Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

а не их!, Мой

"Большой брат" маркирует по не очевидным правилам

Себастьян Фалетти | Le Figaro
В Китае передовые технологии используются как инструмент надзора перед лицом эпидемии коронавируса
"Сотни китайских городов внедряют инструмент, разработанный компанией Alibaba, который собирает личные данные пользователей для борьбы с эпидемией COVID-19", - пишет корреспондент Le Figaro в Пекине Себастьян Фалетти.

"(...) Платформа от торгового гиганта Alibaba является точной копией аналогичного инструмента, разработанного другим китайским интернет-гигантом Tencent для службы обмена сообщениями WeChat по запросу властей Шэньчжэня, крупного технологического мегаполиса, в котором уже насчитывается 700 млн пользователей. Он предоставляет "код здоровья" каждому человеку на основе массы персональных данных, собранных технологическим гигантом, который тесто взаимодействует с правительством. Алгоритмы сопоставляют критерии, симптомы здоровья, а также маршруты отдельных людей, чтобы узнать, посещали ли они регионы, "подверженные риску", в частности провинцию Хубэй, эпицентр эпидемии, где отмечается 2400 смертельных исходов", - говорится в статье.

"Новые инструменты свидетельствуют о мобилизации в Китае высоких технологий для борьбы с эпидемией, что ознаменовало новый порог в эпиднадзоре за населением благодаря "большим данным".
Для борьбы против вируса Пекин мобилизует Большого Брата, чтобы облегчить возвращение к работе главной фабрики мира и успокоить ее жителей, страдающих от тревоги", говорится в статье.

"Все граждане Ханчжоу и все, кто планирует приехать туда, должны зарегистрироваться онлайн. Только те, у кого есть зеленый код, могут въезжать в город или выезжать из него", - так постановили муниципальные власти 11 февраля, чтобы оживить деятельность агломерации, 10 млн жителей которой оказались под домашним арестом в течение несколько недель после вспышки эпидемии в соседней провинции Хубэй.

"Каждый гражданин должен передать свои личные данные, адрес, номер телефона и паспортные данные, а затем ответить на подробный вопросник, в том числе про свой маршрут и про любые подозрительные симптомы, лихорадку, кашель или заложенный нос.
Компания Alibaba сохраняет осторожность при использовании других данных, полученных своей платежной системой Alipay, где зарегистрированы 1,2 млрд пользователей.
Это важнейшее приложение для ежедневного выживания в Китае позволяет компании узнать с точностью до минуты, рядом с каким кафе или рестораном была сделана такая-то покупка, и, следовательно, отследить потребителя", - отмечает автор публикации.

(...) Оракул алгоритмов порой может действовать непрозрачно. "У меня всегда был зеленый код, но вчера он стал красным. Я просто пошел за покупками", - утверждает один пользователь на платформе Weibo. И остерегайтесь все, кому вздумается обманывать! "Как только ложь будет обнаружена, код немедленно станет красным", - предупреждают власти Ханчжоу.

"(...) Ни одна другая страна не способна этого сделать. Они объединяют огромные объемы данных с очень эффективными партнерскими отношениями между государственным и частным секторами", - считает Сандрин Зербиб, основатель Full Jet, агентства цифрового маркетинга в Шанхае. Коммунистический режим требует от технологических компаний доступа к своим данным", - отмечает автор статьи.

"Между тем, некоторые китайцы обеспокоены новыми нарушениями конфиденциальности своих личных данных. "Это означает, что в наше время у нас больше нет никакой частной информации", - констатирует один смирившийся пользователь интернета. Однако большинство пользователей интернета демонстрируют свое доверие к системе во времена национального кризиса. "Ничто не может быть идеальным. Перед лицом эпидемии все очень сложно. Мы должны увидеть в этом положительную сторону, чтобы иметь больше позитивной энергии", - добавляет другой.

"(...) Стартап Hanwang Technology похвастался своим обновленным алгоритмом, который позволяет распознавать людей даже под хирургической маской", - говорится в публикации. "Лица, покрытые масками, не смогут ускользнуть от искусственного интеллекта", - с облегчением замечает издание China Daily.
Collapse )
а не их!, Мой

Сложный путь к себе...

Грета Тунберг: я просто хотела собственное телешоу (The Daily Mash, Великобритания)
Сатира и юмор
13.02.2020132452
Редакционная статья
Экоактивистка Грета Тунберг призналась, что с самого начала ее единственной целью было запустить свое реалити-шоу.

17-летняя шведка получила свой сериал на BBC и заявила, что она также надеется поучаствовать в «Одичавших с Беаром Гриллсом» («Running Wild With Bear Grylls»), «Я звезда, спасите меня кто-нибудь!» («I’m A Celebrity Get Me Out Of Here») и в «Званом ужине» («Come Dine With Me»).

«Обычные пути к славе — YouTube, „Остров любви“ („Love Island“) и скандалы — всем давно надоели. А экологический активизм выглядел чем-то свежим и новым», — подчеркнула она.

«Теперь я получила мировую известность и могу на ней подзаработать. Шоу будет посвящено моей личной жизни, моей новой линейке экологичной косметики и моей перепалке в Твиттере с Джеси из группы Little Mix».

«Затем я займусь спортом, приглашу к себе домой журналистов из Hello!, поучаствую в телевизионном конкурсе выпечки и в „Танцах со звездами“, наберу четверть центнера, меня начнут травить папарацци, я появлюсь на обложке OK! под заголовком „ГРЕТА ЖИРБЕРГ!“, потом похудею и опубликую свою диету».

А дальше я до конца жизни буду вести женское ток-шоу. А что мир? Ему, конечно, крышка. Но моя нынешняя деятельность ведь тоже ничего не меняет, не правда ли?
Collapse )
а не их!, Мой

Намек неодолимой прозрачности

Слушатели вас спрашивают: «В нескольких ваших интервью вы говорили про личные обстоятельства Путина, которые вынуждают его действовать на опережение в текущей ситуации. Но сказав «А», нужно говорить «Б» — объясните».

В.Соловей― Да, это личные обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Я не понимаю.

В.Соловей― Я больше пока не буду расшифровывать. Придет время. Все увидят, что это за обстоятельства, которые вынуждают определять курс внутренней и внешней политики в зависимости от этих обстоятельств. И поэтому все будет меняться.

А.Нарышкин― Семья?

В.Соловей― Личные обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Не понимаю. Пожалейте Нарышкина.

В.Соловей― Хорошо, еще: судьба неумолима. И какой бы вы пост ни занимали, вам время от времени – наверное, всем приходится сталкиваться с неумолимостью судьбы. Вот это как раз та ситуация.

А.Нарышкин― В том же интервью вы говорили, что в 2022 году Путина не будет в российской политике.

В.Соловей― Да. И я это уверенно повторяю.

А.Нарышкин― Почему?


В.Соловей― Потому что судьба неумолима и есть обстоятельства непреодолимой силы.

А.Нарышкин― Ну, вы же не гадалка, вы эксперт, профессионал.

В.Соловей― Я не гадалка. Я опираюсь на надежную достоверную информацию. Но я не буду всю эту информацию выкладывать.

А.Нарышкин― Ну как? Все говорят, что он подстилает себе какую-то соломку, обеспечивает себе наоборот, продолжение своего политического долголетия.

В.Соловей― Да, казалось. Но это не так. Это уже не имеет особого значения. И даже Госсовет — на самом деле это самая важная поправка — это всего лишь орган коллективного руководства в тот момент, когда президент, формально исполняя обязанности, фактически будет отсутствовать. Подробнее я рассказывал на своих закрытых лекциях и выступлениях.
....
А.Нарышкин― Вы себе представляете каких-то следователей, которые в обозримой перспективе по спискам Навального?

В.Соловей― Да. Я представляю себе процессы, на которых будет исследоваться деятельность тех или иных госчиновников.

А.Нарышкин― Интересно. Это после 2022 года, когда Путина не будет уже ни в какой политике?

В.Соловей― Да.

А.Нарышкин― Из-за личных обстоятельств?

В.Соловей― Неопределимой силы. Именно так.

А.Нарышкин― Еще страшнее звучит.

В.Соловей― Почему? Что здесь страшного?

А.Нарышкин― Ну, не знаю. Я большую часть своей жизни при Путине прожил.

В.Соловей― А я наблюдал, как рухнул Советский Союз, — казался незыблемым, а рухнул в течение трех дней. Я много чего видел и увижу еще более удивительные вещи — у меня в этом уже нет никаких сомнений.

А.Нарышкин― Вам практический вопрос от пользователя на сайте Ватмана: «Чем надо запасаться рядовым пенсионерам, чтобы пережить анонсируемые вами процессы?»

В.Соловей― Деньгами, долларами. Не евро и не фунтами – долларами.

А.Нарышкин― Под подушку?

В.Соловей― Ну да. Или, если есть сейфовая ячейка — в сейфовой ячейке. Совершенно верно.

А.Нарышкин― Вопрос: « К какому сроку надо быть готовым к автономному существованию?»

В.Соловей― Кризис начинается полтора-два года. Этот год он займет, будет нарастать – уже начинается потихонечку борьба за Путинское наследство. Те, кто в курсе знают, что все решится задолго до 2024 года.

А.Нарышкин― А Путинское наследство в чем? В сети управления, или мы говорим про какие-то активы?

В.Соловей― Нет, я имею в виду в данном случае – нет доказательств наличия никаких Путинских активов, даже на уровне, на котором мог бы Навальный продолжить Это управление. Но собственно, это власть, это главное. Потому что Россия организована так традиционно, что тот, кто обладает властью, тот контролирует и ключевые собственности.

А.Нарышкин― Про новых министров. Кто уже, по-вашему, себя проявил? за кем стоит последить, кого следует бояться?

В.Соловей― Хуснуллин себя прекрасно в кавычках проявил, вице-премьер на деле московской реновации, обновлении Москвы. Он себя очень хорошо проявил, это известно.

А.Нарышкин― Ну, как себя проявил? Человек занимался строительством и в Татарстане, и в Москве.

В.Соловей― Занимался в Татарстане и в Москве, да.

А.Нарышкин― Вы его в чем-то подозреваете?

В.Соловей― Упаси боже, я никого ни в чем не подозреваю. Вы задали вопрос – кто себя проявил, на кого обратить внимание? Я говорю – на Хуснуллина стоит обратить внимание в первую очередь.

А.Нарышкин― Я просто сегодня намеки не понимаю. Мы на него обратим внимание почему? Потому что у него запятнанная репутация, или?

В.Соловей― Мы обратим внимание, потому что есть история с реновацией в Москве. Он хочет расширить эту историю на всю Россию. Я знаю как более или менее проводилась реновация в Москве, какие суммы фигурировали. Я представляю, какой лакомый кусочек будет из себя представлять распространение, экстраполяция этой программы на всю Россию. Гигантские суммы.

А.Нарышкин― То есть, мы говорим про откаты?

В.Соловей― Как обычно строится бизнес. Вообще бизнес в строительстве, недвижимости, он во всем мире – именно в строительстве – имеет слегка сомнительный оттенок. Но в Российской Федерации думаю, больше, чем в других странах.

А.Нарышкин― Еще из министров? Министр связи, который вроде сказал, что…

В.Соловей― Его характеризуют как профессионала люди, которым я доверяю, а что касается данных – ну, они все хотят выслужиться перед силовиками, в этом нет ничего удивительного.

В.Соловей: Люди считают, что всегда виноват кто-то другой, но не они сами. Мы не любим брать на себя ответственность

А.Нарышкин― А обязательно выслуживаться перед силовиками?

В.Соловей― Да, они считают, что это укрепит их позиции в чем-то, в той сваре, которая развернётся. Они же представляют различные группы, конкурирующие. Кто-то принадлежит к группе Ковальчуков, как премьер-министр – они его провели, Ковальчуки.

А.Нарышкин― А это что для нас значит, что Ковальчуки его провели?

В.Соловей― Для нас с вами лично это не значит абсолютно ничего.

А.Нарышкин― А если мы увлекаемся политикой высокого уровня?

В.Соловей― Это то, О чем я сказал несколько раньше. Понимаете, это уже подступы борьбы за Путинское наследство. Потому что тот, кто будет контролировать в час «икс», в критический момент, значительные сегменты правительства, будут иметь более сильные позиции для того, чтобы овладеть властью.

А.Нарышкин― Вы сказали про Ковальчуков — во всяких телеграм-каналах можно найти максимальное количество постов про разные кланы, башни, и так далее.

В.Соловей― Совершенно верно.

А.Нарышкин― Ковальчуки есть, а кто еще есть?

В.Соловей― Собянин.

А.Нарышкин― Это такие разноплановые фигуры?

В.Соловей― Да. Хуснуллина с ним связывают, оправданно связывают. Министра науки с Собяниным вполне оправданно можно связать, министра здравоохранения.

А.Нарышкин― А еще какие группы?

В.Соловей― Я не очень глубоко в это вхожу, честно вам скажу. Я не читаю телеграм-каналы, хотя иногда снабжаю их информацией, но не читаю ни один.

А.Нарышкин― Но про Ковальчуков вы рассказали. То есть, главных вы назвали?

В.Соловей― Я говорю только о том, что я знаю. Конечно, не все говорю, это естественно – ну, зачем все говорить?

А.Нарышкин― А Кириенко, например, условный, он где?

В.Соловей― Не знаю, я не знаю, как он представлен. Но полагаю, что он сыграл значительную роль при назначении Мишустина премьер-министром. Политический блок администрации – он здесь сыграл важную роль.
Collapse )
а не их!, Мой

Любопытное IMHO интервью дочери Лукьянова

Дочь товарища Лукьянова ушла в оппозицию: "Вина народа не доказана"
"Люди все больше и больше приходят к правильному пониманию того, что происходит в России, что ими просто манипулируют"

Елена Лукьянова — оппозиционер. Бывает же такое! Ведь ее отец — Анатолий Иванович Лукьянов — был вторым человеком в СССР, председателем Верховного Совета в перестройку. А как же яблоко от яблони? Очень интересно понять систему их взаимоотношений, вспомнить товарища Лукьянова, то мятежное время и сравнить с нынешним, опять застойным. А с кем вспомнить и с кем сравнить, как не с родной дочерью?

— Лен, вы же оппозиционер?

— Да. И либерал.

— Есть непримиримая оппозиция, есть системная. Вы к какой принадлежите?

— Я не понимаю, что такое системная оппозиция, она как осетрина второй свежести. Термин «системная оппозиция» придуман околоапешными пиарщиками. Системной оппозиции нет и быть не может. Я эксперт, который категорически не согласен с тем, что происходит в стране с точки зрения профессионала в области права.

— С чем не согласны?

— С законодательством, с правоприменением, с трансформацией структуры власти, с ее несменяемостью, с тем, что происходит во внутренней политике… И во внешней тоже.

— Но вы же не всегда были такой оппозиционеркой?

— Нет, всегда была такой. Ну, как сказать: если что-то делается хорошо, я оцениваю это положительно, если делается плохо, непрофессионально — оцениваю отрицательно. В демократической стране иметь свою точку зрения — это нормально. У нас же демократия? Так вот, она у меня, своя точка зрения, всегда есть. Человеком, который одобряет все подряд, что происходит, я никогда не была: ни в советское время, ни сейчас. Я могла состоять в партии и в комсомоле, но это не означает, что я их не критиковала.

— Вы успели вступить в КПСС?

— У меня даже высший орден партии есть. Какое-то время я была кандидатом в члены ЦК. Потом стала членом Общественной палаты, что исключает партийность.

— Когда закончился Советский Союз, сколько вам было лет?

— 33 года.
Collapse )
— Ну а что касается привилегий, из-за которых и начиналась перестройка, вы как дочь их имели?

— Ну, конечно, все семьи советской номенклатуры имели привилегии. Жилье, медицина, отдых, пионерские лагеря, детские сады и хорошие продукты. Но ведь именно это и есть основы жизни нормального человека. Просто тогда это доступно было не всем. Конечно, когда я стала совсем взрослой, осознала, как была построена советская номенклатурная система. Все тоталитарные режимы на этом основаны, на системе «кормить и править». И называется такая система политической коррупцией.

— Четвертое управление?

— Да, то самое, четвертое управление, которое и сейчас. Только если тогда это были продукты, медицина и жилье, то теперь это еще и деньги, и господряды.

— А квартира была большая?

— Она была нормальная, но у других людей и этого не было. Они стояли в очередях, а мы имели возможность. Но мы жили не втроем, у нас были бабушки, дедушки…

— Сколько комнат?

— Три.
Collapse )
— Так у вас был в определенном возрасте протест, что называется, дети против отцов?

— Нет, с отцом у меня никогда не было разногласий, он всегда меня понимал. Когда у меня вышла первая серьезная книжка, он мне с грустью сказал: «Ты знаешь, а при советской власти ты такую книжку не смогла бы опубликовать». С отцом у нас были полное взаимопонимание и гармония в отношениях, потому что мы дома пели Окуджаву, читали Рождественского, Ахмадулину, Вознесенского, Евтушенко, Коржавина. Книги, поэзия, литература, театр…

— И вот началась перестройка…

— Перестройку делал в том числе мой отец своими руками.

— Ну, не один, Горбачев, Яковлев, Лукьянов — вот лидеры.

— Я думаю, круг гораздо шире. Александр Бовин, Вадим Собакин, Иван Самощенко, Борис Лазарев, хорошие юристы — те, чьи имена начали уже подзабывать. Это была группа людей, объединившихся еще с брежневских времен. И то, как прошел Съезд народных депутатов в 1989 году, — во многом заслуга моего отца. Он последовательно шел к этому съезду, к этим альтернативным выборам, к этому свободному выражению мнений.

— Я очень хорошо помню то время и тот съезд. Да, может быть, на фоне Лигачева Лукьянов и считался демократом, но сами демократы его таковым никогда не считали.

— Конечно, межрегиональная депутатская группа его таковым не считала. Потому что они хотели говорить громче всех, а отец должен был вести сложнейшие заседания с представителями разных точек зрения. Да, конечно, он видел путь развития в постепенной трансформации этой системы, он был последовательным сторонником демократизации, снятия оков, отмены однопартийности, это совершенно точно.

— Но после съезда все пошло вразнос. Партийная власть не удержала страну и, наверное, не могла удержать.

— Знаете, есть такая теория неуправляемых процессов, об этом писала Галина Старовойтова. В какой-то период никто бы не смог удержать власть. И вот эти неуправляемые процессы в какой-то момент вступили в действие. Другой вопрос, что, наверное, все-таки люди, руководящие страной, до конца не понимали ее состояния. В стране не было нормальной социологии, нормальной политологии, та информация, которую они получали, не была должным образом аналитически осмыслена. И если в отношении надстроечных институтов все же были определенные научные наработки, то эффективной экономической модели социализма так и не изобрели. А для развития экономики, как известно, недостаточно одних идеологических постулатов.

— Когда по результатам съезда стали отваливаться прибалтийские республики, потом произошли события в Тбилиси и полыхнуло по окраинам, Анатолий Иванович как умный человек понимал, чем это может закончиться? У него не было разочарования от того, что все это именно так получилось?

— Но могло же быть гораздо хуже. Полыхание окраин — это процесс ab imperio — от империи, это было не только закономерно, но просто неизбежно. Отец говорил: мы заключили брак с дамой по имени Демократия. Эта дама оказалась сварливой, крикливой, у нее оказалось много родственников, и все разной национальности, но настоящий мужчина должен беречь и сохранять семью. Федеративные процессы в СССР никто особенно сильно не изучал, за 70 лет советской власти было сделано немало фатальных ошибок в области федерализма. Они делали то, что могли, как могли, но процессы стали неуправляемы. И все-таки они сдвинули страну с мертвой точки. Однажды, наверное, история это оценит.
Collapse )
— Нет, извините, и как раз в этом проблема ГКЧП. Вы говорите «сыплются проклятья»… Я вижу страну, в которой половина благодарит Ельцина и Горбачева, другая половина сыплет проклятьями за разрушенный Советский Союз.

— Благодарит?

— Да, у нас есть огромное количество поклонников Горбачева и Ельцина, которые считают, что разрушение СССР — это благо для России.

— Мне кажется, так говорит ваш круг, но узок круг этих революционеров.

— Это не мой круг говорит, это говорит социология.

— Ну а потом, в чем были основные разногласия Лукьянова и Горбачева?

— В том, надо ли сохранить Советский Союз. Это, собственно, вылилось в ГКЧП. После ГКЧП они никогда не общались.

— Что, Горбачев говорил, что можно пожертвовать единством Советского Союза?

— Он им и пожертвовал.
Collapse )
а не их!, Мой

Из интервью в связи с выставкой плакатов Евгения Добровинского

– Плакаты ваши действительно говорят сами за себя о том, что вы думаете о происходящем в России, но если попросить вас сформулировать это словами, что бы вы сказали?

– Мерзко! Я не знаю, мне проще нарисовать. (Смеется.) Вы понимаете, я же родился в 1944 году, еще при Сталине пошел в школу, то есть я посмотрел все стадии развития страны, только при Ленине не жил. При Сталине я уже жил, и довольно много. Я помню, в 1953 году он умер, я был во втором или в третьем классе, нас выстроили на линейке, учительница сказала: "Умер Сталин" – и заплакала. И мы все зарыдали. Это была начальная школа, такое одноэтажное здание в городе Симферополе, на окраине. Я это прекрасно помню. Ну, и потом все эти перипетии – Хрущев, Брежнев, вся эта история. Вроде было как бы жестче в советские времена, но почему-то не было так гадко. У меня одно слово – гадость, мерзость. Вот у меня ощущение какой-то гадливости и мерзости от этого всего.

Вроде было как бы жестче в советские времена, но почему-то не было так гадко
– Когда вы последний раз сталкивались с цензурой?

– Да нет, вы знаете, не сталкивался, потому что я особенно не выхожу за пределы интернета. Не было такого. Да и это, вы понимаете, не было агрессивно, что "если вы не снимете, мы вас..." Нет, это было мягко сделано. Да я и не стал бы спорить, серьезно. Гадость и мерзость. И, с одной стороны, я это делаю, но я понимаю, что это может кончиться разными способами, особенно сейчас, с этими "иностранными агентами" и прочим. Но если сформулировать, будет так: "Я боюсь, но я должен". Потому что лучше меня, опять нескромно говорю, таким языком никто не скажет.

– Вы теперь тоже "иностранный агент", с этой минуты.

– Да, конечно. Следующий шаг – это "враг народа". Это очень логично: сначала организации, НКО – "иностранные агенты", потом люди – "иностранные агенты", а потом организация – "враг народа", и человек – "враг народа", и все, мы туда идем.

– То есть вы сталинские времена вспоминаете сейчас все чаще и чаще?

– Я вспоминаю их с некоторой нежностью, удивительно для самого себя. (Смеется.) Я серьезно говорю. У меня ощущение – может быть, это возраст – очень неблагоприятные от перспектив, какие-то очень мрачные от перспективы того, что будет с нами.

– Вы, коренной крымчанин, как восприняли события 2014 года?

– Да, я еще и крымчанин. Вы знаете, когда это случилось, я был просто в ужасе, и что дальше началось, вот эти беснования на эту тему... Дело в том, что я с Крымом очень связан, у меня там сестра, в общем, вся немногочисленная родня, оставшаяся после Холокоста. Семья очень сильно попала под Холокост, потому что жили они на той стороне Днепра, в Винницкой области. Я с Крымом был связан еще и потому, что я туда регулярно возил [учеников]. Я преподаватель, у меня собственная школа каллиграфии, я сейчас уже не преподаю, просто сил не хватает, но я преподавал в Полиграфическом институте, который я сам окончил, в Британской высшей школе дизайна, я там же числюсь еще преподавателем, консультирую еще в других институтах, в общем, много где.
Я собирал группы и возил их в Крым, и в Крыму мы работали, рисовали, занимались всякими философскими вещами, связанными с искусством в широком смысле слова. И когда это случилось, я сказал: все, стоп, я больше никакой деятельности в Крыму вести не буду. И в 2014 году я это прекратил.
Collapse )
а не их!, Мой

"Дофаминовое голодание" перезагружает ваш мозг?!

"Дофаминовое голодание" перезагружает ваш мозг и позволяет снова получать удовольствие от простых радостей жизни, утверждают адепты. Но подкреплены ли их идеи научно?

Когда Джеймс Синка начинает дофаминовое голодание, он старается максимально отрезать себя от раздражителей современного мира.

Он прекращает есть и вместо этого только пьет воду. Он отключает телефон, не заглядывает в лэптоп и игнорирует остальные гаджеты. И, насколько это возможно, он старается ни с кем не разговаривать - и даже не встречаться глазами.

"Мне повезло - у меня очень понимающие друзья и члены семьи, - говорит предприниматель из Кремниевой долины. - Я их заранее предупреждаю: "17 ноября у меня дофаминовое голодание, извините, но со мной нельзя будет связаться. Это не потому, что я вас не люблю, просто мне это нужно". Поначалу это казалось несколько странным, но сейчас все уже привыкли. Посмеялись и приняли это как данность".

24-летний Синка - один из растущего числа работающих в высокотехнологическом секторе, кто применяет дофаминовое голодание. Таково последнее увлечение (или, если хотите, причуда) Кремниевой долины, обитатели которой, как считается, обращены в будущее и с готовностью поддерживают все оздоровительные инициативы.

Эми Милтон, старший преподаватель психологии в колледже Даунинг (Кембридж), поддерживает Берка: "Я не убеждена, что всё это имеет отношение к системе выработки дофамина или к перезагрузке мозга, как пытаются нас убедить. Но я, конечно, не могу сказать, что это плохая затея - время от времени пересматривать свои привычки".

К тому же это невероятно похоже на другой способ поддержания психического здоровья, известный давным-давно: медитация випассана существует в буддизме более 2500 лет, а в последние 100 лет обрела популярность на Западе, благодаря 10-дневным курсам таких учителей, как Махаси Саядо и Сатья Нараян Гоенка.

Дэн Лайонс - скептик. Он - журналист, освещающий вопросы технологии, сценарист комедийного телесериала HBO "Кремниевая долина".

======
Дэн Лайонс, журналист и сценарист
"Мы попадаемся на удочку, почему-то считая, что эти люди умнее, чем все остальные, - говорит он. - Что они уже живут в будущем, что они видят, что там, за поворотом. И всякие прочие штампы. Мы покупаемся на это, и они успешно продают это нам… Скажите, если бы такое увлечение родилось на автозаводах нынешнего Детройта, кто-нибудь вообще обратил бы на него внимание?"

Возможно, играет роль и сексизм. "Смотрите, как высмеяли Гвинет Пэлтроу - и заслуженно - с ее компанией Goop и всякими безумными вещами, которые она пропагандировала, - говорит Лайонс. - Во многом вся штука в том, что здесь [в Кремниевой долине] - богатые белые мужчины".

"Контроль над поведением"
Как считает Джеймс Синка, то, что он делает, - современная интерпретация медитации випассана, адаптированная к технологическим реалиям XXI века.

По его словам, критики высмеивают то, чего не понимают. Для него же дофаминовое голодание снова сделало притягательными повседневные дела.

"Каждый день мы погружаемся в перенаселенную, переполненную раздражителями реальность, тонем в шуме. И вот теперь мы способны отступить на шаг, подумать и снова включиться в этот мир, но уже на своих условиях".

Только не надо называть это дофаминовым голоданием, предупреждают некоторые эксперты. Милтон, которая называет это "интересной идеей", полагает, что главные преимущества метода в том, что он дает ощущение контроля над своей жизнью.

"Нам нравится управлять тем, что мы делаем. Когда вам кажется, что вы получили контроль над своим поведением и делаете шаги, помогающие справиться с проблемами, вы чувствуете себя лучше", - объясняет она.
Collapse )
а не их!, Мой

Оказывается "ретроградный Меркурий"! ;-)))

Отметился марш-броском на конференции в Ханты-Мансийске
Устраивать "деловой ужин" в первый день это мрак
Обычно к последнему дню только и созревает кого надо подержать за пуговицу и по расспрашивать (надеюсь, что эта метафора не была воспринята с позиций агрессивного феминизма)
Но поколенческий сдвиг с разрывом и уменьшение финансирования постепенно придавливают мероприятие
Немного не повезло с программой банкета
Когда стоишь с коллегой и пригубляя из бокала оба изображают осознание извечного сюжета дебилизации последующих поколение и ухудшение качества вина, водки, закуски и прочей органолептики оно вроде нормально
Идет общая деградация и ты просто не отстаешь от коллективов труженников науки
Но когда затаскивают в круг и надо извиваться соразмерно соседям то тут уже ссылками не отделаться
Хорошо до тверка не дошло, да и свет приглушили

Но самым неожиданным моментом было то, что при попытке зарегистрироваться на обратный рейс в интернете ничего не вышло и в аэропорту - также
Выяснилось что купил обратный билет на месяц позже
Причем помню как изощрялся вокруг попытки купить сразу и обратный билет на сайте
Паршивенький интерфейс пользователя у UTAIR надо было как-то уломать
Видимо тогда и сбил дату и не проверил!
Билет покупал невозвратный и повезло срочно купить новый
Я было расстроился, что как-то оно не так со мной
Но оказывается всё дело в Меркурии ;-)
Collapse )
а не их!, Мой

Натан Щаранский: как быть маленьким и при этом чувствовать себя большим.

Автор: Майя Гельфанд
Натан Щаранский: как быть маленьким и при этом чувствовать себя большим. Интервью по субботам
405 дней в карцере. 9 лет заключения. 12 лет разлуки с семьей. Этот человек прошел через то, что нам даже сложно представить. Он не сломался, не стал предателем и не изменил своим убеждениям. Он стал кумиром и образцом для подражания для миллионов людей, и остался верен себе. Натан Щаранский – о своей жизни, о своей правде и своей любви.
Collapse )
- Вы идеалист по натуре?

- Я верю, что свобода зависит от тебя. Если ты хочешь быть свободным, ты им будешь. Можно даже в тюрьме быть свободным. А если ты не ценишь это, то даже находясь в самой свободной стране, ты будешь чувствовать себя рабом.

- А что для вас свобода?

- Свобода – это возможность жить в соответствии со своими убеждениями. То есть говорить то, что думаешь, и делать то, во что веришь. Сломать человека физически можно очень быстро, поверьте мне. Это от тебя не зависит, физические силы ограничены. А вот сломать дух – это уже сложнее. Это уже вопрос выбора. Оставаться внутренне свободным, продолжать верить в свои убеждения, бороться за них – это зависит только от тебя.

- Когда перед вами встал такой выбор, вы, очевидно, выбрали свободу?

- Я часто задавал себе этот вопрос. Какова моя цель: выжить любой ценой или остаться верным своим убеждениям? Я выбрал последнее. Я должен был дать ответ самому себе. Ведь у меня был очень простой выбор: заявить публично, что я был не прав, покаяться и закончить свои мучения. В тюрьме намного легче, чем в повседневной жизни, осознать, что такое свобода, и в чем подлинные ценности.

- И в чем они?

- В том, что твоя жизнь на самом деле намного больше, чем пятьдесят, шестьдесят или пятнадцать лет, которые тебе отведены. В перспективе тысячелетия это не имеет никакого значения. Ну какая разница, расстреляют тебя сейчас или через пятьдесят лет? Имеет значение только то, насколько ты полноценно проживешь эту жизнь и насколько то, что ты делаешь и говоришь, соответствует твоей вере, твоей правде. Поэтому в тюрьме ощущение глубины и свободы дается намного острее и полнее, чем в обыденной жизни.

- Девять лет в тюрьме и девять лет в правительстве – где сложнее было?

- Нет никакого сравнения! В правительстве, конечно, было намного тяжелее. С точки зрения внутренней свободы. В тюрьме ты просто говоришь "нет" КГБ, и все, ты выполнил все свои обязательства. А в правительстве ты каждую минуту должен идти на компромиссы. И нужно решать: изменяешь ты своим принципам или готов смириться с чем-то ради общего блага? И поэтому я дважды покидал правительство, когда понимал, что не могу пойти против убеждений.

- Откуда вы черпали силы, когда были в тюрьме?

- Из собственных убеждений. Я прожил двадцать четыре года как обычный советский человек: без свободы и без самоидентификации. А в тюрьме я вдруг обрел и то и другое. И я был счастлив этим. Возвращаться назад я не хотел. А что будет дальше – не загадывал.

- А были люди, которые сломались и пошли на сделку с КГБ?

- О, да. Мое дело вел полковник Володин, который специализировался на диссидентах. А всего, кстати, было семнадцать следователей, которые пытались накопать на меня достаточно компрометирующего материала. За несколько лет до этого был известный процесс Якира и Красина. Это были знаковые фигуры в диссидентском движении. Их арестовали, и полковник Володин предложил им сделку: взять на себя вину и получить за это освобождение. И, действительно, они пошли на это предложение, устроили пресс-конференцию, где покаялись в своих заблуждениях и за это получили очень мягкое наказание в виде ссылки. Их предательством диссидентское движение, по сути, было парализовано на несколько лет. А сами они закончили жизнь очень плохо: один спился, а другой уехал в Париж и постоянно каялся перед теми, кого предал. И поэтому, когда полковник Володин напомнил мне о них со словами: "Вот они были герои, и все равно сломались, а ты кто?" Я ответил ему: "Чтобы не каяться дважды, я не буду каяться вообще".

- А как не сойти с ума в одиночке?

- Одиночка – это не проблема, я провел там много времени. Настоящая проблема — это карцер. Это холод, голод, три стакана воды и три куска хлеба в день. Это очень маленькая темная комната, в которой ни мебели, ни одежды, ничего. Карцер – это вообще-то способ изоляции особо опасных преступников, которые представляют угрозу для сокамерников. По закону в карцере нельзя держать человека больше пятнадцати дней, потому что это отрицательно влияет на его психику. Я там провел четыреста пять дней.

- Четыреста пять?

- Да.

- А вы считали?

- Конечно. Это был единственный способ сохранить ясность ума. Я должен был постоянно думать о том, что я веду важную историческую борьбу не за себя, а за свободу. С другой стороны, я для себя решил, что буду смеяться над ситуацией, над охранниками, над собой. Нужно было найти что-то, что доставляло мне удовольствие. Во-первых, это были шахматы, которые буквально спасли меня. Я сыграл тысячи партий в голове, я анализировал позиции, вспоминал, как проиграл партию на универсиаде, и пытался найти усиление.

- Нашли усиление?

- Да, нашел. Это заняло много дней, но в конце концов я понял, в чем была моя ошибка. И, кроме того, в камере я, наконец, смог петь. Я с детства обожал пение, но никто не ценил мой талант. В карцере я мог спеть, сколько мне вздумается. И несчастные охранники были вынуждены слушать сионистские песни на иврите, которые я кричал во всю мощь своих легких. Ну, и ко всему прочему, я очень любил рассказывать моим вертухаям антисоветские анекдоты.
Collapse )
а не их!, Мой

Об убийстве российских корреспондентов боснийскими братьми-сербами и о Ванге

Экс-министр российской печати: «Я перестал ходить на ТВ-шоу продажных ведущих»
Сергей Грызунов - человек, отменивший цензуру

вчера в 16:26, просмотров: 4701
Сергей Грызунов был министром печати Российской Федерации с 1994 по 1996 год. Да, он родом из 90-х, таких свободных, как некоторым кажется, из той демократической команды Ельцина. Получилось у них что-нибудь или это были годы безвременья? Сергей Петрович отвечает только за себя, за свой пост, за свое дело. О том и наш разговор сегодня, в день, когда ему исполнилось 70 лет.

Экс-министр российской печати: «Я перестал ходить на ТВ-шоу продажных ведущих» Личный архив.
— До своего назначения в Министерство культуры вы много лет отработали корреспондентом АПН в Югославии, то есть до войны, во время и после. Слышал, что Милошевич вас приказал убить. За что?

— Да, я работал там с 1982 по 1994 год шефом Балканского бюро АПН. Это было при Слободане Милошевиче, президенте, человеке, который был отчаянным националистом, политическим убийцей даже тех людей, которые его привели к власти. По его приказу убивали независимых журналистов, моих югославских друзей и коллег. Вот он отдал приказ своим службам безопасности меня ликвидировать.

— Почему?

— Потому что я плохо писал о нем, посылал информацию, официальную и профессиональную, в российские СМИ и в Кремль о том, кто такой Милошевич. Но там, в Кремле, у него, к сожалению, были доброжелатели, которые ошибались по поводу наших связей с этим убийцей.

— Они делали на него ставку.

— Да, считалось, что он друг нашей страны, а на самом деле этого не было.

— Но была и другая причина: вы узнали всю правду о том, кто убил советских корреспондентов Ногина и Куренного

— Да, это были люди Караджича и генерала Младича, а у нас официально объявили, что их убили мусульмане-боснийцы. На самом деле это были боснийские сербы, которые составляли значительную часть населения Боснии и Герцеговины. Я об этом узнал, написал, хотя мне запретили это делать, считалось, что сербы — наши братья. Но я написал правду, потому что не враги России убили Ногина и Куренного, а просто сидела пьяная засада, девять человек на дороге в Костайницу, и стреляли во все, что ехало, мимо них двигалось. А ребята ехали в машине «Опель Омега» с дипломатическими номерами, темно-синего цвета, с большими буквами TV на капоте. Было понятно, что это журналисты. Все равно их расстреляли. Мы нашли ребят, и только через 26 лет Путин наконец подписал указ о награждении их орденами Мужества посмертно.

— То есть 26 лет вы добивались этого?

— Не только я, но и мои коллеги, которые работали со мной на Балканах, в том числе и Володя Мукусев. Вся информация о гибели наших журналистов была засекречена, мы старались пробить брешь в этом молчании, и сегодня хоть какая-то компенсация у вдов Ногина и Куреннова существует.

— Хотелось бы понять ваш взгляд оттуда, из 90-х, на журналистику. В 90-е журналистика была свободнее, чем сейчас?

— Журналистика была свободнее не только в 90-е годы, а даже и в СССР, потому что умные журналисты умели так писать, что умные читатели между строк все понимали. Свободы печати формально не существовало, была официальная цензура в Советском Союзе, ее остатки сохранились и после того, как умер СССР. Был Главлит, я его ликвидировал в 1995 году, чем горжусь.

— Вы много лет проработали в АПН. Эта организация всегда ассоциировалась с КГБ, говорили, что все работники АПН на службе в органах. Вы тоже?

— Этого я говорить не буду, но то, что советские и российские спецслужбы использовали АПН в своих интересах, — да. Практически во всех корпунктах АПН за рубежом работали люди из СВР и Главного разведуправления, потому что у журналистов и разведчиков задача одна — собирать информацию. Жизнь и есть процесс сбора информации.

— Важно только применение этой информации.

— Здесь большого секрета нет: если это была важная информация для интересов нашей страны, ее безопасности, мы ее передавали сотрудникам наших спецслужб. В этом, по-моему, не было никакого преступления, наоборот, интересы страны прежде всего.

— А по-моему, в интересах страны иметь свободную, независимую журналистику, абсолютно никак не связанную ни с властью, ни со спецслужбами.

— Я очень люблю слова о том, что журналистика — это четвертая власть. Горжусь тем, что я профессиональный журналист. Много лет я преподавал на факультете международной журналистики МГИМО, своих студентов учил тому, что они будут представителями лучшей профессии в мире. Журналистика — это профессия, которая не может быть связана с негативными сторонами нашей жизни. Журналист не может быть лгуном, наемником, настоящий журналист не может быть взяточником.

— Но многие журналисты теперь стали пропагандистами, работают на власть. Ну так называйте себя так, при чем здесь журналистика?

— Мы с этими людьми не общаемся и не смотрим их программы. Я перестал ходить на ТВ-шоу, где продажные люди являются ведущими.
Collapse )
— А чего вы добились в 90-х? Ну, было олигархическое телевидение, как сейчас на Украине. Да, какая-то альтернатива, но все равно люди работали в интересах своих олигархов. И тогда чем это отличается от того, что сегодня все ТВ государственное и получает инструкции из одного окна? Так хотя бы честнее.

— Да, работали или на Березовского, или на Гусинского. Но одного уже нет, а второй не смеет даже пересечь границу России, их судьба очень печальна. Но в то же время Гусинский и Березовский немало сделали для возрождения свободы печати в нашей стране, несмотря ни на что. Они, конечно, нарушали правила…
Collapse )
— Знаю, что вы встречались с Вангой по заданию ЦК КПСС, чтобы выяснить, может ли Ванга помочь здоровью генсека. А что вы узнали от нее про себя?

— Я был первым советским журналистом, который ночевал у нее дома. Она положила мне под подушку рафинированный сахар, на него записывалось все, что у меня есть в мозгу, и утром, когда мы завтракали, она мне все рассказала.
О моей семье, о моем прошлом, и я понял, что она не выдумка, не фантом какой-то, а реально необъяснимое явление.
Я написал служебную записку в ЦК, где подтвердил ее феноменальные способности. А про себя… Знаете, я был счастлив тем, что она мне предсказала. Но об этом нельзя говорить, иначе не сбудется.

Collapse )
а не их!, Мой

"Людно внутри"

"Людно внутри": фильм о том, как жить с диссоциативным расстройством идентичности
Амалия Затари
Би-би-си
4 июля 2019

В российский прокат вышел документальный фильм "Людно внутри" режиссера Ольги Львовой о людях с диссоциативным расстройством идентичности. В нем рассказывается о пяти женщинах с таким расстройством. В центре сюжета - история психотерапевта Карен Маршалл, которая сама живет с этим диагнозом и помогает другим людям.

Карен Маршалл - практикующий психотерапевт из Сан-Диего, штат Калифорния. Она с детства живет с диссоциативным расстройством идентичности (ДРИ) - помимо нее самой в ее теле также живут веселый подросток Розали, ее близнец Тимми, двухлетний ребенок Номер 1, трехлетний ребенок Номер 3 и другие субличности (психологический термин, обозначающий личность внутри человека, которую его сознание воспринимает как отдельную).

Люди с ДРИ имеют несколько независимых личностей, которые периодически переключаются между собой. Они могут быть разного возраста, пола, иметь различный характер и манеру разговаривать. Карен научилась жить с ДРИ и вместе со своей супругой, клиническим психологом Трейси Альдерман, написала книгу "Между нами" - гид для людей с таким расстройством.

"Я знаю, как трудно людям с проблемами психического здоровья жить в любой стране - в США, России, Мексике. К сожалению, в любой стране считается нормальным (обычным) иметь физические заболевания, такие как рак и диабет, но людям с депрессией, биполярным или диссоциативным расстройством личности приходится жить в тени. Я надеюсь, что мое участие в этом фильме поможет сообществам осознать, что люди с проблемами психического здоровья есть везде", - рассказала Маршалл Би-би-си.

Она надеется, что фильм поможет людям с психическими расстройствами поверить в то, что с этим можно справиться.

"Если бы мы не считали это человеческой слабостью, которую можно легко преодолеть, а просто подумали бы о психическом здоровье, мир был бы гораздо лучше. Я живу с ДРИ с детства, а также страдала от депрессии, которую никто не осознавал. Мне повезло, что я смогла найти помощь, чтобы справиться с этим, я не была уверена, что с этим можно справиться. Я хочу, чтобы другие люди знали, что надежда есть, неважно где мы и что происходит у нас в жизни", - говорит она.

"Нас спрашивали о плохих моментах нашей жизни"
Причиной ДРИ обычно становятся травмы из раннего детства - это может быть физическое, эмоциональное или сексуальное насилие. У людей, переживших в детстве насилие, ДРИ проявляется как защитный механизм - ребенок воспринимает жестокое обращение так, будто это происходит не с ним, и постепенно это приводит к расщеплению личности. Со временем количество субличностей в одном человеке может увеличиваться.

В "Людно внутри" показано, как Карен Маршалл переключается на другие свои субличности, и в фильме им тоже предоставлено слово. Так, одна из субличностей Маршалл Розали, отвечая на вопрос о том, что было сложного в съемках, сказала, что ей было сложно отвечать на вопросы Ольги Львовой о детской травме.

"Ольга пыталась задавать нам плохие вопросы во время интервью о нашей истории, которая привела к ДРИ, и мы ушли. Мы знаем, что она ничего не имела в виду, просто делала свою работу. Иногда я могу рассказать что-то из своего прошлого, но я не так открыта, когда речь идет об истории о насилии.
Это было самое трудное для меня во время интервью", - гласит отрывок из электронного письма, подписанный именем Розали.

ДРИ демонстрирует, какие невероятные защитные возможности имеет человеческая психика, отмечает режиссер Ольга Львова. В своем фильме она предлагает зрителю посмотреть на мир глазами человека с таким расстройством.

"Я, мы [имеются в виду все субличности] были очень впечатлены той работой, которую проделали Ольга и Виктор для создания фильма. Это не было одной историей, это были пять с женщин с ДРИ, у которых было еще много других личностей, и у них были свои собственные истории. Всех людей с ДРИ, кто снимался в фильме, я хорошо знаю. Я знаю их истории и знаю, что в итоге было записано, и это удивительно, что кто-то смог понять всех этих женщин и их субличности.
Я в восторге от того уровня сострадания и чувствительности, которые были вложены в этот фильм. Я надеюсь, что он поможет тем, кто борется с этим", - сказала Карен.
Collapse )