя вспоминать, что это было сделано не вполне правомерно – абсурдно. Если мы с Вами смотрим на то, что происходило в 60-х годах при Хрущёве, почему мы не обращаем внимания на то, что происходило 200 лет назад под атаманами. Где та грань исторической перспективы, за которой становится понятно, что справедливо, а что нет? Для большинства населения России возвращение Крыма в Россию – хотя за год до этого им на Крым было наплевать – стало праздником и ощущением национального успеха.

С. КОРОЛЁВ: Игнорировать мнение людей, которые там жили, нельзя.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Если сейчас Калининградская область проголосует за возвращение в состав федеративной республики Германия, мы должны просто отдать это всё? А если войдут немецкие войска на территорию Калининграда и скажут: местные жители-то проголосовали. А если Хабаровский край, который наполовину сдан в аренду китайским предпринимателям, если его китайские жители поступят также через 20 лет?

С. КОРОЛЁВ: Вы считаете, что там зеркальные ситуации?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Сейчас нет, но через 20-30 лет может всё поменяться, и они проголосуют за то, чтобы войти в состав Китайской народной республики. Мы должны сказать: «Люди же так проголосовали, пускай забирают?»

С. КОРОЛЁВ: Мы не должны так сказать. Когда у нас так много тем обсуждается, по итогам программы обычно финальное голосование. Назовём это уровнем симпатии к Дмитрию Глуховскому.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Ваша коллега Дарья Надина предлагала поставить вопрос так: адекватен ли я? И 90% Ваших слушателей сказали, что я неадекватен, поэтому вряд ли чем-то Вы можете меня сегодня удивить.

С. КОРОЛЁВ: Вам близка точка зрения Дмитрия Глуховского или нет, он говорит всё неправильно? Вот если бы Дмитрий депутатом захотел стать?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я не пойду на выборы.

С. КОРОЛЁВ: Никогда не говори никогда, всё может случиться.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я считаю, что политика – дело заведомо грязное. И люди, приходящие туда с чистейшими признаками, оказываются лоб в лоб перед таким конфликтом интересов, что им очень трудно оказывается сохранить себя.

С. КОРОЛЁВ: А кто сейчас Вашу точку зрения – Вы сказали, что Вы либерал-патриот – представляет во власти, в Думе?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Дума, с моей точки зрения, – просто сборище андроидов, и её давайте не обсуждать, это бессмысленный орган, задача которого – дискредитировать институт парламентаризма и подготовить Россию к возвращению к монархии.

С. КОРОЛЁВ: Есть политическая сила в России, которая Вам близка, за которую Вы бы отдали свой голос?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Боюсь, что такой политической силы нет.
Если говорить о риторике Навального, мне не близок национализм, я считаю, что он достаточно популистскую риторику ведёт, хотя при этом борьбу с коррупцией и установление прозрачного контролируемого государственного аппарата, направленного на обслуживание интересов гражданина – это очень важно для нас, для нашего выживания, не говоря о том, чтобы повысить благополучие, инструмент и процесс.
Я не могу назвать ни одну политическую силу, которая была бы мне целиком симпатична в нашем политическом поле. Я не считаю, что писатели в политику должны идти. Писатели, идущие в политику, перестают быть писателями.

С. КОРОЛЁВ: Продолжение киноэкранизации будет?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Это не мою книгу экранизировали, к сожалению.

С. КОРОЛЁВ: А Вашу?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Мою пока нет.

С. КОРОЛЁВ: Почему?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: У российских продюсеров на это нет средств. А сейчас про то, что весь мир развалился в ядерной войне, показывать никто не станет, чтобы не будоражить и без того неспокойные души населения.

С. КОРОЛЁВ: Может, Голливуд заинтересуется?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Голливуд периодически интересуется, но есть сложности с адаптацией. Приобретала американская компания права на экранизацию «Метро 2033» некоторое время назад, но не смогли правильно адаптировать сюжет. Он достаточно специфический для России, там есть коммунисты, фашисты – все на разных станциях после войны живут и борются друг с другом, и как это на американскую почву может быть перенесено – непонятно.

С. КОРОЛЁВ: Блиц, телефонные звонки наших слушателей. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Владимир, Москва. Мне понравилось, если Калининград, если Хабаровский край – на это есть ответ. Если бы он вёз патроны? Ответ: если бы он вёз макароны? Чего ерунду говорить?

С. КОРОЛЁВ: Это глубокомысленно.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Если бы у бабушки, как выразился Владимир Владимирович, что-то другое, она была бы дедушкой. Но речь идёт именно о том, что как только ты ставишь себя на место Украины, ситуация перестаёт быть такой однозначной. Примерь на себя этот костюмчик, поймёшь, что он жмёт и натирает. Венесуэла сейчас хочет присоединить кусок сопредельного государства ровно с такой же риторикой, как Россия присоединила Крым.

С. КОРОЛЁВ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Осип. Калининград, Хабаровск – всё замечательно, и Украина – тоже замечательно. Откуда мысль такая пришла, почему мы должны отдавать Хабаровск и Калининград?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Мы не должны отдавать никому ни Хабаровск, ни Калининград.

С. КОРОЛЁВ: Ни Крым.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Видите, как Вас цепануло всех, а я в качестве примера привёл, а вам кажется это дико несправедливым, хотя ровно год назад мы таким же способом забрали часть Украины. Действия в отношении Украины должны были быть иными. Это должна была быть последовательная экономическая и политическая интеграция, восстановление России и её влияния на территории бывших советских или имперских территорий не путём закошмаривания и приобретением элит взятками и подкупами, интеграции в теневые схемы, хотя, конечно, это более эффективно и быстро.
Но если бы мы пошли по пути Германии, которая после Второй Мировой войны раскаялась, выплатила репарации, признала военные преступления, расстреляла определённую часть – у нас нет необходимости, потому что лица, ответственные за военные преступления, уже умерли своим чередом.
И после этого мягкой силой, экономическим культурным влиянием Германия восстановила свой контроль над всем Евросоюзом. Германия фактически единолично решает большинство финансовых и внешнеполитических вопросов в единой Европе, может быть, иногда обсуждая это с Францией. Почему мы не могли так сделать, немного подождав, меньше бандитствуя и больше занимаясь настоящей дипломатией и настоящей политикой, я не понимаю.

С. КОРОЛЁВ: Добрый вечер, представьтесь.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Вадим, Санкт-Петербург. Как Вы считаете, то, что совсем недавно Владимир Владимирович Путин отдал на Дальнем Востоке 140 квадратных километров нашей территории вместе с полуостровом, который был полит кровью наших пограничников – это национальное предательство, измена со стороны нашего Верховного главнокомандующего?

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Я принципиально против разбазаривания каких-либо территорий Российской Федерации и отдачи их каким-либо нашим соседям. Надо понимать, что ситуация с Крымом никакого отношения ни к вставанию с колен, ни к обретению нами заново национальной гордости, ни к восстановлению исторической справедливости, не имеет.
Идут шашки и шахматы с сопредельными государствами и Западом. Отдали 140 квадратных километров Китаю, пытаясь его замирить, потому что, имея перед собой перспективу конфронтации с Западом, попытались завербовать Китай в качестве долгосрочного стратегического партнёра, что не удаётся Китаю делать.
В отличие от Запада, который настроен с нами на какой-то диалог – был настроен до Крыма, по крайней мере, – сотрудничества и мирного взаимодействия, Китай гораздо более потребительски к нам настроен.
Я не стал бы рассчитывать, что Китай хочет бескорыстно вкладывать деньги, защищать и помогать нам, становиться с нами бок о бок в нашей бессмысленной и бесполезной конфронтации с Западом. Китай к нам примыкает, в отличие от США; ему нужны наши земли, территории, минеральные ископаемые. Китай купил половину Африки уже. Конечно, не военными способами, но тихой сапой в интересах Китая как государства – отхапать у нас столько территории с ископаемыми, сколько можно. Поэтому рассчитывать, что он будет с нами дружить, я бы точно не стал. И если наше противостояние с Западом – во многом паранойя ряда идеологов, приближенных к власти, которая передалась уже некоторым представителям власти, то наше противостояние с Китаем не за горами – это вопрос 20-30 лет.

С. КОРОЛЁВ: Много вопросов остаётся, люди хотят поспорить, но время – наш враг. 23% аудитории «РСН» по итогам программы проголосовали за Вас.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Это прогресс.

С. КОРОЛЁВ: 77% сказали, что им не нравится всё то, что Вы говорили сегодня в эфире.

Д. ГЛУХОВСКИЙ: Дайте мне поговорить 2-3 часа – и будет 50%.

С. КОРОЛЁВ: Как знать. Ждём Вас снова.
http://rusnovosti.ru/posts/383123
Tags: Тексты на память
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment