b_n_e (b_n_e) wrote,
b_n_e
b_n_e

Участники о выборах в Костроме

Сергей Пархоменко: Я был в Нерехте и главным образом в районе. Вообще мне было интересно поехать в такой сугубо аграрный район. Центр этого района города Нерехта, всего 20 тысяч человек, так что больше половины избирателей живут в сельской местности. Я вчера целый день с утра до поздней ночи ездил по сельским участкам и пытался там понять, разговаривая с наблюдателями, с членами комиссии и избирателями, что же собственно происходит и что люди думают об этих выборах.

Ничего общего с действительностью не имеет эта странная идея, высказанная господином Мироновым. Он, конечно, большой политический мудрец, как мы все знаем, но вот вам образец его политической мудрости.

Есть большая глобальная проблема для оппозиционных партий. Она заключается в том, что запрос на протест, запрос на несогласие, запрос на выражение критических настроений в отношении к власти есть, и он есть достаточно мощный и выраженный. Людям не нравится то, что происходит, люди страдают от того, что происходит, люди живут очень бедно, они живут очень униженно. Они раздавлены бюрократией, чиновниками, неэффективностью власти и так далее. Но они совершенно не отдают себе отчета в том, что выборы — это и есть способ исполнить эту протестную волю.

Они вообще не видят связи между тем, что происходит в этот странный день, когда вместо того, чтобы придаваться обычным воскресным занятиям, они должны куда-то идти и опускать какие-то бумаги в какие-то ящики, а другие из них должны исполнить дикую, безумную процедуру.

Поскольку я был в ТИКе, территориальном избирательном округе, я посмотрел от начала до конца, что такое технически процедура российских выборов, я этого никогда не видел, потому что я член УИКа, я был наблюдателем на участках, я голосую, но я никогда с среднего уровня ТИКа не смотрел на выборы.


Это совершенно невообразимая по своей нелепости и своей неэффективности процедура, смысл которой, чтобы совершенно запутать и запугать этих людей, которые в этом участвуют, чтобы они механически исполняли любые указания, которые приходят сверху, абсолютно не понимая их смысла, не понимая, что их в настоящую секунду заставляю поддерживать одного участника против другого, что-то подтасовывать и так далее. Они этого просто не понимают. Они так заняты заполнением какого-то невообразимого количества непонятных бумаг, что они этого просто не видят.

Так вот, одни ходят с бумажками к урне, другие сидят с этими бумажками возле урны. Ни те, ни другие не отдают себе отчета, что это и есть тот момент, когда они должны выразить свое отношение к власти. Они в глубине души этого в массе своей не понимают. Им никто никогда не пытался этого объяснить.

Более того, предпринимаются колоссальные усилия для того, чтобы, не дай бог, эта мысль никому не пришла в голову. Они предпринимаются контролируемым государством, телевидением и прессой. Они воспринимают эти выборы, люди в массе своей, как возможность продемонстрировать начальству, что они не хотят ничего плохого, пожалуйста, мы тут, мы ничего. Вот, собственно то, что они выражают этими выборами.

Михаил Соколов: Они боятся, что если они проголосуют как-то не так, им будет хуже, дорогу в село не почистят зимой?

Сергей Пархоменко: Они понимают, что начальство чего-то от них хочет. Оно хочет, чтобы так стояла галочка — это понятно, это им донесли и в голову им вдолбили. Начальство зачем-то хочет, чтобы галочка стояла так. Хорошо, ну на, ну получи свою галочку и отвяжись от меня. А потом отдельно от этого, параллельно с этим, не этого люди готовы обсуждать то, что на самом деле их беспокоит, то, чем они на самом деле недовольны и то, почему они на самом деле имеют к этой власти какие-то претензии.

При этом есть одно очень ясное понимание, которое я вчера мог наблюдать вблизи много раз на разные лады. Есть "партия начальства", внутри "партии начальства", есть КПРФ, «Единая Россия», ЛДПР и эти, которые возле коммунистов или возле «Единой России». Там есть другие фасоны коммунистов, "Патриоты России" и прочее — это тоже начальство. Есть «Единая Россия» и которые возле нее, «Справедливая Россия», можно проголосовать и за нее. Вот эти так называемые "парламентские партии". Это часть начальства, включая ЛДПР. Это настоящие, не употребляем слово «политики», такого слова вообще нет, но это "серьезные люди".

Михаил Соколов: А все остальное несерьезно?

Сергей Пархоменко: А есть все остальные. А все остальное - это какой-то выкрутас.

Михаил Соколов: Это юный Яшин, который для них непонятно, кто?

Сергей Пархоменко: Не очень понятно, кто это.

А власть - это люди, которые тупо заняты делом, которое мы не одобряем, которое они делают плохо, которое они делают сами для себя, а не для нас, и так далее.

Михаил Соколов: Может быть надо было ПАРНАСу выдвинуть Михаила Михайловича Касьянова, который выглядит как настоящее начальство и был премьер-министром?

Сергей Пархоменко: Я не готов давать никаких советов, за исключением того, например, что в этих обстоятельствах работает очень эффективно такое мелкое дешевое спойлерство.

Например, в бюллетенях в Костромской области помимо партии ПАРНАС была партия ПАРЗАС и партия «Против всех» была. Шутки шутками, я думаю, эти ПАРЗАС и «Против всех» получили примерно столько, сколько получил настоящий ПАРНАС.

Михаил Соколов: А считали честно? Говорят, что в селе все подтасовывается. Вы ездили по районам, видели ТИК.

Сергей Пархоменко: Я должен сказать так, что в Костромской области в этот раз избирательный штаб ПАРНАСа провел очень хорошую работу. И во всяком случае то, что я видел своими глазами, сразу надо сказать, что я был не в самом удаленном районе, сельский, бедный, но это Нерехта относительно недалеко от столичного города Костромы, есть районы гораздо дальше. Там оппозиционный бизнесмен Трепов, который с небольшим отрывом проиграл. У него был шанс, но буквально по каждому УИКу он не добрал несколько голосов буквально, но зато везде, во все УИКах он отстает на несколько голосов.

Работа была проделана очень большая штабом ПАРНАСа. И покрытие наблюдателями, причем квалифицированными наблюдателями, энергичными, знающими, обученными, понимающими было очень хорошее.

Может быть, это было сделано гораздо лучше, чем во время знаменитых выборов мэра Москвы в 2013 году, где проблемы с наблюдателями сыграли плохую шутку с Алексеем Навальным. Есть сильное ощущение, что наблюдатели были не везде, они были недостаточно хорошо подготовлены, где-то их было очень густо, а где-то пусто — это имело свои последствия. Здесь, по-моему, то, что я видел, было закрыто очень хорошо.

Михаил Соколов: Получается, что 2% у ПАРНАСа и 3% у «Яблока» - это честные проценты у либеральной оппозиции в провинции?

Сергей Пархоменко: Я бы сказал, что в районе города Нерехты — да.

Михаил Соколов: Несмотря на грязную кампанию, про которую все уже написали?

Сергей Пархоменко: Давайте отдавать себе отчет в том, что голосование и подсчет голосов — это два самых последних этапа огромного процесса. Все остальное, все настоящее был до того, на этапе отбора, на этапе кампании, на этапе информирования.

Эти 2% откуда берутся? От того, что люди либо вообще не знают о существовании ПАРНАСа, либо не отличают его от других этих странных. А почему это происходит? Потому что не существует эффективных возможностей до них добраться.

Яшин выходил из себя, вместе с двумя-тремя своими партнерами проделал огромную, невообразимую работу, бесконечно передвигаясь по области, пожимая тысячи рук, разговаривая с тысячами людей, проводя сотни встреч. Больше, наверное, невозможно. Но технически просто на поте кандидата, наверное, больше сделать нельзя.

Дальше должны быть еще, извините, средства массовой информации, должны быть газеты, должно быть местное радио, которое люди слушают, должно быть местное телевидение, которое люди время от времени смотрят. Должна быть наглядная агитация на улицах, к которой кандидат должен иметь доступ, чтобы люди могли отличить ПАРНАС от ПАРЗАСа и чтобы люди понимали, что никакой партии «Против всех» не существует.

Михаил Соколов: Я Константина Калачева читаю, он обещал после выборов рассказать, как на самом деле нужно было победить либералам в провинции.

Константин Калачев: Пархоменко уже показал непонимание разницы между протестом политическим и протестом социальным. Эсеры оседлали социальную повестку и получают на социальном протесте свои проценты. Все дело в том, что нужно уметь вписаться в народную повестку, а для этого нужно приглашать специалистов-профессионалов, начиная с социсследований нормальных, не самопальных, писать стратегии нормальные, искать те инструменты, те каналы коммуникации, которые тебе доступны и говорить с людьми на понятном им языке. На самом деле один, два, три месседжа, или по-русски послания, обращения должны быть абсолютно понятны и разжеваны.

Михаил Соколов: А что, идея борьбы с коррупцией, она плоха была, идея Навального? Вас обворовывают, плохо живете.

Константин Калачев: Если вы посмотрите иерархию проблем, которые волнуют население, коррупция далеко не на первом месте. Тема платежей за капитальный ремонт оказалась более эффективным инструментом, тема коммуналки для эсеров оказалась более эффективным инструментом. То есть социальная повестка есть, социальный протест есть, вопрос, как его капитализировать, как его канализировать в свою сторону. Самое главное, у нас не голосуют за партийные бренды, у нас голосуют за людей, начинать надо с кандидатов.

Михаил Соколов: А чем вам не нравятся кандидаты прогрессивных сил?

Константин Калачев: Они не мне не нравятся, они избирателям не нравятся. Там есть местные оппозиционеры, только что говорили - Трепов недобрал считанные проценты.

Михаил Соколов: То есть надо было на местных ставить?

Константин Калачев: Это дискуссия, которая в Калуге велась между Сергеем Фадеевым, калужанином, и приезжими московскими товарищами.

Михаил Соколов: Все равно там никого не зарегистрировали.

Константин Калачев: Конечно, начинается все со списка, правильное формирование списка — это уже половина успеха.

Александр Кынев: Я бы сказал так, что в рамках возможностей временных, которые были даны, была сделана фантастическая работа, работа очень креативная. По городу Костроме результат хороший, но, конечно, регион — это не только Кострома, и три недели мало. Почему три недели мало?

Михаил Соколов: Еще и начальника штаба арестовали, не забудем, Андрея Пивоварова.

Александр Кынев: Дело в том, что проблемы, связанные с эффектом «чернухи» как раз упираются в список. Я нормально отношусь к Илье Яшину, как к человеку талантливому политически, умеющему хорошо выступать, прошедшему большую публичную школу, но надо понимать специфику региональных выборов. Да, можно объехать всю область за три недели, но увидеть тебя один раз — это мало одна встреча голосов, к сожалению глубокому, не дает в условиях, когда других кандидатов знают всю жизнь, репутация у них складывается годами.

Когда тебя знают всю жизнь, то выпускать против тебя «чернуху» под выборы, как правило, это тебе только помогает. Когда Ройзман живет в Екатеринбурге, его начинают мочить под выборы какими-то безумными вещами — это отскакивают, потому что говорят: да я же знаю Ройзмана, что они чушь несут. А когда приезжает неизвестный человек, которого не знали в регионе до кампании, дай бог, чтобы запомнили фамилию, потом выходит «чернуха» против него, «чернуха» против неизвестного человека воспринимается совсем иначе.

Михаил Соколов: То есть к Немцову не прилипало, а к Яшину?

Александр Кынев: К Немцову поэтому и не прилипало, потому что его знали очень хорошо, он фигура федеральной известности. К сожалению, уровень известности Яшина в Костроме, мягко говоря, совсем другой. Был Андрейченко, неплохой кандидат, с историей успеха. Кстати, насколько я знаю, Яшкин когда ездил, тоже постоянно апеллировал именно к Андрейченко.

Михаил Соколов: У нас на телефоне из Новосибирска Иван Стариков, который сибиряк, из Новосибирска, который возглавил список «Яблока» и с треском, Иван, извини, проиграл. Иван, что случилось?

Иван Стариков: Я коротко начну с того, что да, проиграл, но как говаривал Черчилль, на самом деле успех — последовательное движение от неудачи к неудаче без потери энтузиазма. Поэтому энтузиазма не потерял.

Общее наблюдение следующее: соглашусь сразу, что политические гастроли не проходят, здесь я с предыдущим коллегой абсолютно согласен. Если хотим прилично выступить в Государственную Думу на выборах через год, надо отказаться от разовых массовых кампаний полутора-двухмесячных, надо начинать работать уже завтра. Это первое.

Второе: для меня абсолютно очевидно, что идти необходимо от одной партии. Я ведь почему от «Яблока» пошел? У меня не было иллюзий, я год назад пытался в губернаторы выдвинуться, собрал 370 подписей муниципальных депутатов, каждая была нотариально заверена, и меня не пустили. Поэтому если опция сохранится, я не агитирую сейчас за «Яблоко» или кого-то другого, но пока, к сожалению, если не изменят законодательство, без сбора подписей пойдет только партия «Яблоко». Наконец последнее, что для меня на этих выборах стало абсолютно очевидно: власть воспроизвела себя снова. Я не знаю за всю страну, но в принципе из 21 губернатора 20 переизбрались.

В Новосибирске примерно тот же самый расклад, что и 10 лет назад, и по процентам, единственное, «Яблоко» прибавило, тут уж, извините, от низкой базы буду считать, соответственно персоналии остались те же самые. Это самое печальное, потому что эпоха стабильности закончилась, а люди, которые остались сегодня в законодательной базе, те же самые. Когда я вижу, что обвалились доходы бюджетов за первое полугодие на 11%, за второе будет примерно процентов 13, минус 25, тот же самый депутатский корпус, который работал в совершенно других условиях, потом в принципе не сможет предложить некоторые вещи, которые абсолютно очевидны.

Михаил Соколов: Получается, что экономическая ситуация ухудшается, а люди продолжают голосовать за «Единую Россию», правда, не 86%, а 30-60 вразброс.

Иван Стариков: Я на самом деле пропахал, провел сотни встреч, я выкладывался до последнего, подкачал мускулы политические. Я считаю себя лучшим полемистом и не только в Новосибирске, равных рвал оппонентов. Но вопрос на самом деле в чем, для меня это загадка: причинно-следственная связь разрушена в головах у людей. Они на встречах соглашаются со мной, что да, «партия власти» несет за все ответственность, а потом идут и за нее голосуют, как сомнамбулы, как зомбированные. Это для меня неразрешимая загадка.

Михаил Соколов: Сергею Пархоменко про эту неразрешимую загадку.

Сергей Пархоменко: Иван сказал то же, что я, немножко другими словами. Вот я это наблюдал вблизи, ровно вот это. Люди не понимают, что выборы — это как раз и есть та самая возможность, когда можно сделать это.

Михаил Соколов: Получается, что в провинции невозможно справиться с телевизором.

Сергей Пархоменко: В значительной мере да. В провинции справиться сложно, потому что доехать до этих деревень, физически доехать колесами и дойти ногами чрезвычайно сложно, а в ряде случаев, если мы говорим о множественном контакте, то совершенно правы те, кто говорят, что одного раза не хватит, а телевидение доходит до них каждый день, по много раз в день. Причем доходит разными способами, вопрос не только в информационных программах, если под этим углом зрения посмотреть сериалы, которые бесконечно крутятся по Первому, Второму каналу, НТВ, они же бьют туда же, в это же самое место. Так что да, телевидение очень мощный, эффективный фактор, причем чем люди живут дальше, чем люди живут беднее и чем труднее до них дойти, тем больше.

Александр Кынев: На самом деле, если говорить про Кострому, конечно, Нерехта не показатель, потому что Нерехта — это округ рядом с Костромой, это округ, где шел Трепов, у Трепова была своя мощная сеть контроля, поэтому там все было совсем иначе.

Если мы посмотрим историю Костромской области электоральную, там главная зона фальсификаций — это Галич, это лесные районы ближе к Вологодской области, ближе к Кировской, там все было совсем плохо, там покрытия полного не было. Там никакие встречи не помогут, потому что вы приехали, а начальник остался в этой деревне.
Что касается "телеящика", вы знаете, когда за вами есть репутация, когда вы регулярно выпускаете свою газету, встречаетесь с людьми, "ящик" власти не помогает, у нас есть масса примеров.
Что, у Ройзмана был "ящик"?
У Левченко в Иркутске был "ящик"?
Не было у них никаких "ящиков". Поэтому это вопрос просто-напросто специфики территории. Есть вещи, которые нужно начинать делать.

Михаил Соколов: Демократов и либералов слишком мало, чтобы создать слой авторитетных людей, авторитетных в регионах, живущих там и так далее, получается.

http://www.svoboda.org/content/transcript/27246839.html
Subscribe

  • Пора сбросить BackUp ?!!

    2 августа 2021 г. Редакция | The New York Times Новая форма российской оргпреступности угрожает миру "Экран гаснет. Появляется сообщение на грубом…

  • "Почему я и весел и здоров? Почему я забыл про докторов"

    Все идет к тому, что только и останутся холодный душ и бег на месте (но в маске)…

  • (no subject)

    Экспорт товаров из России, по данным ФТС, в среднем за последние пять лет составил $371 млрд. В российском экспорте традиционно преобладают…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments